Зачарованное озеро (СИ)
решительным образом: выслушав Тами, очень даже расторопно закивал, расплылся в улыбке и рысцой обежал коновязь, принялся отвязывать каурого. Тами решительно направилась в конец коновязи, куда торговец уже шустро вел жеребца. Явно Тами вручила ему что-то посолиднее медного шустака — то-то разулыбался, чуть не облизывается, как кот на сметану...
— Ты что же, собралась... — сказал Тарик.
— Ага, — безмятежно ответила Тами. — Попробую его немножко...
И посмотрела влево, где на обширном лугу разъезжали разными аллюрами покупатели (отсюда видно — сплошь с перьями на шляпах). Торговец подвел коня, подал ей поводья, Тами встала с левого бока (ну да, на коня согласно какой-то негласке всегда садятся слева), положила руку у самой шеи каурого — и лихим прыжком вмиг оказалась у него на спине. Подобрала поводья, ничуть не заботясь тем, что ее стройные ножки оказались обнаженными на всю длину (увидев их во всем великолепии, Тарик вновь ощутил приятный сердечный укол, да и торговец, по плутовской роже видно, не остался равнодушным), ударила коня по бокам коленками, и он двинулся на луг — все быстрее и быстрее, с размашистой рыси перешел на галоп, понесся как стрела, так что Тарика прошило беспокойство, и он охнул:
— Понес!
— Да ничего не понес, — сказал торговец где-то даже и скучающе. — Это ж она его так погнала, верно тебе говорю. Вон, сидит как влитая, так что не трепещи нервишками... Она ведь у тебя гаральянка? Я сначала не въехал, а потом сообразил: глазищи-то гаральянские, и выговор тамошний...
— Гаральянка, — ответил Тарик. «У тебя» было ему как маслом по сердцу.
— Ну, вот и не рыпайся. Бывал я там сто раз, ремесло такое. Ты, я так понимаю, не сподобился? Ну да, иначе знал бы, что они детишек на коней сажают даже раньше, чем те ходить научатся, и девчонок тоже. Так что все будет путем! — Не сдержавшись, добавил: — Эх,
а ножки у нее, так бы и гладил... — И, встретив хмурый взгляд Тарика, притворился ягненочком невинным, воскликнул с преувеличенным азартом: — Смотри-смотри, что вытворяет!
Там и в самом деле было на что посмотреть. Тами проскакала по обширному лугу из конца в конец, меняя аллюры от мелкой рыси до галопа (все эти названия Тарик знал из голых книжек, где герои частенько носились верхами), ловко разминувшись с другими всадниками, причем с парочкой из них — в самый последний миг (озорничала, конечно! Один из встречных даже натянул поводья и ошалело уставился ей вслед). Подняла каурого на дыбы (как-то сразу было понятно, что это не конь балует, а Тами), поскакала к барьерам наподобие тех, что стоят на конских ристалищах с препятствиями: разной ширины канавы с водой и разной высоты живые изгороди из густого, аккуратно подстриженного кустарника. Перемахнула через самые широкие канавы, погнала коня к самому высокому барьеру — и конь прямо-таки перелетел через него, не задев копытами, а Тами прильнула к его шее так, словно составляла с ним одно целое. Ее волосы развевались, всадники таращились на нее во все глаза — видимо, как и Тарик, впервые видели, как скачут гаральянские девчонки...
Торговец пялился на нее восхищенно:
— Ну, деваха-огонь! Тебе, парень, прости за прямоту, позавидовать можно, так завидки и берут...
Тарик не утерпел — скромненько приосанился.
Наконец Тами рысью подъехала к ним, придержала коня чуть ли не вплотную к шарахнувшемуся торговцу, так что разгоряченный каурый уронил ему на голову пену. Волосы у нее растрепались, личико разрумянилось, глазищи светились азартом... Красивущая она сейчас была — спасу нет! Ловко спрыгнула с коня, бросила поводья торговцу со спокойной небрежностью, прямо-таки как дворянка, и он их проворно поймал с видом исправного слуги. Одернула платье, широко улыбаясь.
— Что скажете, девичелла? — политеснейшим тоном спросил торговец. — Ведь правда, добрый конек? Для такой наездницы я готов и скидочку сделать, давайте обговорим...
— Не буду я с вами ничего обговаривать, — заявила Тами. — Согласна, конек добрый и барьеры берет хорошо, но ведь засекается. Не так чтобы особенно, но явственно...
Тарик ничегошеньки не понял — а вот торговца словно пыльным мешком из-за угла огрели, он моментально погасил улыбочку и оглянулся по сторонам прямо-таки воровски.
— Ох... Хвала Создателю, не слышал никто... Вы уж не сболтните кому, душевно вас прошу, это ж в список мошенств, караемых на конских торгах, не входит...
— А по башке от знающего человека получить можете, — отрезала Тами. — И если у него будут перья на шляпе, смиренно стерпите...
— Да уж, стерплю, — печально согласился торговец. — Только ведь может и обойтись. Знатоком и сто перьев на шляпе не сделают. У вас вон ни единого перышка да и шляпы нет, однако ж знаток вы, я так скажу, пронзительный, уж не знаю, чем больше восторгаться: вашими знаниями или красой...
— Не подлизывайтесь, — сказала Тами. — Словесные восхищения мне имеет право выражать только этот молодой человек (Тарик законно возгордился), а от других я не принимаю... Пойдем, Тарик.
— Девичелла! — умоляюще воззвал торговец. — Что ж делать, если раз в жизни такой попался... Другие у меня все добрые, добрее не бывает, вот хотя бы серого взять: иноходец, так что никакого засекания... Или вон та гнедая...
Не обращая на него больше ни малейшего внимания, Тами взяла Тарика под руку и повела прочь. Едва они отошли на несколько шагов, Тарик с любопытством спросил:
— А чем тебе каурый не приглянулся? Красивый конь, и скачет вроде неплохо, вон как барьеры перемахивал...
— Вот только засекается.
— Это что?
— А это когда передними подковами задевает задние... ну, или задними передние, как посмотреть. В общем, стукается подковами, а это недостаток, не жуткий, но все-таки. Кто плохо разбирается в конских статях, запросто купит... — Тами фыркнула. — За красоту и сноровку брать барьеры...
— Понятно, — сказал Тарик. — Дальше пойдем?
— Не тянет что-то, — призналась Тами. — Разок проехалась, и будет. — И глянула лукаво. — Да вдобавок без седла и без штанов сплошное неудобство получается... — И, к радости Тарика, предложила: — Пойдем на качели? Качели я люблю.
— Я тоже, — сказал Тарик чистую правду. — Вон туда сворачиваем, меж балаганами, быстрее всего будет...
Сначала пришлось пройти опять-таки мимо торговых рядов — но только тех, что вызывали живейший интерес у малышни, а вот уже те, кто дохаживал последние годочки в Недорослях, считали как бы и зазорным толкаться у этих прилавков (это у них были такие их собственные негласки). Шум стоял неописуемый — малышня с блаженными рожицами дудела в расписные глиняные свистульки, дула в хвосты разнообразному зверью и птичкам, сплошь и рядом лишь отдаленно напоминавшим обликом настоящих, трещала на все лады разными погремушками, шумелками и громыхалками. С неделю еще после ярмарки по всему городу, особенно по Зеленым Околицам, будет раздаваться этот неописуемый гомон, потом приутихнет, а там и сойдет на нет — надоест, сломают, потеряют, только самые упорные будут забавляться еще с месяц, но взрослые уже начнут им выговаривать за нарушение тишины. Стыдновато вспомнить, но и Тарик с друзьями когда-то взапуски носились по улице Серебряного Волка, наперебой дуя в свистульки и тряся погремушками...
Они с Тами, конечно, как люди солидных годочков, прошагали мимо не задерживаясь, степенно морщась от раздирающего уши свиста и треска. Не останавливаясь миновали прилавки с игрушками, из-за которых Тарик когда-то места себе не находил, дожидаясь ярмарки, особенно когда она близилась. Тут и «морские
жители» — стеклянные пустотелые бесики в высоких склянках с водой, погружавшиеся на дно, ежели прижмешь пальцем плотно завязанную покрышку, и всплывавшие, когда палец уберешь. Пляшущие на пружинках куколки, марионетки, танцующие на прикрепленных к коромыслицу ниточках, карабкающиеся по веревочке обезьянки, ходячие (недолго) зверюшки... да чего там только нет, давно переставшего привлекать!
Другое дело — дюжина нешироких мест для игры в «швырял-ку»: здесь как раз толпились не только Школяры и Подмастерья, но и немало взрослого народа, как-никак одна из любимых забав столичных жителей, и в обычную пору не утихавшая на каждой уважающей себя улице (а таких нет разве что на Вшивом Бугре): вечерами и в вольные дни всюду слышались деревянный стук и азартные возгласы собравшихся. Разве что там не надо платить и победы приносят, как учено выразились бы студиозусы, лишь моральное удовлетворение, а на ярмарке хозяева берут денежку за каждый бросок. Правда, и призы выставлены всякие, вплоть до недешевых, но поди еще их выиграй...