Неспящая красавица
Только после этого Юлия Федоровна поняла, что дочь не врет.
– Какой это был год? – тихо спросил Андрей, вновь возвращая ее в настоящее.
– Получается, конец 1879 года, – с нарастающей тревогой в груди ответила Надежда, видя, как сильно побелело лицо дворецкого.
– Остин, вечер, когда вы заснули, какой это был год?
– Декабрь 1879 года, – едва слышно подтвердил дворецкий. – Но, при всем уважении, госпожа дознаватель, этого просто не может быть!
– Надежда Ивановна, прошу прощения за бестактность, а сейчас вам?.. – не обращая внимания на дворецкого, продолжил Андрей.
– Двадцать семь, – тихо ответила девушка, даже забыв смутиться для порядка.
– Остин? – раздался от дверей звучный женский голос, и все трое подскочили как по команде, поворачивая головы.
– Праскевья Федоровна, это вы? – Дворецкий поспешно шагнул в сторону тьмы, но оттуда к ним навстречу первой вышла женщина. Дородная, широкая в плечах, с такими же крупными чертами лица. Волосы ее были собраны в аккуратную прическу, домашнее платье и передник выглядели свежими и опрятными.
– Остин? – Женщина пораженно оглядывалась. Больше, чем Андрей и Надя, ее волновал внешний вид гостиной. – Что произошло? Почему зала в таком виде? Скоро накрывать к ужину! Ох, Владимир Александрович, своими опытами он меня в гроб вгонит…
– Это Праскевья Федоровна, экономка, – тихо пояснила Надя, чуть склонившись к Андрею. – Жена Остина.
Еще одна фигура из ее видений. Женщина в истлевшем переднике.
Праскевья Федоровна тем временем рассказала примерно такую же историю, что и супруг, ни капли не прояснив ситуацию, и теперь на Надю смотрели две пары недоверчивых глаз.
– Вы, сударыня, похожи на Наденьку нашу, – подтвердила женщина, вглядываясь в ее лицо. – Но я только утром сама заплетала ей косы…
– Скажите, вы упоминали опыты Владимира Александровича, – пришел на выручку Наде Андрей. – Хозяин дома – маг?
– О, конечно, – закивал дворецкий.
– И сильный! – вставила Праскевья Федоровна. – Посильнее многих, если хотите знать. Только барин не любит силою хвастаться. Он все больше по наукам, книгам, в интриги высокие не лез. Но к нему время от времени наезжали гости из столицы, посоветоваться.
– Надежда Ивановна, а что у вас в семье говорили о Владимире Александровиче? Не может же быть такого, что человек просто пропал.
– Пока маленькая была, меня особо и не посвящали. Уехал куда-то, да и все, – Надя пожала плечами. – Но я по разговорам поняла, что матушка с дядей поругались крепко. – Барышня взглянула на прислугу. – А подробностей не знаю.
Дворецкий и экономка едва ли не синхронно пожали плечами.
– Владимир Александрович был не в духе, это правда, – снова взяла слово Праскевья Федоровна. – А ругался аль нет… – Она неуверенно посмотрела на супруга.
Андрей со вздохом опустился на подвернувшийся под руку стул. Догадки о том, что граф Адлерберг был магом, подтвердились: по всей видимости, то был семейный дар – странно, что Наденьку он обошел стороной. И еще более странно, что теперь об Адлерберге ничего не известно. Очевидно, что двадцать лет назад в доме произошло нечто, заставившее его обитателей погрузиться в сон, и сон непростой. Андрей был уверен, что, когда ощупывал дом магией, в нем не было ни единой живой души. Теперь же дом по каким-то причинам вдруг начал просыпаться.
– Вот что… – решил он, но, как и несколькими минутами ранее, снова потерял дар речи. За окном больше не было вечерней тьмы. Больше не было зимы и голого сада. За окном цвело лето, был полдень. Яркая зелень, словно с картины, наполняла сад жизнью. Мимо порхнул зяблик с синей головкой, качнул деревья ветер. Теперь было видно, что сад яблоневый, а, если присмотреться, можно было увидеть налитые созревшие плоды.
Андрей, справившись с первым шоком, встал, шумно отодвигая стул, и решительно направился к окну. Рама рассохлась, щеколда упорно не поддавалась, и пришлось с силой дернуть раз, второй.
– Андрей Сергеевич! – раздался сзади встревоженный оклик. Наконец упрямый замок щелкнул, и Андрей с силой толкнул створки. На него дохнуло летом. Маг одним движением перескочил через низкий подоконник. – Андрей Сергеевич, куда вы?!
Глава 4
Испуганный появлением человека, вспорхнул и унесся в голубую даль неба зяблик. Андрей замер, разглядывая сад перед собой. Вдохнул полной грудью горячий и весь из сладко-травянистых запахов воздух. После их с Надеждой похода по зимнему лесу по-прежнему было зябко, даже слабые попытки отогреться у камина не помогли. Но теперь Андрея объяло тепло. Так бывает только тогда, когда выходишь из студеного подвала или холодной избы в горячий, знойный полдень июля. Заливались птахи, где-то вдалеке у леса считала время кукушка. Одуряюще-сладко пахли розовые кусты рядом, над ними тяжело кружили шмели, создавая великолепную какофонию звуков.
Что это, иллюзия? Проход в другой мир или время?
– Андрей Сергеевич! – Из окна высунулась Надя, едва не перевешиваясь через подоконник. Глаза у нее были с чайное блюдце. – Вы в своем уме?
– Надежда Ивановна, – Андрей медленно развернулся и ласково, будто боясь спугнуть, спросил: – Будьте любезны, скажите, вы что перед собой видите?
Глаза барышни стали еще круглее. Пожалуй, только хорошее воспитание не позволило ей покрутить пальцем у виска и назвать мага сумасшедшим.
– Штабс-фельдфебеля, который стоит по колено в снегу и рискует заработать простуду, – твердо произнесла Надя, хмурясь. Как бы ни нервировал ее сослуживец своим надменным отношением, оставаться один на один с домом, полным загадок, не хотелось – а если к нему еще и прибавится безумный маг, выпрыгивающий в сугробы из окон…
– Надежда Ивановна, – мягко, но настойчиво попросил Андрей. – Просто ответьте.
– Темень, сад, сугробы, лес вдали. Что еще? – нетерпеливо откликнулась Надя.
– Ничего, благодарю.
Привычный мир опасно пошатнулся, заставляя ощутить неприятную тошноту.
– Я пройдусь немного.
– Пальто! Простудитесь! – послышался зычный голос экономки за спиной Нади.
Но маг уже двинулся вдоль особняка, пока решив не отходить далеко от дома. Сзади послышался голос Надежды и резко хлопнувшие окна.
– Заболеет ведь, – запричитала в доме Праскевья.
– Он маг, – отмахнулась Надя. – Отогреется.
Андрей тем временем приминал ботинком изумрудную траву и размышлял. Все вокруг выглядело настоящим, даже слишком. Наклонившись, он сорвал травинку, сунул в рот. Пахла та, да и на вкус была какой и положено, травянистой. Андрей задумчиво пожевал горечь во рту. И убедившись, что его никто не видит, полез за пазуху. Там под форменным мундиром и рубашкой, рядом с нательным крестиком, на цепочке висел небольшой кусочек янтаря.
Сложный, а потому редкий артефакт «Глаз тигра» с Востока служил для того, чтобы отличить правду ото лжи. Точнее, иллюзию от реальности. Магия иллюзий вообще была визитной карточкой того региона, недаром говорят, что на Востоке – все не то, чем кажется с первого взгляда.
Андрей поднес артефакт к глазам, прищурился, глядя на сад сквозь кусочек янтаря одним глазом. Но ничего не поменялось. Картинка немного исказилась, окрасилась в золото, да и только. Вздохнув, маг опустил артефакт. Что же за опыты ставил тут хозяин дома?
– Чертовщина какая-то…
Прибавив к вышесказанному крепкое словечко, Андрей выплюнул травинку. Поддавшись спонтанной мысли, потянулся к кусту чайной розы и сорвал цветок. Весь рукав сюртука теперь был мокрым от росы, маг сунул цветок в карман.
Некоторое время Андрей походил вокруг поместья, заглянул в каждое из доступных ему окон первого этажа, но ничего, кроме своего отражения, не увидел. Подергал ручку главного входа, но и это результатов не принесло. Вернулся, как и вышел, через окно, распахнув створки, которые Наденька милостиво не стала снова закрывать на щеколду.
Когда штабс-фельдфебель перевалился через подоконник, то с удивлением увидел на ботинках снег. Но не это поразило его. Ноги его приземлились на мягкую поверхность цветастого, яркого и чистого ковра. Ковра, который, когда он уходил, Андрей мог поклясться, рисковал развалиться от любого неаккуратного движения. Он подумал об этом, когда уже грешным делом хотел оторвать кусок да сунуть в камин эту ветошь, чтобы подкормить упрямый огонь, который все не хотел разжигаться.