Я – Ворона (СИ)

«Будут считаться, несмотря на простое происхождение и низкий статус твоей семьи», — как бы дополнил этот вздох.
Ганьси, гуаньси, хайши гуаньси — связи, связи и еще раз связи. Архитектуру социальных связей в Китае выстраивать так же важно, как и дышать. Это вплетено во все процессы тут, как часть культурного кода. Глупо отрицать очевидное. Чтобы прорваться на самый верх без связей, надо быть чертовски удачливым гением. И лучше бы (вдобавок) богачом. Кто-то рождается в «правильной» семье, где все рукопожатия уже произведены, отношения налажены, «мостики» построены. Мне в этом плане будет сложнее.
Приняла из теплых рук оранжевые дольки. Тут же протянула самую сочную вверх. Мамочке. И рожицу грозную состроила: не вздумай отказаться.
Сердечная улыбка дороже всех подарков. А гуаньси? Выстроим. Какие наши годы? Я замок из песка вместе с соседскими оболтусами возвела. И эту крепость из улыбок и слов подниму при содействии моей замечательной. И с батиной тихой, но такой важной поддержкой.
Только наше гуаньси будет стоять на фундаменте моих настоящих способностей. И признании истинных навыков. Таланта, если так угодно. Не на банальном мы его построим: ты мне, я тебе. Самоуважение не купишь за деньги. Не стоит и пытаться. Поэтому пусть будет сложно, потребуется много времени и усилий. Но мы справимся. Обязательно. Глядя на множество приятных мелочей (и не только) в номере отеля, я в это верю.
В любом строительстве много работы, на любом из этапов. Все они требуют не только грамотного руководства, но и рабочих рук. Если с сериалом сложится удачно, надо будет подумать, как переманить Чу из Лотоса. Да, это стоит всесторонне обдумать.
Потянем ли мы финансово личную помощницу? Не повлияет ли на дальнейшие отношения со студией то, что мы «сорвем» с их «грядки» одну простую хризантему? Ну и захочет ли сама Чу променять стабильную работу на непонятно что под началом малявки. По документам-то нанимателем выступит мама, но все мы понимаем, как дела обстоят взаправду.
Поутру (в три пятнадцать, если прям точно) в дверь нашего номера робко поскребся помощник Ся.
— Съемки госпожи Ли поставлены на вторую половину дня, — отчитался этот лохматик. — Вы можете отдохнуть до обеда.
Судя по величине стопки с листами «ежедневок» — распечаток (иногда — с пометками от руки) со сценами текущего дня, Ся прискакал к нам в числе первых. Прежде он заходил, когда в руках оставалось лишь несколько бумажек. Причем очень часто именно с моих эпизодов начиналась работа.
Нынче же этот вечно задерганный китаец с ранней сединой, с глазами разного размера и легким косоглазием «оказывал нам честь». Не заставил ждать, когда же его стертые подошвы дойдут и до наших дверей.
Для того, чтобы изменился порядок разноски листов, всего лишь надо было упасть в пруд.
На съемочной площадке нас с мамой тоже встречали не так, как прежде.
— Малышка Ли, ты хорошо себя чувствуешь?
— Малышка Ли, замечательно выглядишь!
— Малышка Ли, выспалась?
— Малышка Ли…
— Наша талантливая малышка здесь!
— Расступитесь!
Я малость выпала в осадок от такого приема. То есть, когда я шла к ним первая, вся из себя вежливая, они кривились и шептались за моей спиной. А теперь — такой разворот на сто восемьдесят. Даже циничная ворона не знала, как на это реагировать. Зато она знала другое: в любой непонятной ситуации, если речь не о похоронах или катастрофах, улыбайся.
Мы с мамой, конечно же, явились раньше второй половины дня. Уже ж встали, не ложиться же снова? Правда, вышли попозже, чем обычно. Мэйхуа спустилась на кухню, чтобы приготовить ответные презенты. Это тоже часть искусства гуаньси: встречные подарочки показывают готовность к установлению и укреплению связей.
Мамуля на быструю руку наготовила яблок и боярышника в карамели. И немного сладкого риса с сухим молоком превратила в белые вкусняшки. Пока добирались до студии, моя замечательная поделилась со мной еще одной историей из жизни властителей. На сей раз доброй, сладенькой.
  
Однажды жена императора Гуан-Цзуна (из династии Сун) заболела. Хоть она была и не цапля, но сохла и чахла, а лекари не могли подобрать ей лекарство. Тогда один целитель предложил особый рецепт: сахар и красный боярышник. Десяток засахаренных ягод в день в самом деле поставили пациентку на ноги.
С тех пор боярышник в карамели стал любимым (и дешевым, следовательно, доступным многим слоям населения) лакомством у детей и взрослых. Теперь на деревянные палочки нанизывают не только боярышник.
Любые ягоды, маленькие яблочки (вот как мама сегодня), кусочки всяких разных фруктов. Вода с сахаром варится до консистенции жидкой карамели. В карамель опускается «шашлычок» на шпажке. Можно обсыпать кунжутом. Горячие танхулу — так называется готовая сладость — лучше всего выложить на блюдо, смазанное растительным маслом и дать остыть.
Приятного аппетита!
Мы прибыли до начала завтрака. Мама оставила меня на попечение Чу, а сама подхватила под локоток ассистента Фан. Отвела ее в сторонку, они пошептались. И на завтрак у съемочной группы организовалось сладкое дополнение. Наша встречная благодарность за их подарки и внимание накануне. Без лишней суеты, красиво и с достоинством выразила моя умница наш ответ.
Вот как бы я без нее вливалась в непривычную культуру и такое непонятное мне общество? Спеклась бы, что та карамель на яблочных боках, еще в самом начале карьеры.
Многие (да почти все) потом идут к нам, улыбаются и благодарят. Оператор Бу рад, как мальчишка, потому что вкус «из детства», а у лоточников так не получается. Хотя, казалось бы, проще некуда процесс приготовления, что там можно сделать не так?
Не подходит только Лин Сюли. Оно объяснимо: в этот раз сначала идут ее сцены. Часть из них по задумке проходит на открытом воздухе. Меня же будут снимать в помещении, свет не так важен. Звездочка отрабатывает взаимодействие с отцом.
Тот ужасно занят, даже в зале для отдыха весь обложился отчетами от чиновников. Те на бамбуковых пластинках, не на бумаге, так что даже разворачивание докладов выглядит интересно.
Принцесса долго не решается потревожить покой государя-батюшки, прячется за ширмой. Та — шедевр просто. Мать моя искусница прилипает к изображению с монитора. Согласна с режиссерским решением: быстренько пройти мимо этой красоты было бы чистой воды преступлением. Против хорошего вкуса и художественного восприятия.
В остальном зал властителя не слишком претенциозен. В усадьбе канцлера как бы не дороже обстановка.
Дочурку с чаем от драгоценной наложницы У-ван, конечно, принимает. Каждый кадр — наслаждение для глаз. Не налюбуешься, как все красиво. Ровно до момента, когда государь давится напитком. Аудиенцию сворачивают, растерянную принцессу выдворяют из дворца. Малышка убегает подальше, на мостик, опускается на корточки и начинает плакать.
Оформление у всего этого — залюбуешься. Закатное солнце над горами, водоем с лотосами, острые кончики крыш. И горький детский плач.
— Наложим голоса перелетных птиц, — говорит сам себе режиссер. — Время года соответствующее.
Я чуть не предложила карканье ворон наложить. Но одумалась: нечего воронам подле конкурентки голосить. Хватит того, что ей сценарист Ма изо всех лошадиных сил подыгрывает.
Сравните: эмоциональная и выразительная часть для звездочки и… снова простое сидение на попе ровно для куколки.