Я – Ворона (СИ)

— Мама, — тяну укоризненно и «выколупываюсь» из защитных объятий. — Ну чего ты?
Хотя сама-то успела несколько русских матерных про себя выпалить.
— Да, — отодвигается Мэйхуа. — Всё хорошо. Хорошо.
Она хорохорится, старается принять уверенный вид. «Хорошо» звучит, как мантра самоуспокоения. Легонько сжимаю ее ладонь своей маленькой ручкой. Знаю ведь: за себя бояться не так страшно, как за близких.
— Мама, небо — как машинка, — отвлекаю мою впечатлительную на нечто эффектное и при этом не волнительное. — Красивое.
Девятнадцать тридцать. Солнце скрылось за горизонтом, но еще алеют облака и догорают последние золотые лучи. До вылета остается три часа ровно.
— Мама, дядя Бу, — я потягиваюсь. — Мэйли поспит. Разбудите, когда будем подъезжать. Хорошо?
Мэйхуа с сомнением кивает, но тут же предлагает свои колени заместо подушки. Оператор довольно ухмыляется. Всякому человеку, какой бы он ни был профи, приятно, когда его мастерство замечают. Спать в гоночном автомобиле на скорости в двести сорок километров в час? Без забот и тревог, как младенец? Для такого следует довериться водителю.
Я и в самом деле вольготно устраиваюсь. Комфортный салон у этой модели, оформление не только визуально роскошно, но и об удобстве позаботились. Вот прям, как говорил один мой хороший товарищ — уважаемо.
Мне и впрямь лучше вздремнуть. А то втянусь в эффект и атмосферу Need for Speed — потом вообще не усну. Больше меня-прошлой в нашей маленькой семье гонки по живописным локациям обожал мой дорогой. Я-то гоняла, как «лохудра», с клавиатуры и мыши. А у него к компьютеру под это дело были подключены: руль, джойстик и ножные педали.
Только что в реальной ситуации дядя Бу «отыграл» четче и хладнокровнее, чем иные в гоночной симуляции. Можно дрыхнуть спокойненько.
Просыпаюсь я от изменения скорости. Апельсинка замедлилась, а Бу бурчит под нос что-то нехорошее. Я ерзаю на солнечной коже, распрямляюсь. Чтобы увидеть на въезде в Шанхай — это. Широченная (я потом узнаю, что в Китае и шире бывают) дорога на двенадцать полос под ночным небом сверкает огнями. Даже двадцать четыре полосы, если сложить, по дюжине на направление. И такое море огней вызвало бы у меня восторг, если бы все они не стояли перед нами.
Двадцать один десять. Час двадцать до вылета. Оператор сделал все возможное, чтобы у нас с мамой остался приличный запас времени на всякие формальности до посадки. Однако дядя Бу — не волшебник. Перемахнуть через эту гигантскую пробку реально, пожалуй, только на голубом вертолете. Еще на байке можно отлавировать.
— Можно ли объехать? — с тревогой спрашивает мамуля.
Бу качает головой.
— Ничего, — вздыхает Мэйхуа. — Еще есть время.
Все мы понимаем, что это самоутешение. Еле ползти в хвосте сложносоставной механической змеи, где автомобили — это неисчислимые чешуйки, можно до самого утра. Даже если змея зашуршит шинами быстрее, шансы невелики.
Ставлю мысленно жирный крест на детском саду Солнышко. Что же, так бывает. Не катастрофа. Можно пойти в другой сад, а разные дополнительные занятия посещать отдельно, за денежку.
В Солнышке тоже за денежку, только там это включено в общий чек. А с садиком попроще это будет несколько чеков. И не так престижно, да. И с логистикой могут возникнуть трудности. Так, бассейн, куда можно записаться малышу, от нашего дома далековато находится. А я теперь точно поведу Мэйли (или вернее сказать: поведусь?) на занятия в воде.
Пока змея ползет, все же слегка ускоряясь (иллюзорную надежду дарит, пакость эдакая), прикидываю: ночь проведем в отеле. Наверняка хоть один номер, да найдется для нас. А с утра выдвинемся в столицу. Не успеем на собеседование, да и фиг с ним. На ночном поезде могли бы доехать, но увы — билетов нет. Вообще. Это мы на бегу со съемочной площадки до стоянки у Чу уточнили.
  
С батей повидаемся. Пацанов своих проведаю. Как они там без меня, не украл ли кто? В больничку тоже можно заглянуть. Чисто ради счета за осмотр, чтобы его Лотосу всучить. Пусть его Пэй себе за жабры запихнет.
Узнаю, что там у Сина с кинопроектом получилось. Там ворона приложила руку (лапку) к сценарию, оттого особенно интересно узнать результат показа.
О, еще красавца своего плюшевого помну за белые бока. Як, он же Яшка, остался дома. Мы же сначала в одно место отправлялись, затем в другое. Разные виды транспорта, да и багажа у нас с мамой (мы же не на пару дней выдвигались) набралось прилично. Яшка хоть и легкий, зато объемный. Вот и повод захватить его с собой, когда назад в «Восточный Голливуд» отправимся.
Двадцать два ровно. Полчаса до посадки. Змею мы одолели, Апельсинка рванула, хоть и не на прежних скоростях, но…
К аэропорту Пудун (в Шанхае два аэропорта, но в северную столицу летят из этого) мы подъехали в двадцать два часа двадцать две минуты. Парковка, забег, очередь к стойке…
Как там пелось у группы «Кино»?
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень [3]…
Нам и тени не досталось. Мы до взлетной полосы не дошли даже. Только оранжевые огни и темно-темно синее небо аэропорта.
Когда уже окончательно ясно, что серебристые крылья в воздух поднялись без нас, Лин Мэйхуа глубоко кланяется главному оператору.
— Мы искренне благодарны за ваши старания.
Дядя Бу нас не просто высадил у громадины из металла, стекла и бетона (а также ряда прочих строительных материалов), плода любопытных архитектурных решений. Он припарковал Апельсинку и метнулся к регистрации.
— Т-ц, — оператор качает головой. — Недостаточно. Тогда идемте.
— Мы сами доберемся до отеля, — машет руками моя вежливая китаяночка, которую я успела посвятить в свои планы на выписанный режиссером «отпуск». — Ваша забота не знает границ. Спасибо! Дальше мы сами справимся.
— Какого еще отеля? — брови Бу приподнимаются (буянят на лице, охота сказать). — Разве вы и малышка Ли живете в отеле? Я отвезу вас в Бэйцзин. Во сколько ваше собеседование? В десять начало? Уложимся.
Мама замирает, не зная, что и сказать. Для справки: между Шанхаем и Бэйцзином одна тысяча двести (с хвостиком) километров. Это уже куда больше, чем до аэропорта подбросить…
— Идем, идем, — торопит нас оператор. — Утром будете дома. Эй, что за лица? Госпожа младший сценарист, малышка Мэйли, вы всегда такие красивые. А сейчас похожи на баклажаны, по которым ударили морозы.
Прыскаю со смеху: ну как с таким подходом серьезно переживать? Успеем, не успеем. Ерунда, зато еще прокатимся. Дядя Бу же явно сам рад порулить густо-синей Апельсинкой. Может, он и про баклажаны вспомнил, потому что те тоже синенькие? Не только, там и другие какие-то есть. Мать-повара спрошу потом, ей всяко виднее.
— Спасибо, дядя Бу! — широко улыбаюсь оператору и водителю. — Мама, бежим, не будем морозиться. А ты потом дяде Бу закусок всяких разных приготовишь. С баклажанами.
[1] 一路顺风(кит). [yīlù shùnfēng] — весь путь попутный ветер. Общепринятое употребление в значении: счастливого пути.
[2] 一路平安(кит). [yīlù píng’ān] — счастливого пути (идиома).
[3] В. Цой. «Пачка сигарет».
 Глава 14 
Культурная моя и вся из себя воспитанная еще там что-то попискивает о переходе всех границ. Но я уже тяну ее за подол длинной льняной юбки к выходу. Тихонько посмеивается, глядя на мою детскую непосредственность, наш «Шумахер» (китайская версия).
— Некогда болтать, мам, на кастинг опаздываем.