Зачарованное озеро (СИ)
По совести признаться, Тарик и сам не знал, почему так получается, и никто не знал — ни студиозусы, ни отец Михалик, ни, надо полагать, сам великий открыватель круглости мира Гаремат Карарий, иначе непременно написал бы об этом в своей книге, краткое извлечение из которой известно каждому Школяру первого года обучения. Все сходились в одном: коли уж открытие Карария одобрено церковью, значит, так оно и обстоит. И это Создатель так устроил, чтобы реки не стекали с нашего круглого мира, а люди на противолежащей стороне шара ходили вниз головой и не падали. Безгранично могущество Создателя.
Но никак не время читать этой деревенской девке урок по мироустройству: о другом надо думать. О себе. Искать пути к спасению — не может же их не быть!
— Потом расскажу, — нетерпеливо сказал Тарик. — Так что там с озером не так? Название у него... неприятное какое-то, в деревнях такие без причины не дают...
— Еще бы! Когда после смерти мужа маркиза пустилась в блудные выкрутасы, велела померить, какая там глубина. Плавали на лодке, в нескольких местах бросали землемерную веревку с узлами, только теперь к гире привязанную. Оказалось, озеро вовсе не бездонное, просто глубоченное. Как бы это... — Она старательно наморщила лоб. — Я циферок не знаю, но мне растолковали... Замок у нас в три этажа, с чердаком и высоченной крышей. Ежели на дне озера поставить один на другой полдюжины таких, конек верхнего все равно до водной глади чуточку не достанет. Вот и начали ночью бросать туда всех, кого маркиза велела замордовать. Там их много на дне... У озера было старинное название, но, когда весть разошлась, его стали называть Кровавым (с оглядочкой: ежели соглядатаи узнавали и доносили — людей пороли нещадно, в кровь). Там раньше много рыбы водилось, ловили для маркиза, и самые отчаянные парни ночами ходили с удочкой, а потом в чащобе коптили и вялили — дома же не приготовишь, соседи непременно унюхают, и может донести кто-нибудь. Маркиз был добр, но нарушителей своих старинных привилегий он наказывал, хоть и не так зверски, как потом
маркиза. Теперь туда никто в здравом уме рыбу ловить не пойдет, даже если вдруг маркиза разрешит. Понятно же, чем рыба, кроме обычной своей добычи, пропитывается... Соображаешь теперь? Если рассердишь маркизу — булькнешь в Кровавое озеро, и рыбы тебя быстренько обсмоктают до шкилеты. Так что прикидывай, как прожить подольше. Может, раньше бы она тебя и отпустила, как того лудильщика, когда надоела ей игрушка, — но уж ежели тебе в пятки насыпят конский волос, куда тебя такого отпускать? Чтобы ты в городе начал ходить и жаловаться? Ноги твои — алмазное доказательство, сам должен понимать...
Чувствуя, как все тело прошиб противный липкий пот, Тарик спросил, не узнавая своего голоса, ставшего севшим, хриплым, чужим:
— И когда они собираются со мной это проделать?
— Легко прикинуть, — немедля ответила Ялина. — Так бы Лекарь за тебя взялся с ножиками уже завтра. Но он завтра рано утром уезжает в дальнюю деревню по каким-то делам, то ли своим, то ли маркизиным. И вернется, как и в прошлые разы, дня через три. У него там есть одна молодушка, пока не натешится, не уедет. Маркиза знает, но смотрит сквозь пальцы: он ей как жулькатель не нужен, а как верный слуга — очень даже. Верным слугам она мирволит... А ты, понятное дело, все три дня будешь под замком сидеть, — она криво улыбнулась. — Ну, не безвылазно, сам понимаешь...
Яростная надежда в сердце Тарика не просто теплилась — пылала лесным пожаром в сушь. Целых три дня! Прилежный читатель голых книжек знает: всякий попавший под замок, если это не королевская тюрьма, первым делом начинает искать способ связаться с надежными друзьями, которые могут выручить. А у него есть не просто друг — Тами, его женщина, к тому же гаральянка с решительной и дерзкой натурой (с каким лицом она стояла тогда с гэлэнчем в руке!). Ее дядя должен вот-вот вернуться, он пойдет к герцогу, а если там что-нибудь сорвется, несомненно, возьмется за дело сам, а уж Егерь из Гаральяна не испугается холуев маркизы. Хорошему коню сюда мчаться вскачь из столицы — час с небольшим...
А если дядя припозднится? Тами и тогда не оплошает — когда зашел разговор о голых книжках с приключениями, Тарик ей рассказывал про «ветерков». «Ветерки» — гильдия в Цехе Стражников, они наподобие сыщиков, только работают для нанимателей. Роля-Хваткий как раз «ветерок». Они обязаны строго соблюдать регламенты (что делают не всегда), у них нет грозных блях, их указаниям никто не обязан следовать, на их вопросы никто не обязан отвечать — но именно это побуждает их проявлять немалую изворотливость, не уступая в мастерстве королевским сыщикам...
— Теперь так... — продолжал Тарик. — Где мы сейчас? Далеко замок от этой деревушки... Фертак, Фрижал?
— Фрыжак.
— Вот именно. Далеко?
— Не особенно чтобы уж, с полчаса неспешного пешего хода. Я сама там только однажды была, встречала повозку с женскими красками из столицы, а Вует часто туда ходит с поручениями на постоялый двор. Это грамоты и цифири я не разумею, а считать время по часам меня научили, еще когда я девчонкой в услужение поступила. Много чего делается по часам: кушанья господам подают... и много чего еще. Вот всех и учат часовым циферкам...
Приободрившись — не на край света утащили, — Тарик продолжал уверенно:
— А места тут какие?
— Леса да перелески, где густые, где редкие. А посередь них — деревни с землей. Пахоты у нас мало, ячмень разве что, — земля скудная, овечьих пастбищ больше... А зачем тебе?
— Слушай внимательно и отвечай толково, — ввернул Тарик еще одну приговорку Роли-Хваткого. — Лекарь — значит, человек грамотный. Читает и пишет. Есть у него в замке кабинет?
— Как-бы-нет? Есть. Я и там прибираю... — Она потупилась. — От этого одно неудобство: Лекарь — такой охальник! И скупой: медяшками отделывается, и то не всегда...
— Значит, у него есть стол для писания?
— Здоровущий! Там и чернила, и острушки для писания, и такие палочки, которыми без чернил пишут. Лекарь вечно раскардаш на столе оставляет, а мне приказано все аккуратненько раскладывать одно к другому, чернила из бутылки подливать и чистую бумагу из шкафа выкладывать, если нехватка...
— А Лекарь утром уезжает... — проговорил Тарик. — Можешь ты так, чтобы никто не заметил, вынести оттуда лист бумаги и каран... ту палочку, которой без чернил пишут?
— Да хоть дюжину. Только кому это нужно? В хозяйстве вещи самые бесполезные...
— А про Королевский Шлях слышала?
— Та длиннющая такая и широченная дорога, каменьем замощена?
— Теперь смотри сюда...
Тарик проворно встал, высыпал на постель содержимое обоих кошельков. Ялина уставилась прямо-таки завороженно:
— Я столько денежки сроду не видела. У маркизы много в железном шкафу, на замок запертом, только она при мне ни разу никому не отсчитывала...
— Если тебя не будет на виду, тебя скоро хватятся?
— Да не так чтобы... — Она опять потупилась. — Подумают, что меня управитель опять жулькает... или главный кухарь. У меня главная работа к вечеру начинается, раньше не хватятся!
— А теперь слушай в оба уха, — сказал Тарик, не на шутку приободрившись. — Я напишу письмо, а ты его отнесешь в столицу. Половину денежек я тебе сразу отдам, а половину потом, — предусмотрительно уточнил он. — Лесом выйдешь к Королевскому Шляху. Знаешь, где право, где лево?
— Я ж не землеробка дремучая. Вот это правая рука, а это левая, так? Ну вот, в нашей службе нельзя не знать, где право, где лево.
— Встанешь лицом к дороге. Те, что едут мимо тебя справа налево, в столицу и едут. Подсаживайся к кому-нибудь, только смотри, кому махать, чтобы остановились. Дилижансы попутчиков не берут... это такие большущие кареты, шестеркой запряженные...
— Слыхала я про дилижаны! И даже картинку видела у маркиза в как-бы-нете, когда он был живой...
— Есть еще Ямщики: их ни с кем не спутаешь, — Тарик кратенько описал, как одеты Ямщики. — Они тоже не возьмут, если едут с седоками, а если порожние — запросто. Как кареты выглядят, знаешь?