Токсичная Любовь (ЛП)

Но в конце концов, я просто хотел, чтобы они были счастливы.
- Ладно, - сказал я. - Возможно, мне не следовало быть таким спонтанным. Наверно, я просто скучаю по вам всем. Я не думаю, что вы можете винить меня за это, - oни ничего не сказали. - Девочки, вы можете пойти сегодня в школу, если вам так больше нравится. Не волнуйся, Рейч, я их отвезу, - я ждал, но они по-прежнему молчали. - Мне очень жаль. Это было нелегко для меня, и я точно знаю, что это было нелегко и для всех вас, - мой голос дрожал. - Но я стараюсь. Правда, я стараюсь изо всех сил.
Когда слезы достигли моих глаз, только тогда я заметил, что они стали влажными. Рейчел отвернулась, держась за переносицу. Кармен шмыгнула носом и потянулась за бумажным полотенцем, затем отвернулась, чтобы никто не увидел, как она вытирает потекшую тушь. Оставив кошку, Фэй пересекла комнату и обняла меня, рыдая.
Мне хотелось, чтобы она никогда не отпускала меня.
* * *
- Все будет хорошо, ты же знаешь.
Я похлопал Кармен по колену. Мы ехали в ее школу, уже высадив Фэй в Филморской начальной школе. По другую сторону лобового стекла хлопал снег.
- Я знаю, папа, - сказала Кармен. Она смотрела в окно, не глядя на меня, но разговаривая со мной, и этого было достаточно. Она шмыгнула носом. - И я знаю, что вела себя по-детски. Это просто тяжело, как ты и сказал. Наверно, я справляюсь с этим не лучше тебя, а?
- Ну, ты же дочь своего отца.
- Это лучше, чем быть дочерью Чака. Этот парень – просто никто. Если ты думаешь, что я с тобой плохо обращалась, то ты должен видеть, как я чморю его.
Я улыбнулся. Моя старшая ненавидела нового парня ее мамы. Мне было интересно, как давно он с ними, но я не стал спрашивать. Если Рейчел и завязала с ним отношения до того, как мы расстались, то девочкам не нужно было этого знать. Это был бы личный ад для меня одного.
- Просто постарайся быть снисходительнее к своей матери, ладно? Она тоже имеет право быть счастливой.
- Я знаю. Просто странно видеть ее с кем-то другим. Они никогда не целуются при мне и Фэй, но мы знаем, что они больше, чем друзья. Я имею в виду, что она иногда остается у него дома, хотя он не живет у нас.
Я съежился, но был благодарен Рейчел за то, что она уважает чувства девочек. Кто знает, как долго продлится эта история с Чаком. Скорее всего, это было просто развлечение. Было бы неправильно превращать дом в бордель. Рейчел это понимала. Она была хорошей мамой.
- Так как же мне достать билеты на твой большой спектакль?
Кармен ухмыльнулась.
- Просто приходи. Это же не Гамильтон или что-то в этом роде. Не беспокойся о билетах.
- О'кей. Тогда я приду пораньше. Я хочу быть в центре первого ряда. Тогда однажды ты вспомнишь меня в своей речи на церемонии вручения премии Оскар. А когда станешь богатой и знаменитой, ты сможешь купить мне новый фургон, чтобы выкинуть этот кусок мусора.
- О, папа, - сказала она, качая головой, с теплой улыбкой на лице. - Что же мне с тобой делать?
* * *
Утро началось как фильм Уэса Крейвена, a закончилось как специальный выпуск "Hallmark", и хотя мне еще предстояло поработать над моими отношениями с дочерьми (и даже моими странными, новыми отношениями с моей бывшей), произошел небольшой прорыв. Вместо того чтобы сдерживать свою боль, как это было раньше, я выпустил ее наружу, обнажив кровоточащую рану своего сердца. Это откровенное откровение согрело каждого из них. Я понял, что поступая по-мужски и держа свои слезы в секрете, я невольно посылал сообщение, что я совсем не расстроен, что моя жизнь была такой же хорошей, если не лучше, без моей семьи. Это должно было быть больше, чем слова. Им нужно было видеть, как я плачу, видеть мою боль. Мои дочери должны были знать, что они не одиноки в своей боли и что их отец тосковал по ним так же, как они по нему. Горе связывает людей вместе, даже когда твердый клей их прежнего счастья начал трескаться и отслаиваться.
 
Когда я вернулся домой, было уже почти четверть десятого утра. Я не ел ничего, кроме вчерашнего буррито, и он остался на Лестере, так что я был голоден, а также истощен. Я залез в холодильник и нашел упаковку из двадцати "макнаггетсов", из которых съел только половину. Я стоял на кухне и ел их холодными, запивая последним пивом, стараясь не думать о том, как я трахал раны от пуль умирающей женщины.
Теперь оставалось только ждать. В конце концов семья Эндрицци пришлет ко мне домой какую-нибудь гориллу в кожаном пальто, чтобы пытать меня ножом для колки льда, пока я не расскажу ему, что случилось. Надеюсь, тогда он просто пристрелит меня, а не убьет каким-нибудь более изощренным, мучительным способом. Или, может быть, они купятся на мою историю. Может быть, они вообще не станут меня искать. Может быть, все это пройдет, если я просто немного полежу тихо.
Да, верно, ну ты и выдумщик, Эсс-брук.
Я нарушил свое новогоднее обещание и выудил бутылку "Джим Бима" из-под кухонной раковины, куда я ее спрятал (на всякий случай, - сказал я себе). Я сел в кресло и включил телевизор, не глядя на него, просто ради шума, и напился до такой степени, что этого хватило на долгий сон, наполненный кошмарами.
 ГЛАВА 19 
 
Они пришли за мной на следующий день.
Впервые я заметил их, когда шел в продуктовый магазин. Это был серый "седан" с тонированными черными стеклами, который следовал за мной на каждом повороте, даже когда я въехал на стоянку винного магазина только для того, чтобы развернуться и вернуться обратно на улицу, убедившись, что они следят за мной. Так что теперь они знали, что я знаю, но это их не остановило. Я решил, что делать это в общественном месте будет безопаснее всего, поэтому я заехал на парковку продуктового магазина "Big Foods", припарковавшись так близко к магазину, как только мог.
Машина замедлила ход, проезжая мимо меня, и на мгновение мне показалось, что мои преследователи уедут и вернутся за мной в более подходящее время. Вместо этого "седан" развернулся и припарковался прямо передо мной. Я оглядел пассажирское сиденье и половицы в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Я похоронил оружие Лестера вместе с ним и остальными, потому что хотел избавиться от всех улик. Все, что у меня было под рукой, это очень большая отвертка, которой я открывал крышки от банок с химикатами. Я взял ее в правую руку, но остался в фургоне с работающим мотором, вызывая их сделать первый шаг, что они и сделали.
С пассажирской стороны машины вышел грузный мужчина в спортивном костюме. Я узнал в нем головореза с первой халтуры, которую мы с Сэйдж сделали для Лестера – жирного Тони - или как там его, блядь, звали. Со стороны водителя вышел мускулистый мужчина, одетый в джинсы и футболку – достаточно маленькую, чтобы подогнать Кармен – несмотря на то, что на улице была зима. Ростом он был не меньше шести футов трех дюймов, а лицо напоминало сырой гамбургер, который слишком долго пролежал без дела. Я не мог отделаться от мысли, что он, вероятно, пахнет так же. Бандит постучал в мое окно костяшками пальцев. Он выглядел скучающим. Я опустил стекло лишь наполовину, как будто защитное стекло могло защитить меня.
- Привет, Майки, - сказал он все так же невозмутимо. - Как поживаешь?
- Отлично.
- Хорошо, хорошо. Слушай, я тут подумал, может, ты хочешь прокатиться с нами, а?
 
Мускулистая голова стоял между двумя машинами. Если я включу передачу достаточно быстро, то смогу раздавить его между крыльями. Но меня тоже подстрелить.
- Не беспокойся об Эйбе, - сказал головорез.
Я уставился на мускулистую голову. Эйб?
- Он ничего не сделает, пока я ему не скажу, - сказал головорез. - И прямо сейчас у меня нет причин делать этого, не так ли, Майки?
- Нет.