Я – Ворона (СИ)

Я впечаталась пластиковым боком в мобиль Сюй Вэйлань. Та, кажется, не ожидала «ответочки». И не удержала руль. Машинку с леопардом повело, слегка развернуло. Так, что в нее сзади врезался электрокар жирафика. А в жирафа кто-то еще. И вот уже весь «хвост» колонны смешался в массовом нетравматичном ДТП.
Бегемот и бычок уехали вперед по инерции. Затормозили, чтобы попытаться восстановить колонну.
Остановила мобиль и я. Но не вышла наружу. От греха: захотелось мне в тот момент подойти и с ноги зарядить… по колесу. Не по лицу этой неугомонной. Лицо — это слишком.
Вот только кое-кто из второго ряда колонны не тормознул. Выехала вперед и эффектно развернулась на зеленом полотне дороги бруснично-красная машинка акулы.
«Учудит что-нибудь эдакое», — пронеслось в моей голове.
Красный кар остановился перед мятным — с Вэйлань внутри. А затем Шуфэн вжала газ.
Бдыщ! Столкновения никто не ожидал. Особенно детеныш леопарда, о чем свидетельствовал тонкий и жалобный мявк изнутри мятного электромобиля.
Хлоп! Пластиковая дверца за Цао Шуфэн захлопнулась. С тихим щелчком открылась дверца кара клубнички — это не пассажирка изнутри открыла. Акула — снаружи.
«Хорошо, что не выломала», — прикидывая масштаб учиненного беспредела, выскакивала из своего транспорта одна замечтавшаяся ворона. Так ведь и теряют куски сыра…
Или контроль за друзьями. Шуфэн успела выдернуть с сиденья противницу, выволочь ее на дорогу, навалиться сверху…
— Разнять! — крикнула я практически в полете (прыжке).
Парни вроде быстро сообразили. Подхватили за ноги боевую подругу, запыхтели в попытках стянуть Цао с Сяо. К ним ломанулся слон. Я думала — помочь, но он зачем-то принялся мешать. Наступил на руку в розовых кружавчиках, что торчали из-под рукава малиновой курточки…
— А-а-а! — завизжала Вэйлань.
Акулу это не остановило. Я все это время пыталась тянуть на себя со спины эту… неуправляемую.
— Шуфэн! Хватит, остановись. Достаточно! Цао Шуфэн, ты победила!
Нет, не получалось у меня подобрать стоп-слово. Я могла бы вырубить приятельницу. Или надавить на болевую точку. Но это же — моя акула. Ее жалко. Леопарда вопящего не жальче, ни капельки.
Видя, что бедлам не прекращается, а становится только громче, к нам рванули и другие малыши. Куча-мала, как она есть, где все мешают всем, а в центре, глубоко внутри, одна разошедшаяся не на шутку кроха треплет доченьку члена попечительского совета…
Как раз на кучу-малу и выбежала из-за поворота няня Шань. С пандой в руках — эта ответственная старшая решила, что лучше всего будет донести подопечную после обработки ранок медработником.
— Стоп! — заорала самая тихая из наших учителей. — Прекратить.
Остановились все, кроме Шуфэн.
— Подруга, вот теперь серьезно — всё, — я смогла, наконец, стянуть соседку по столику от растрепанной жертвы.
Защитный шлем Вэйлань валялся в стороне, его в разгар боя содрала акула, а дальше вроде бы мальчик-крокодил пнул.
Я откатилась вместе с трепыхающейся рыбиной в сторону. Обняла ее всеми конечностями.
— Всё, всё, милая, хватит, — воздействие голосом работает, если вокруг нет гвалта, а он как раз стих. — Финиш. Спокойствие.
Надо ли говорить, что на музыку мы не пошли?
Сначала нам всем обработали ссадины и царапины. Не зеленкой, что жаль, ведь клубничке для разнообразия не помешала бы смена окраса. А ей досталось конкретно, несмотря на наличие шлема в первой половине схватки. И то, что мы очень старались оттащить от нее Шуфэн. Вэйлань даже осталась в кабинете медика, под присмотром, когда остальных повели в класс. На разборки.
— Это неприемлемо, — грымза Дун в ярости. — Так опорочить детский сад Саншайн! Цао Шуфэн, я лишаю тебя всех солнышек. Не радуйся, что неделя обновилась. Никто из учителей не начислит тебе новых солнышек. Всю неделю.
Кажется, ей тоже пришлось обращаться за помощью к штатному доктору. За валокордином (или местным аналогом, я слабо разбираюсь в здешних препаратах, если это не теплая вода).
Неделя без «валюты» равна принудительному переводу акулы в обычную группу. Свинья-бородавочник решила явить свой гнев. И свою власть.
  
Акула только вздернула выше носик.
— Я отдам ей половину своих солнышек, — шагнула вперед одна неосторожная ворона.
— Ты… — начала хватать ртом воздух Дун. — Ты же… потеряешь первое место.
— Ну и что? — я пожала плечами. — Пересяду в красную машинку. Цвет очень хороший. Патриотичный.
— Учителя до конца года не станут давать этой девочке солнышки! — бахнула новый аргумент грозная взрослая. — Ее поведение недопустимо!
— До конца года, так до конца года, — индифферентно отозвалась я. — Переводите половину моих. Каждую неделю.
— И моих! — шагнул вперед Гао Юн. — Хоть весь год.
— И моих! — поддержали начинание нового друга Бо Ченчен и Чжан Джиан.
— Спасибо… — с неверием в происходящее пробормотала Цао Шуфэн.
— Не за что, — легко ответила я. — Мы — вместе. А своих — не бросаем.
Даже если акула мне попалась немножко (или множко) психованная, она всё равно моя акула.
Обещание парней пришлось как нельзя кстати. Потому как в воскресенье позвонили из провинции Гуандун. Прадед схлопотал инфаркт, и теперь ему срочно требовалась операция. Дорогостоящая.
Мы вылетели к старшим первым же рейсом. Всей семьей: мама договорилась с садиком, а батя поставил перед фактом начальника. У того тоже есть предки, так что сложностей не возникло.
Я даже не спросила перед вылетом, «заморозят» ли мои солнышки на время отсутствия. Здоровье родственника и волнение отца стояли несоизмеримо выше. Надеялась только, что в мое отсутствие никто из моих не влипнет в новые неприятности.
Выпнут из «элиты элит»? Значит, не элита и была.
Держись, (пра-)дедуля! Ворона летит на помощь.
Конец второй книги.