Неспящая красавица

Сзади хрустнула ветка. Звук разнесся по тихому лесу словно выстрел. Надя вынырнула из собственных мыслей, обернулась. Тут же ей стало не до Магического сыска и сырых сапог. Перед ней стоял мертвец. Полуистлевшая ливрея дворецкого болталась на высокой и усохшей фигуре, словно на пугале. Одна половина лица была иссушена, а второй и вовсе не было, только череп и лохмотья того, что когда-то было живым.
– Надежда Ивановна, – проскрежетал мертвец. – Вспомните, чему вас учила матушка, что за манеры? Немедленно извинитесь перед господином штабс-фельдфебелем! – И мертвец погрозил ей костлявым пальцем.
У Нади от ужаса зубы застучали. По спине пробежала капелька холодного пота. Нет-нет-нет, только не опять, не сейчас. Сначала часы, теперь мертвец…
Все детство Нади прошло среди лекарей. Девочка видела тех, кого никогда не существовало. Или тех, кто давно был мертв, но кого она смутно узнавала: пожилая женщина в форме экономки, мужчина в странных очках, юноша в ливрее лакея… Мертвецы являлись ей во снах и наяву. Разговаривали, журили, просили. Мать поначалу не верила, говорила, что это просто детские фантазии, пройдет. Но однажды и ей пришлось осознать, что это не шутки.
Целители и врачи лишь разводили руками, Наденька была абсолютно здорова. По крайней мере, физически. Однако видения не исчезали. Пока ей не выписали порошки, длительный курс, который длился пару месяцев, и мертвецы отступили, позволяя Наде снова свободно дышать. Верить в то, что она почти нормальная. С последнего визита к врачу прошло много времени, вот уже несколько лет видения ее практически не тревожили. Дурные сны не в счет. Даже если после них так трясутся руки, что перо не возьмешь.
И вот снова. Знакомая фигура, ужасающие пустые глазницы, будто сквозь них на тебя смотрит сама бездна.
Надя сделала неуверенный шаг назад, еще один, глядя на трясущуюся в укоризненном жесте руку. Сапог опустился на что-то неровное – корягу, что торчала под слоем перегноя, – нога соскользнула, и Надя бы обязательно полетела вниз, но сильные руки схватили ее за плечи, в очередной раз не давая упасть. С досады на себя и на мага, будто нарочно оказывающегося рядом, она мотнула головой.
– Надежда Ивановна, все в порядке? Вы как будто покойника увидали.
Она не удержалась от нервной усмешки. Взглянула туда, где стоял призрак, но тропинка была пуста. Только лес, сгущающиеся сумерки и снег.
– Оступилась. – Надя поспешно выпрямилась, оправила китель, строго взглянула на мага. – Благодарю. Идемте. Скоро начнет темнеть.
Андрей недоверчиво покосился на побледневшую спутницу, но в конце концов пожал плечами, и они продолжили свой путь.
– Андрей Сергеевич, – послышалось сзади через некоторое время. – Вы извините, я погорячилась.
– Вы сказали то, что думали, Надежда Ивановна, нет смысла извиняться.
Тьма, как обычно это бывает зимой, обрушилась окончательно и бесповоротно. Вот закатное солнце наступало на пятки, а вот уже спустились сумерки, гуще и мрачнее благодаря лесной чаще. Лес укрывал их от промозглого ветра, который непременно бы заморозил путников в чистом поле. Однако в лесу тени становились длиннее и таили в себе бог знает какую опасность.
– Нужно было остаться в поезде, – подала голос Надя. – Там было тепло. И чай.
Вверху что-то ухнуло, с веток на тропу упал снег, прямо перед носом девушки. Она ойкнула, но ловко отпрыгнула назад. Над головами пролетела сова.
– Знаете, Андрей Сергеевич, я начинаю сомневаться в вашей компетенции…
– Там свет.
– Что? – оторопело переспросила Надя, которая, по всей видимости, уже приготовилась отчитывать мага.
– Свет, – повторил он, указывая куда-то между деревьев. Надя приблизилась, вглядываясь в том же направлении. Между деревьев и вправду блестел огонек, будто теплый свет в чужом окне.
– Вы что-то говорили насчет компетенции? – ласково осведомился Андрей. Барышня рядом сердито засопела.
До края леса, который и не лесом оказался вовсе, а так, небольшой рощицей, они дошагали быстро. Сил, уже было начинающих иссякать, придала четкая цель впереди. Теплый огонек время от времени терялся между деревьями, но неизменно возникал вновь. Дознаватели уже ожидали увидеть в конце своего пути ряд темных домов да деревенскую околицу. Но, ступив наконец из-под сени разлапистых елей, молодые люди не увидали ни того ни другого.
 
Перед ними лежал сад. В нем еще угадывалось былое великолепие: голые деревья стояли гуртом, кусты, наверняка посаженные по какой-то замысловатой выдумке художника, покосившаяся от времени беседка была сплошь покрыта диким виноградом, за которым некому было присматривать. За садом виднелся дом. Обыкновенный господский дом, из тех, что возводили в середине, а может, и в начале прошлого века, который бесконечно обрастал пристройками. Даже отсюда было видно, что крыша кое-где прохудилась, одна из печных труб покосилась, а на некогда светлой штукатурке зияли оспины дыр. Все это наводило серую тоску вперемешку с навязчивым чувством тревоги. Оно царапалось изнутри, уговаривая поддаться панике, развернуться, уйти и больше никогда сюда не возвращаться.
Но удивительней всего был свет, что теплился в одном из окон второго этажа. Он, судя по всему, и служил для странников той путеводной звездой, что вела их сквозь темноту деревьев.
– Так что там насчет компетенции? – послышался дрожащий от холода, но все же ехидный голос Нади. – На деревню не похоже.
– Вот что. – Андрей откашлялся. Вид заброшенного поместья ввел и его в ступор. – Сколько еще идти до Догадцева – неизвестно. Греть нас всю ночь в чистом поле я не смогу. Предлагаю попросить ночлега в доме… кто бы там ни был. А наутро разберемся, что делать.
Может, столичному магу не приходилось с таким сталкиваться.
Молодые люди уставились друг на друга. Тяжелое молчание затянулось бы надолго, если бы не очередной порыв ветра, который толкнул девушку в грудь, холодом прошелся по лицу, заставляя глаза заслезиться.
– Черт с вами, идемте. – Мотнула головой Надя, стряхивая слезы.
– Не поминайте к ночи, – тихо посоветовал Андрей.
  
Глава 3
 
По саду они пробирались еще осторожнее, чем по лесу. Укрытый плотным слоем снега, вблизи он казался еще более мрачным, чем издалека. Корявые ветки деревьев под тяжестью снега норовили зацепить то за фуражку, то за пальто. Тени сгущались и становились все более неприветливыми. И несмотря на всю иррациональность, со спины наваливался неожиданно воскресший детский страх темноты.
Что-то ухнуло над головой. С накренившейся рябины вспорхнула крупная птица. Надя едва не вскрикнула. Сбилась с шага, остановилась на мгновение. Она все пыталась убедить себя, что вся нечисть давным-давно истреблена и вряд ли где-то во тьме может прятаться что-то или кто-то, жаждущий крови. Однако воспоминания, одно другого гаже, про растерзанные тела в заброшенных домах, про без вести пропавших в лесу, будто нарочно лезли в голову. И этот мертвец. Может, ей все-таки показалось? В последний раз лекари убеждали ее, что она в порядке. Рецидив болезни. Так бывает, правда ведь? Просто нужно будет показаться врачу по приезде в столицу. Почти забытый привкус горьких порошков на языке всплыл в памяти так четко, что Надю даже передернуло.
Она в порядке.
Он постепенно вырисовывался в лиловых сумерках: наследие прошлых веков, классический барский дом в два этажа, расходившийся на два крыла. И выглядел бы совсем заброшенным, если бы не огонек на втором этаже. Наде отчаянно захотелось, чтобы в поместье никого не оказалось. А огонек… пусть лучше будет обманом зрения, игрой света. Чем угодно, только не очередным духом вроде болотного огонька, заманивающего добычу.
Не без труда они добрались до заднего крыльца, выходившего в сад. Но тут путешественников ждало разочарование: дверь оказалась завалена какими-то досками, худыми бочками, черенками от садовой утвари и прочим мусором, вперемешку со снегом. Андрей подергал одну из деревяшек и поморщился – та плотно сидела в сугробе. Очевидно, что заходить в особняк придется с парадного хода.