Тринадцать (СИ)

— Какие у тебя планы на следующие выходные? — неожиданно спрашивает Остин.
— Следующие? — вскидываю бровью. Так удивительно — планировать со своим парнем мероприятия на неделю вперед.
— Да, на этих у нас выездная игра, так что мы выдвигаемся в Ливерпуль утром после бала. А вот на следующих выходных можно было кое-куда поехать.
— Куда?
Улыбается.
— Не скажу. Но тебе понравится.
Морщу носик.
— Что? — удивленно спрашивает Остин.
— Не заинтриговал. Так что, я даже не знаю, ехать с тобой или нет.
Стоун усмехается и притягивает меня к себе, а затем поднимает и кружит в воздухе. Я визжу от неожиданности, пока он быстро кружится со мной на руках.
— Ты поедешь со мной, Мышонок, — опустив меня на асфальт, произносит Остин. — Так что отменяй все планы, если вдруг у тебя они уже есть.
Есть. Конечно, есть. Ведь в следующую субботу мне исполняется девятнадцать. И я не знаю, должна ли я сказать об этом Остину. Наверное, да. Я же не из тех девиц, которые говорят, что в женщине должна быть загадка, и решают, что их загадкой станет возраст. Я в целом не горю желанием быть загадочной. Луше буду такой, какая есть. Ну и что, что придурошная.
— В следующую субботу у меня день рождения. Так что боюсь, планы отменить не получится. Эм… Остин?
— Да?
Набираю полный легкие воздуха и на одном выдохе, запинаясь, произношу:
— Ты придешь… ко мне? Я не собиралась никого звать. Хотела просто посидеть где-нибудь с родителями. Вы с моим отцом вроде как… Так что, я подумала..
— Конечно, я приду, Мышонок.
Шумно выдыхаю.
— Хорошо.
— Хорошо. А после обеда я украду тебя. На все выходные.
— Что?
Паника вдруг полностью заполняет мои нервные окончания. Я замираю на месте и испуганно моргаю, как невротичка. Остин притягивает меня к себе, снова остановившись прямо в центре площади перед кампусом университета, и проводит пальцем по моим губам.
— Дыши. Еще как минимум шесть свиданий, детка, — хрипло произносит он, а затем добавляет: — И только если ты будешь готова. Так что, это просто еще одно свидание, которое закончится максимум крепкими обнимашками в постели.
— Ладно, — шепчу я, завороженно смотря в его глаза.
— Ладно.
Стоун облизывает свои соблазнительные пухлые губы и опускает свой взгляд на мои. Сердцебиение вдруг учащается, а пульс давит на виски. Он меня поцелует?
— Остин, ты забыл! — неожиданно звучит голос справа от меня. Мерзкий, противный, писклявый голос мерзкой, противной Маргарет. Она протягивает моему парню какую-то тетрадь. Остин сводит брови к переносице, а затем вскидывает бровь и произносит:
— Это не моя, Мэг.
— Ой, да? Наверное, забыл кто-то из футболистов, — продолжает лепетать Маргарет.
— Извини, но нам уже пора, — сквозь зубы произносит Остин и быстрым шагом ведет меня к общежитию.
— Между вами с Маргарет что-то было? — спрашиваю я и распахиваю от ужаса глаза. Зачем я это спросила?
— Кто-то ревнует, — улыбается Остин.
— Кто? — удивленно спрашиваю я и оглядываюсь вокруг, делая вид, что ищу того самого ревнивца. Стоун смеется, и на его щеках снова появляются эти милые ямочки, сводящие меня с ума.
— Между мной и Маргарет ничего не было.
— Но она хочет, чтобы было.
— Это вопрос?
— Нет. Это же очевидно, что она по тебе сохнет.
— За что именно ты переживаешь?
Вот, что еще мне нравится в этом парне, — он сразу спрашивает все, что его интересует, а не говорит загадками, пытаясь играть в Ватсона. Не дождавшись моего ответа, Остин шумно выдыхает и произносит:
— Если ты переживаешь по поводу Мэг и меня, то напрасно. Для меня есть только мы с тобой, и под «мы» я подразумеваю лишь себя и тебя, без каких-либо посторонних лиц в нашей с тобой истории. А если тебя заботит, что Мэг может увидеть видео, то можешь успокоиться. Его никто и никогда не увидит. Я договорился с программистами охранной компании отца, и они поставили автоматическую блокировку. Так что как только оно где-то всплывает, сразу же исчезает. Вопрос секунды.
— А ты… видел видео?
Чувствую, как Остин напрягается, сильнее сжав мою руку. Стиснув зубы, он коротко отвечает:
 
— Нет.
Из моих легких уже практически готов вырваться счастливый выдох, как вдруг он продолжает:
— Но я успел увидеть глазами первый комментарий и, не специально, прочел его.
  
Глава 17
 
Оливия.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — в сотый раз интересуется Кейти, пока мы едем в торговый центр, чтобы купить платья для праздника весеннего равноденствия.
Киваю и отворачиваюсь к окну.
За окном ее «Ягуара» мелькают огни вечернего Манчестера. Маленькие трехэтажные домики, расположенные вокруг нашего университета, быстро сменяются высокими зданиями, верхушки которых стремятся к хмурому небу. Оно, в свою очередь, затянуто пеленой темных туч, заполнивших собой каждую его частичку. По стеклу барабанят большие капли дождя, растекающиеся вдоль него в разные стороны, нагоняя на меня тоску.
Остин знает абсолютно все о том, что произошло во Флориде. И мне до сих пор непонятно, почему ему не отвратительно быть со мной. Я должна быть этому рада, ведь он со мной несмотря на все это, но вместо этого последние два дня я его избегаю, прячась в квартире отца и коротко отвечая на сообщения Стоуна, которыми он заваливает меня с утра до ночи. Он пишет мне все подряд:
Остин: Твой игнор длится уже тридцать девять минут, а это на целую минуту больше, чем война между Англией и Занзибаром в 1896 году.
Остин: Ты знала, что Уинстон Черчиль родился в женском туалете во время бала? Как думаешь, что случится с нашим канцлером, если завтра на балу родится еще один будущий премьер-министр Великобритании?
Остин: Кстати, Букингемский дворец был построен на месте публичного дома.
Остин: А еще, в Доме Парламента на законодательном уровне нельзя умирать.
Остин: Но если все-таки решишь умереть, где угодно, но только не там, то можешь заранее официально арендовать плакальщика, на случай, если тебе известно, что никто из близких не будет лить слезы.
Остин: И, если что, на английскую королеву нельзя подать в суд. У нее даже паспорта нет, представляешь.
Остин: А знаешь, у кого есть паспорт? У всех пони, ослов и зебр на территории Великобритании.
Остин: О, и ежегодно в подземном метро теряют около восьмидесяти тысяч зонтиков, так что будь осторожнее, если соберешься прокатиться.
И все в таком роде. Его сообщения напоминают подборку глупых фактов о Великобритании. Хотя, почему напоминают? Это она и есть. И, конечно же, я не могла сдержать улыбки и смеха, когда читала его сообщения, но… все-равно ничего ему не ответила.
Наверное, нам нужно поговорить и все обсудить. Наедине. Да, это очень даже логично. И звучит так, будто раз плюнуть. Вот только все гораздо сложнее. Вероятность, что я стану ему противной, очень высока. И я просто оттягиваю этот момент.
— Оливка! — вдруг кричит сидящая рядом со мной Кейти. Я поворачиваюсь к ней и вижу, как ее брови сведены к переносице. Она прикусывает губу и произносит: — Мы остановились уже минут как пять назад, а ты так и пялишься в окно. Так что, теперь я не на шутку взволнована. Что происходит?
Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что мы и вправду уже остановились на парковке у торгового центра. Автомобиль Кейти окружает множество других машин, вокруг которых суетятся люди. Прямо перед нами молодая парочка запихивает в багажник своего «Рэндж-Ровера» многочисленные пакеты, пока их маленький ребенок поедает багет, сидя в продуктовой тележке. Слева от них из старенького «Мини-Купера» выходит пожилой мужчина. Он обходит его и открывает дверь со стороны пассажирского сидения, на котором сидит седовласая женщина с букетом цветов в руках. Мужчина подает ей руку, и она неторопливо выбирается из автомобиля. Вместе они над чем-то смеются, и я невольно улыбаюсь, смотря на них.