Я – Ворона (СИ)

И эта его рациональность пугает актрису даже больше, чем недавняя ярость. У дурочки подкашиваются ноги.
Не знаю, чего она ожидала после своего «поступка». Но точно не того, что получит реальный срок.
Ян Хоу делает очень широкий жест. Обращение в полицию — это скандал. На стадии, когда сериал еще даже не вышел в эфир, последствия могут быть катастрофические. Могут и не быть, тут как воспримут ситуацию люди «с улицы». А это всегда сложно предсказать.
Тополь благородный поставил свою репутацию (и оплату труда, но это вторично) на кон, затребовав взять на роль куклы меня, а не другую девочку. И теперь дает мне в руки, образно говоря, лопату. Этой лопатой я могу зарыть оскорбленную дурочку. А заодно, возможно, и весь этот кинопроект.
А ведь Ян Хоу не знает, что в маленьком теле незадачливой (почти) утопленницы поселилась взрослая циничная тетка. Которая может задуматься о вариантах, просчитать риски. Понять — со всей очевидностью — что оно того не стоит.
Он или гений (пророк, ясновидящий, верное подчеркнуть), или безумец. Ну, или так сильно верит в способность своей маленькой музы широко мыслить.
— Не нужно, — возвращаю я «лопату». — Я ее прощаю.
Раз мы в дораме, то почему бы героине не проявить великодушие? Так как мне-настоящей глубоко наплевать на судьбу тупенькой обиженки.
Вокруг звучат тихие шепотки. Ага, снова улей разбужен, пора гудеть. Несостоявшаяся убийца таращится на меня, как на демона. Странная. Должна бы порадоваться.
— А-Ли, ты уверена? — даже мама оказалась не готова к моей снисходительности.
Киваю без дополнительных объяснений. Твоя дочь не демон, и может оставить преступление без наказания. Но позже, когда чайки разлетятся, попросит у дяди Бу копию записи. Рыпнется в мою сторону эта мстительница еще хоть раз, отправится знакомиться с уголовным кодексом КНР. Я с ним тоже не знакома, так что могу даже навестить ее за решеткой, чтобы она со мной поделилась наблюдениями. Как там оно.
— Хорошо, — бесстрастно произносит Ян. — Пусть ей заплатят. И вышвырнут. Фан, запиши. Задание для кастинг-менеджера Цзя: оперативно найти и прислать замену.
— Но как же… — девицу конкретно пронимает. — Как же…
— У нас отснят путь к храму, — негромко говорит Бу. — Он по хронологии позже.
Главный оператор так ненавязчиво намекает на дороговизну повторного выезда к «краю света».
— Дельная мысль, — рационально подмечает щегол. — Одежду принца высушили? Сейчас доснимем сцену. Верните наложницу. У них новая встреча, после которой принц замечает за деревом служанку сестры. Та подслушивала, знает слишком много. За это слуга и евнух топят служанку в пруду.
— Это займет много времени, — пузан Пэй как-то долго катился к нашему веселью. — И в работе, и в серии.
— Когда тело служанки найдут, — голос режиссера можно продавать вместо морозильной камеры. — Ее госпожа очень расстроится. Это будет прекрасный и трогательный эпизод. А потом ей заменят служанку, и мы отснимем несколько сцен с крупными планами о взаимодействии новой девушки с госпожой.
— С репликами? — сходу начинает торговаться жаб.
— Оставлю на усмотрение сценариста Ма, — щедро сыпет ледяными кубиками Ян Хоу.
— Рад, что вы так широко мыслите, режиссер Ян, — делает шаг назад продюсер.
Я прямо вижу наяву табличку над головой недоубийцы: «продано». Похоже, видит ее и девчонка.
Когда включают свет, а таракан бежит по столу, он сначала замирает (вдруг не заметят), потом прыскает в сторону укрытия. Вот эта вредительница, даром, что не рыжая и безусая, поступает, как таракан.
Сначала замирает, словно и не дыша вовсе. Только глазные яблоки шевелятся. А затем, поняв, что «не отсветить» не сработало, кидается ко мне. В ноги. На колени, на дорожку, мощеную камнем.
— Госпожа, вы же простили! — столько экспрессии в голосе.
Молчу. Мне нечего сказать пустому месту.
— Госпожа простила, — подтверждает «ледодел» Ян. — Ущерб, нанесенный ей лично. Твоя низкая натура чуть не загубила весь проект. Со мной такой человек работать не будет.
  
— Прошу вас, дайте мне шанс, — молит и плачет дурында. — Прошу, прошу…
— О каком шансе ты говоришь? — качает головой щегол. — Ты чуть не утопила двухлетнего ребенка. Будет справедливо оказаться в этой роли самой. Госпожа Ян, вы предлагали подводную сцену? Отлично. Бу, ты хотел проверить в работе новую камеру. Прекрасно. Это будет ее лучшая актерская работа, я уверен.
— Пожалуйста, нет, — актриса только и может, что повторять сквозь слезы. — Нет. Пожалуйста.
— Да, так и говори. Реплики мы не обрежем при монтаже. Уведите, — отмашка от режиссера. — Поправлять ничего не надо. Поставьте за деревом. Если будет нужно, привяжите веревками.
И никто не возражает. Ни звуком, ни жестом. Девчонка тоже затыкается. Видимо, доходит до недалекой вся тщетность мольбы. Мне все еще ее не жаль.
И когда подчиненные принца вытаскивают из-за дерева дрожащую служаночку, и когда ее начинает бить истерика подле цветущего куста. Принц-поэт широким махом рукава: «Убрать», — задевает бутоны. Красные лепестки летят прямо на запрокинутое бледное лицо. Не жаль, и когда девушку волокут к спуску к воде.
Что-то подергивается, когда ее голову с силой запихивают под воду. Экшн-камера дает крупный план снизу. На миг мне кажется, что девчонку реально притопят. Это полная глупость, но менее часа назад я сама стала жертвой подобной глупости.
Нет. Извлекают.
— Стоп, снято, — Ян Хоу опускает голову вниз. — Переоденется — выпроводить.
Актриса больше ни о чем не просит. Мокрые волосы, совсем как у меня недавно, липнут к лицу. Помощник режиссера подталкивает девушку, чтобы быстрее переставляла ноги.
— Перерыв двадцать минут, — командует режиссер, обрачивается ко мне. — Мэйли, сильно испугалась?
Подмывает спросить, о каком моменте речь: о том, где я тонула, или о том, где расправлялись со служаночкой?
— Мэйли в порядке, — отвечаю. — Устала.
— Ступай, отдохни, — голос Яна тоже усталый.
Я уже почти ухожу, когда слух вылавливает обрывок разговора наших фей пуховок и кисточек.
— Такая жуть взяла…
— И не говори. Я думала, он прикажет сделать из нее жэньши.
Мама уводит меня побыстрее, так что про услышанное смутно понятное выражение я уточняю уже позже, в отеле. Это вроде и на женьшень похоже, и на много чего другого (этих «ши» в китайском, как собак и свиней не резанных).
Лин Мэйхуа дает пояснение нехотя. Я не сразу, но понимаю, почему так. Спойлер: я угадала про свинью. Но не угадала про «не резанную». Б-р-р, вы сейчас тоже поймете, о чем я.
Жэньши — это я не вполне верно расслышала. Или та «полторашка» слишком смягчала звуки. В разных регионах разные диалекты. Это не добавляет простоты изучению языка. Правильно говорить — жэньчжи[1]. И даже тут мама говорит почти «ренчжи», но с очень «зажеванным» «эр», практически переходящим в «жэ». Полноценного четкого «рычащего» «эр» тут вообще не предусмотрено. Так-то.
Но ближе к телу… Ой, аж самой не хочется. Но — поздно. Первый иероглиф здесь нам знаком, это «галочка» или «шалаш». Значит — человек. Второй — это, как я поняла, усложнение иероглифа «ши», который применяется в слове «семья». Не верю, что вы забыли: свинья под крышей, она же свинья в доме. Чжи — это дикая свинья, кабан.
А теперь о том, что всё это значит вместе. Это про наложницу, которой правительница велела отрубить руки и ноги, и лишить ее органов обоняния и осязания. А затем слуги бросили несчастную в в нечистоты. Назвали новую версию наложницы: «человек-свинья».
Это трындец, товарищи. И у трындеца даже есть особое, закрепившееся в памяти народа название.
Мироздание, ты точно не ошиблось адресом?
Мамочка, роди меня обратно.
Так, нет, отставить «обратно». Темное прошлое останется в прошлом. Мэйли же осветит будущее. Я ведь то еще солнышко — даже со дна пруда мое сияние видно. Или как бы тот Жуй меня увидел и спас? Прорвемся.
Его, Жуя, мамочка моя долго благодарила. И обещала накормить. Хочу, чтоб побыстрее. Тогда я смогу в процессе кормления приговаривать, хоть и мысленно: «Жуй-жуй, господин Жуй».