Тринадцать (СИ)

Парни поздравляют друг друга с забитым мячом, а затем я поворачиваюсь к коучу. На лице Кэмпбелла, как всегда, ни одной эмоции. Он едва заметно кивает мне, и я киваю в ответ. Этот мужик не перестает меня удивлять. Что мы должны сделать, чтобы увидеть на его угрюмом лице улыбку? Даже Стэтхэм[6] улыбался в фильме «Шпион[7]», а наш тренер, по ходу, знаком с этим словом разве что из «Толкового словаря».
Затем, сам не знаю почему, совершенно неосознанно, поднимаю голову выше и вижу Оливию. Она стоит вместе со всеми болельщиками и радостно аплодирует забитому голу. Наши глаза встречаются, и Ливи замирает, пристально смотря на меня. Тяжело сглатываю, заметив, как она хороша в моей футболке.
Что за чертовщина?
Я должен просто помочь ей освоиться здесь, в университете, кишащем похотливыми недоумками вроде братьев Миллз. Через несколько месяцев меня здесь не будет. Я вернусь в основной состав «Манчестер Юнайтед», во всяком случае этого хочет мой отец. А вот чего хочу я… Меня никто и не спрашивал.
Футбол — огромная часть моей жизни. Вот только так решил не я.
Думаю, каждый второй англичанин когда-либо в своей жизни гонял мяч. Так вот мой отец стал тем самым первым, которому погонять мяч не удалось. Он вырос в детском доме, где ему было не до футбола. Именно там он познакомился с Харрисоном Эвансом, отцом моего лучшего друга. Затем, спустя семнадцать лет, оказалось, что Харрисон — сын влиятельного миллиардера, который после своей смерти оставил тому все свое состояние. Благодаря приличной сумме появившегося внезапно родственичка и появилась охранная компания «ЭС-тринити», которая в последствии стала службой безопасности футбольного клуба «Манчестер Юнайтед», также перешедшему по наследству в собственность Эванса.
Харрисон и Джейк, мой отец (да, они настолько близки, что Эванс назвал своего сына в честь моего отца), были ярыми фанатами этого футбольного клуба, а потому захотели, чтобы их сыновья стали его частью. С самых пеленок вместо ходунков я держался за мяч, а вместо ортопедических сандалий носил бутсы. Думаю, я побежал раньше, чем пошел. А моим первым словом, по версии моего отца, было «пас».
Джейк Стоун с самого детства внушает мне, что я должен быть самым лучшим, самым быстрым, самым мощным. А если я вдруг лажаю, что, в целом, бывает не так уж и редко, ведь я человек, то вижу в его взгляде сплошное разочарование. Сейчас мне двадцать один, но я по-прежнему чувствую себя тем маленьким восемнадцатилетним пацаном, которого выперли из команды, а собственный отец смотрел на меня так, словно я ему не родной. Вместо того, чтобы как-то разобраться в произошедшем или спросить мою версию событий, с его губ слетело лишь одно единственное слово — «Позор». После этого он практически со мной не общается, а если мы встречаемся перед матчами, то отец никогда не смотрит мне в глаза и перекидывается со мной не больше пары слов. В основном это что-то вроде: «не облажайся», «постарайся не опозорить меня» или «не заставляй меня краснеть перед Харрисоном».
Все, чего я добился в студенческом футболе — полная ерунда. Именно так он считает. Я мог был играть лучше, бить точнее, быть умнее. И, возможно, меня бы это сильно задевало, но Джейк Миллз и сам был позором нашей семьи, еще задолго до случившегося со мной три года назад. Поэтому я не уверен, что продолжу потакать своему папочке и сделаю то, чего хочет он. Когда-нибудь я же должен, наконец, повзрослеть.
Я хочу и дальше играть в футбол. Я люблю этот вид спорта. Мне нравится запах новых бутс и зеленого газона на футбольном поле. Я верю в команду и в командных дух. Мне интересно разбирать с тренером матчи соперников и придумывать комбинации для ближайших игр. Я получаю наслаждение от ощущения скорости, которую набираю во время игры. И особенно я кайфую, когда мне удается прервать атаку противников без серьезных фолов, а в честной борьбе. В эти моменты я чувствую свою силу, мощь. Когда я играю в футбол, то закрываюсь от внешнего мира и становлюсь собой. Так что я не собираюсь перечеркнуть годы своих тренировок и пойти работать в Макдональдс. Я продолжу играть в футбол, вот только вопрос, в каком футбольном клубе.
 
В любом случае в университете меня уже не будет совсем скоро. Я выпущусь, а Лив останется. И к тому моменту каждый здесь должен знать, что она не прикосновенна.
[1] Фолить — нарушать правила игры.
[2] Форвард — нападающий.
[3] Реф — Рефери — Судья.
[4] Прессинг — атака.
[5] Дриблинг — маневр с мячом.
[6] Стэтхэм — Джейсон Стэтхэм — британский актер.
[7] Шпион — американская комедия.
  
Глава 11
 
— Ты и новенькая? — интересуется Джейк, когда мы занимаем соседние душевые.
— Что тебя смущает?
— За последние три года тебя ни разу не видели с девушкой. Даже я не видел. И не слышал.
— И что?
— И то. Горячая американочка едва переступает порог университета, и ты сразу же появляешься в ее компании. Какого черта, братан?
Увеличиваю напор воды и подставляю лицо. О том, что у нас с Лив все не по-настоящему, не должен узнать никто. И врать сейчас своему лучшему другу для меня просто отвратительно. Может, он закроет эту тему?
— Джейк.
— Что? Я твой лучший друг. Почему ты не рассказал?
— Не о чем рассказывать.
Выхожу из душа и обматываю полотенце вокруг бедер. Когда я захожу в раздевалку, парни обсуждают предстоящую вечеринку у Миллзов, но как только в дверях появляется Джейк, переключают свое внимание на него. Друг медленно подходит к своему шкафчику и начинает одеваться.
— Слышал, твоя подружка ублажала Хомсона прямо в вашей кровати.
— Стоял свечку держал? — надев спортивные штаны, подхожу вплотную к Рислингу, лучшему дружку Миллза младшего.
— Ага. Он был третьим, — усмехается Томас.
Ублюдок.
Задницей чую, что Джейк сейчас снова набросится на Миллза, но даже не думаю его останавливать. Потому что этому ушлепку непременно нужно подправить кривой нос.
И вот, пожалуйста.
Кулак Джейка пролетает мимо меня и устремляется четко Томасу в переносицу. Теперь я вмешиваюсь и преграждаю путь другу. Более, чем уверен, что в таком состоянии Эванс может убить Миллза. А мне потери в команде не нужны. За длинный язык он уже получил, остальное — позже.
— Все, парни, хватит.
— Просто завидуешь, что Элизабет отшила тебя, когда ты подкатывал к ней свои шары, — никак не уймется Джейк.
— С чего ты взял, что отшила? Может быть, она хорошенько поработала, — произносит придурок, показывая пошлый жест.
— Что ты сказал, урод?!
Да Господи.
— Хватит! — громко кричу я, и парни, вроде, успокаиваются. Как дети малые, честное слово. — Увидимся на вечеринке. И еще раз напоминаю, если вдруг кто-то забыл, что на вечеринке вы все лучшие друзья. Увижу драку, выкину из команды.
Мы выходим из раздевалки и идем по длинному коридору в сторону выхода.
— Я не буду извиняться за то, что набил ему морду.
— И не надо. За дело.
Друг усмехается.
— А насчет американочки… Ты, типа, решил проявить мужскую солидарность и поэтому не рассказал мне о новых отношениях из-за Элизабет? — Друг внезапно замолкает и смотрит себе под ноги. И я понятия не имею, как его поддержать.
В голове не укладывается, что она могла так с ним поступить. Джейка Эванса не хочет разве что наш тренер. Все остальные же его просто боготворят. Ему стоит сказать слово, и девочки будут изображать собачек и гавкать. Конечно, Джейк никогда не опустится до такого бреда, но в теории это возможно. Элизабет была у него первой. Во всех смыслах. И единственной. Он любил ее так сильно, что если бы понадобилось, то попросил у отца денег и отправился бы в космос, чтобы достать ей звезду. Они говорили о совместном будущем, и Джейк даже собирался сделать Элизабет предложение после окончания университета, то есть всего через полтора года (он младше меня на год). Что с ней не так?