Тайны затерянных звезд. Том 3 (СИ)

На самом деле лично мне корабль всегда больше напоминал гантелю, у которой с одной стороны располагался блок двигателей и грузовой трюм, с другой — кокпит и реакторно-генераторный блок, а соединяла всё это перемычка с жилыми каютами и всё, что к ним полагается, — но конструктор корабля явно имел своё мнение по этому вопросу.
«Муравей» так «Муравей». Тем более, что такая конструкция, даже несмотря на то, что экипаж ходил буквально по крышке реактора и в случае аварии это не оставляло им шансов на выживание, была крайне удачна с точки зрения грузоперевозок. Она обеспечивала прекрасную развесовку даже при полной загрузке, и позволяла брать в трюм даже больше, чем весил сам корабль (как настоящий муравей) без угрозы деформации и разрушения конструкции. Откуда им взяться, если двигатели почти что упёрты в груз и толкают непосредственно его?
В трюме было темно и пусто. Несколько десятков кубических метров пространства, которое могло быть заполнено тоннами металлов, сотнями технических изделий, ящиками с продуктами или медициной, просто нагло пустовали. И только в самом центре трюма, занимая едва ли двадцатую часть от объёма, сиротливо стояла пирамидка из ящиков размером примерно полметра в каждой плоскости.
Я быстро пересчитал ящики — получилось ровно двадцать. Быстренько прикинул суммарный объём — получалось немного, на «Барракуду» должно влезть, даже несмотря на то, что у неё не было трюма как такового. Военному кораблю трюм не нужен, ему нужно только место для хранения боекомплекта, как носимого, так и корабельного, а для этого десятки кубометров не требуются.
— Вот они, красавчики… — с лёгкой болью в голосе произнёс Гарм, подходя к ящикам. — Два десятка ровно.
— И кто там? — поинтересовался капитан, подходя ближе к ящикам. — Это нормально, что тут ни дырок для воздуха, ни прутьев решёток?
— Абсолютно! — заверил его Гарм, тоже подходя ближе. — Это как раз самая та упаковка для них. Им там не требуется ни еда, ни вода, потому что стеснённое пространство создаёт у них ощущение норы, которые они роют для того, чтобы впасть в спячку при неблагоприятных условиях. Воздух им подаётся системой кондиционирования, так что об этом тоже можно не беспокоиться.
— А что за звери-то? — не отставал капитан.
— Кажется, я начинаю понимать… — медленно произнесла Кори.
Гарм подошёл к ближайшему ящику, коснулся передней стенки, оказавшейся одним большим дисплеем, ткнул в пару виртуальных кнопок, и дисплей отобразил то, что находится внутри.
— Ну да, — с нотками восхищения в голосе, произнесла Кори. — Как я и думала. Кометик.
Внутри коробки, слабо подсвеченный встроенной лампочкой, свернувшись клубочком и прикрыв глаза собственными же ушами, спал зверёк, которого мне ещё не доводилось видеть. Размер его навскидку был таким, что, поставь его на четыре лапы — будет макушкой мне по колено, а длинными ушами и вовсе — почти до пояса достанет. Зверёк был покрыт густой шерстью, преимущественно белого цвета, по которой тут и там были разбросаны яркие цветные пятна, а на шее и вовсе выделялся целый меховой «воротник», раскрашенный в зелёный и голубой. Мордашкой зверь напоминал помесь кошки и белки, а ушами — кролика, и при всем этом суммарно зверёк не напоминал никого, только лишь самого себя.
— Кометики значит… — задумчиво произнёс капитан. — Даже не буду спрашивать, откуда они у вас.
— Простите, можно для тех, кто не в теме? — я поднял руку. — Что за кометики?
— Ты не слыхал? — Кори удивлённо повернулась ко мне. — Это же последний писк моды среди всяких богатеев!
— Извините, — я развёл руками. — Ни к модникам, ни к богатеям не отношусь.
— Ну, если коротко, то кометики это животные с одной из планет земного типа, — принялась объяснять Кори. — Открыты всего год или полтора года назад. У них там какое-то сложное научное название, но все их зовут просто кометиками, не знаю уж почему.
— Я понял, а почему они такие ценные, что аж контрабандные?
— Ну они же эндемики своей планеты, — настал черёд Кори разводить руками. — А эндемики они же как обычно — пока их целиком не изучат, не препарируют, и не разложат на внутренние органы, будут всеми силами ограничивать их вывоз с планеты. А что касается цены… Есть у них одна особенность, которая и делает их такими желанными для всех. Оказалось, что кометики — импринты.
  
— Это производное от «импринтинга»? — уточнил я.
— Оно самое, — Кори кивнула. — Кометики обладают одной особенностью — первый человек, именно человек, что интересно, которого они видят в своей жизни, запечатлевается в их голове навечно. Он становится для них единственным хозяином и лучшим другом, и больше кометик уже не способен привязаться ни к кому и никогда. Если разлучить кометика с хозяином, то зверь просто перестаёт есть и пить и умирает от истощения, даже в спячку не впадает при этом. Всё это тоже стало одной из причин, почему их вывоз ограничили, ведь у Администрации в этом плане просто — всё непонятное и неизвестное это потенциально опасное, а значит, должно быть ограничено, пока не перестанет быть непонятным и опасным. Или хотя бы просто непонятным.
— Вот почему они в непрозрачных контейнерах, — я кивнул. — Чтобы даже если проснутся, не увидели людей.
— Именно! — довольно кивнул Гарм. — Но на всякий случай в контракте всё равно есть оговорка, что если подобное произойдёт, то за каждого зверя из вознаграждения будет вычтена приличная сумма, ведь привязавшийся кометик это уже не товар. Я просто предупреждаю, чтобы потом не было разговоров о том, что мы что-то умолчали.
И этот момент лучше всех прочих доказал, что Гарм и Волька действительно изменились, и уже не стоит называть их бандитами и головорезами. Если этот момент прописан в контракте, значит, мы и так могли бы его найти и прочитать. Но ведь существовал шанс, что этого не произойдёт, и поэтому Гарм проговорил этот момент вслух.
— Что скажете? — я повернулся к остальным.
— А что сказать? — Кори пожала плечами. — Заказ как заказ. Лично я не вижу ничего… сверхъестественного.
Остальные, кроме Пиявки, только пожали плечами — они явно не вполне понимали, о чём вообще идёт речь. А Пиявка вообще проигнорировала вопрос капитана, потому что прилипла носом к стенке ящика и рассматривала спящего кометика с таким восхищением, что, казалось, сейчас искры из глаз посыпятся.
— Надо внимательно прочитать контракт, и, если с ним всё в порядке, мы возьмёмся, — решил капитан. — Но тоже должен предупредить — вылететь сможем только после ремонта, то есть, завтра.
— Как пожелаете, — с явным облегчением в голосе ответил Гарм. — Это же будет уже ваш груз. Вот контракт.
Он достал терминал, и они с капитаном принялись что-то обсуждать. Я же пока что пошёл вокруг пирамиды ящиков, активируя экран на каждом из них — я запомнил, как Гарм это делал. Не то, чтобы я ему не доверял… Но вдруг в одном из ящиков окажется бомба, куль наркоты или колба с биологическим оружием? Не то чтобы такие вещи были сильно «контрабанднее», чем санкционные зверьки, но обман есть обман.
К счастью, никакого обмана не обнаружилось. В ящиках действительно спали кометики, и ни в одном из них не было ничего, кроме зверьков.
Что ж, пожалуй, я действительно созрел для того, чтобы признать Гарма и Вольку изменившимися личностями, поменявшими тропу бандитов на путь мирных людей.
— Ну всё, договорились! — радостно произнёс Гарм и с размаху вложил свою ладонь в руку капитана. — Большое вам спасибо за помощь!
— Пожалуйста, — ответил капитан, без энтузиазма пожимая руку Гарма. — Как нам их перенести на борт? Есть какие-то условности?
— Чуть-чуть, — Гарм засуетился и подскочил к ближайшему ящику. — Замки электромагнитные, так что сейчас надо будет переключить на встроенный аккумулятор для транспортировки. Только учтите — аккумуляторы там слабенькие, буквально на пять минут, так что после того, как доставите на борт, надо будет обязательно подключить их к бортовой сети и перевести в режим питания от неё.