Тёмный ратник. Факультет. Том 6

– Это тетрадь белого цвета.
– Я так и знала!
Девушка стиснула тетрадь и принялась перелистывать толстые вощёные страницы. Тщательно ощупывала каждую и продолжала листать.
– Где-то тут должно быть… я же записывала… вот! Вот оно! – На одной из страниц она остановилась и вскочила на ноги.
Её проворные пальцы ещё раз пробежались по выдавленным в воске каракулям непонятного содержания.
– Видите, адами Нобу? Это из древних легенд магов Кронода. Тут написано, что первый духовный опыт в виде живой ауры появился намного позже сотворения мира. Маги Кронода считали, что в нашем мире магии раньше не было, и её принесли искусственно. Без духовного опыта маги бы не могли развиваться, и такой опыт был порождён гигантскими иномирными существами. Великими мудрыми чудовищами. Именно так и написано. Они поделились своей силой с жителями этого мира. Мудрые чудовища явно не предполагали, что мы будем истреблять друг друга, чтобы получать духовный опыт для магии.
– И что? – Я нахмурился.
Мне, если честно, было сейчас не до догадок чокнутой Селены Тимо, хотя я понимал, что она говорила о древних чудовищах. Ну принесли они духовный опыт, и что дальше?
– Как что?! – Она потрясла тетрадью у моего носа. – Здесь написано, что они давали другим испить их духовный опыт и отпускали, чтобы его передавали дальше!
– И что? – снова спросил я: пока ничего нового она не сказала.
Древняя вевера из озера Уомор сделала как раз то, что твердила мне Селена Тимо. Та тварь когда-то поделилась со мной духовным опытом и подняла мне ранг до четвёртой высоты. Но этой веверы больше нет.
– Как что?! – Селена ткнула меня тетрадью в грудь. – Вы разве не услышали слова «испить» и «передать дальше»? В легендах так и написано – испить и передать! Возможно, передача такого духовного опыта не так кровожадна, как мы привыкли считать? Может быть, полумаг Гудред и ему подобные способны делиться аурой добровольно? Нужно просто найти способ, как это делать. Их аура похожа на ауру прародителей духовного опыта, древних чудовищ, поэтому она такая плотная. И она способна передаваться дальше, понимаете?
Закусив губу, она ждала от меня ответа, будто от него зависели судьбы мира.
– Ищите способ, – сказал я без энтузиазма. – И никому не говорите про ауру моего… полумага Гудреда. Никому. Даже профессору Спиро. Ищите сами.
Я уже ни в чём не был уверен.
Ни времени, ни сил на эксперименты и догадки не оставалось.
А ещё мне предстояло навестить Броннана, и мороз пробирал от того, что в одно и то же время два моих самых близких человека лежат ранеными.
– Есть ещё один вариант добычи шестого ранга, и мы с вами оба точно знаем, что он сработает, – сказала Селена. – Убить одного из таких полумагов. Одна жизнь, что спасёт многие. Это вы можете сделать прямо сегодня, а потом одолеть того, кто напал на нашу школу.
В этот момент я услышал тихий шёпот.
Сначала подумал, что у меня в башке шумит, но когда шёпот повторился, я понял, что это Сьюн.
– Киро…
Она очнулась, хоть ещё и не открыла глаза.
Я поспешил к ней, одной рукой взял её за ослабевшую ладонь, а второй провёл по щеке.
– Я здесь.
Услышав мой голос рядом, она стиснула мне руку пальцами и чуть улыбнулась, после чего открыла глаза.
– В твоём черепе там много навоза, доминат, что до тебя не докричишься. – Она с тоской посмотрела на меня. – Кажется, мы поменялись местами. Теперь я больше человек, а ты больше ратник. Забавно, правда?
Это была жуткая усмешка судьбы, её самый циничный оскал.
– Мы что-нибудь придумаем, – ответил я, стараясь не пропускать в голос отчаяние.
– Я хочу, чтобы эти три недели стали для нас самыми прекрасными, – сказала она тихо.
Как и другие ратники, Белая Сова не боялась смерти. Она собиралась умереть достойно. И я, и она понимали, что без Творцов и Каскадов выжить не сможет ни один ратник.
– Я найду Ниманда, – прошептал я, склонившись к её лицу, – и заставлю его сделать всё, чтобы ты жила.
Она не ответила, лишь посмотрела мне в глаза и приподняла голову, чтобы поцеловать. Точнее, слегка прикоснуться к моим губам и снова упасть затылком на подушку.
 
В этот момент в комнату вошёл Филат Фонтей.
– Прости, Киро, но тебе лучше выйти! – с порога попросил он. – Всем выйти!
В руках маг-джадуг держал несколько заклинательных свечей – он собирался лечить Сьюн, как делал это с обычными людьми. Но это было не всё.
Что-то в нём изменилось.
Не знаю, что именно, но мне показалось, что он стал сильнее. Ещё более могучий и уникальный, чем обычно, будто при убийстве другого мага-джадуга с ним что-то произошло.
Правда, спросить об этом у меня не представилось возможности.
Фонтей буквально стащил меня с места, ухватив за плечо, и подтолкнул к выходу. Потом та же участь постигла Селену Тимо вместе с её белой тетрадью.
– Всё, ребята! Пациенту нужен покой!
За нашими спинами захлопнулась дверь.
Я потёр ладонью потный лоб и посмотрел на Селену, но та уже погрузилась в свои мысли настолько, что, кажется, вообще не поняла, что её только что выпроводили из комнаты.
В коридоре я неожиданно увидел Хио.
Девчонка-полумаг явно ждала меня.
– Я пришла с адами Фонтеем, – сказала она, ухватила меня за руку и потянула к выходу из общежития. – Пошли! Там Гудред очень просит тебя прийти! Он в больничном чертоге, в его уцелевшей части. И он очень плохо выглядит, Киро. Очень плохо! И вообще всё вокруг плохо, нужно срочно что-то делать! А ещё Гудред почему-то назвал тебя братом… он бредит… кажется, он умирает…
При фразе «он умирает» я рванул так, что Хио даже не смогла меня догнать.
***
Броннан находился где-то среди многочисленных раненых студентов, которых всё ещё доставляли в уцелевший зал больничного чертога и раскладывали по койкам.
Помощницы Фонтея, пять высоких и крепких девушек, сновали между пациентами. В ход шли заклинания, мази, примочки, бинты. Тут же я заметил Бакчо Барбара и студентов Факультета Ядов и Смол. Они готовили целительные смеси.
Здесь же была Таби Нобу, но… без Рин!
Внутренняя боль подкатила в глотке приступом тошноты.
Неужели Рин погибла?..
– Киро! – Звонкий девичий голос заставил меня посмотреть в другую сторону.
Рин.
У меня от сердца отлегло.
Сестра была жива, измазанная в копоти и зелёном ядовитом порошке, сидела на тумбе, а её руку перевязывал студент, один из многих, которые помогали медсёстрам.
Тут мне на шею кинулась Таби.
– Киро! Мы так волновались за тебя! И когда вы с Кезарием… мы видели бой… это было невероятно!
Она вцепилась в меня так крепко, что я еле её от себя отлепил. Правда, ненадолго. Через секунду точно так же меня стиснула Рин. От переизбытка чувств она не могла сказать ни слова, всхлипывала и всё крепче меня сжимала.
– Ну всё… Рин. – Её я тоже еле от себя отлепил.
– Как же папа будет счастлив, когда мы напишем ему в ответ, что мы все живы, – забормотала она, улыбаясь сквозь слёзы.
Сначала до меня не дошёл весь смысл сказанного, но когда дошёл, то даже в жар бросило.
– В ответ?.. Он что, написал письмо?
– Родители часто пишут, вообще-то, – уставилась на меня Рин. – Правда, папа реже, чем мама. Но тут он сам написал. Письмо пришло вчера.
Я обхватил сестру за плечи.
– Где оно? Где письмо?
– Осталось в общежитии. – Рин захлопала ресницами, не понимая, с чего мне вдруг понадобилось письмо отца. – Только общежитие сгорело дотла, Киро. Очень жаль, что ты не увидишь письмо, но ты не расстраивайся, папа напишет ещё одно.
Я зажмурился до боли и медленно отпустил плечи сестры.
Очередной удар судьбы под дых.
Письмо Тюдора Нобу для меня было не просто важным, оно было бесценным. Именно в нём он должен был указать, нашёл ли ферму, которую я ему описывал: маленький дом в глухом районе, с плодовыми деревьями и удивительно чистыми свиньями. И если Тюдор написал письмо, это значит, что он что-то обнаружил.