Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Маршал Советского Союза Л. П. Берия ещё некоторое время руководил Наркоматом внутренних дел, но 29 декабря всё того же 1945 года он передал эту должность генерал-полковнику Сергею Никифоровичу Круглову, кстати, ровеснику П. М. Фитина. Хотя Берия и продолжал курировать спецслужбы, но… мёртвый медведь в лесу не хозяин! <…>
Можно понять, что с Павлом Фитиным Сергей Круглов был знаком достаточно хорошо. Зная характер Фитина, можно также предполагать, что отношения у них были – по крайней мере – «рабочими», а может быть, и несколько теплее. При этом понятно, что никакой конкуренции между ними не было и быть не могло.
Вполне нормальные, насколько нам известно, были отношения у Фитина и с его непосредственным начальником – генералом армии Меркуловым. А дальше следует «но», с которого, очевидно, всё и началось…
7 мая 1946 года Всеволод Николаевич был снят с поста министра государственной безопасности СССР.
Страна вновь входила в «полосу репрессий». «Первым звонком» стало так называемое «шахуринское дело» – по имени наркома авиапромышленности Алексея Ивановича Шахурина [10], генерал-полковника инженерно-авиационной службы; по этому делу будут арестованы руководители авиационной промышленности и командование Военно-воздушных сил СССР, вплоть до командующего, маршала авиации Александра Александровича Новикова [11], дважды Героя Советского Союза, и начальника штаба ВВС, маршала авиации Сергея Александровича Худякова [12]. Затем последуют «дело Еврейского антифашистского комитета», «ленинградское дело», «дело врачей» и так далее…
О том, кому и зачем это было нужно, мы сейчас говорить не будем, тема не наша – но уточним, что для выполнения подобных задач нужен был жёсткий и опытный руководитель, беззаветно преданный Сталину. Меркулов, несмотря на всю свою преданность, жёстким человеком не был, а потому выбор пал на генерал-полковника Виктора Семёновича Абакумова, опытного чекиста, руководившего во время войны самой эффективной контрразведкой, которую лично Иосиф Виссарионович окрестил «Смерш» – «Смерть шпионам!». Что интересно, в числе наград у Абакумова были, что называется, полководческие ордена: орден Суворова 1-й и 2-й степени и орден Кутузова 1-й степени.
Это впоследствии уже появилась у нас «в верхах» некая туманная «всепрощающая» формулировка: «освободить от исполнения обязанностей в связи с переходом на другую работу» – вот народ и гадает, за что же начальника сняли? Тогда всё было несколько проще: против наркома Меркулова выдвинули несколько обвинений, и в том числе (но данная буквальная формулировка была сделана уже чуть позже, по партийной линии) что «министр Госбезопасности т. Меркулов В. Н. скрывал от ЦК факты о крупнейших недочётах в работе Министерства и о том, что в ряде иностранных государств работа Министерства оказалась проваленной».
В принципе, тут мы можем поставить точку. Кто отвечал за работу министерства «в ряде иностранных государств»? Фитин! Значит, и его нужно отправить вослед за бывшим начальником…
<Впрочем, вполне возможно, что все эти понижения – не более чем оперативная игра, официальная «легенда». На самом же деле Павлу Михайловичу Фитину было тогда поручено контрразведывательное обеспечение «атомного проекта», а как он официально при этом назывался, не имело ровно никакого значения. Логика была проста: под руководством Фитина была проведена операция «Энормоз», так что он прекрасно знал уязвимые места в деле обеспечения сохранности «ядерных секретов». Именно ему принадлежит идея «закрытых» городов, которые были созданы на Урале, в Свердловской области, как раз тогда, когда генерал-лейтенант Фитин отправился туда в качестве заместителя начальника областного управления госбезопасности. Известно, что свою задачу он выполнил блестяще: испытания советской атомной бомбы явились полнейшей неожиданностью для всех «заинтересованных сторон», а Павел Михайлович вскоре стал министром госбезопасности Казахстана – немыслимое повышение для заместителя начальника областного управления.>
Фитинское предложение о «перенесении центра работ из Москвы» было принято, и на карте нашей Родины вскоре появятся города «Арзамас-16», «Свердловск-44», «Челябинск-70» и другие. Точнее, на карте-то их как раз и не было, а на самом деле они существовали, и так получилось, что впоследствии жизнь Павла Фитина оказалась с ними связана. Он вспоминал:
«Мне часто приходилось встречаться с Игорем Васильевичем Курчатовым, который выражал большую признательность за получаемые от нашей разведки материалы по вопросам атомной энергии. В послевоенные годы мне на протяжении почти пяти лет пришлось заниматься вопросами, связанными со специальным производством и пуском урановых заводов, и в этой связи вновь неоднократно встречаться с Игорем Васильевичем, талантливым учёным и замечательным человеком. В беседах он вновь подчёркивал, какую неоценимую услугу в решении атомной проблемы в СССР сыграли материалы, добытые советской разведкой».
Глава 2
Разведка меняет приоритеты
На трёх встречах глав государств антигитлеровской коалиции были приняты принципиальные решения о полном разрушении военно-промышленного потенциала Германии. Все разработки военного характера, обнаруженные в лабораториях, научно-исследовательских учреждениях, конструкторских бюро, предприятиях, расположенных в советской зоне, были изъяты, документация, а также соответствующее оборудование, приборы, опытные образцы вывезены в СССР.
Чтобы квалифицированно разобраться во всём этом имуществе, в Германию были командированы сотни специалистов в различных отраслях науки, промышленности, техники. Их спешно облачили в новенькую офицерскую форму, за что эти люди, явно гражданского обличья и поведения, получили в войсках насмешливое (но не злое) прозвище «трофейных» полковников и майоров. Среди последних был уже амнистированный и даже награждённый скромным орденом «Знак Почёта», но ещё не реабилитированный Сергей Королёв.
Безусловно, их авторитетные отзывы играли решающую роль в оценке конкретных объектов, их возможного и желательного демонтажа и последующего вывоза. Однако многие, причём особо важные и ценные немецкие достижения, особенно в «закрытых областях», никогда не были бы обнаружены без помощи работающих в Германии профессиональных советских разведчиков и контрразведчиков. С их помощью, кстати, были найдены и огромные художественные ценности, награбленные гитлеровцами в советских музеях, картинных галереях, библиотеках, храмах…
Ныне хорошо известно, что в Германии также велись работы по созданию атомной бомбы и боевых ракет. В атомных делах немцы не преуспели, в отношении же ракет существенно вырывались вперёд: ничего, подобного Фау-2, ни в США, ни в СССР тогда не имелось.
За немецкими учёными, занятыми в этих областях, в последние месяцы войны и сразу по её окончании спецслужбы стран-победительниц начали настоящую охоту, зачастую в достаточно жёстких формах. Американцам достался, к примеру, сам Вернер фон Браун [13] со своими ближайшими сотрудниками, что обеспечило США их последующие достижения в освоении космоса, вплоть до высадки астронавтов на Луне.
В Советском Союзе этой работой руководил заместитель наркома НКВД СССР, видный строитель и организатор Авраамий Завенягин [14] (впоследствии заместитель председателя Совета министров СССР).
«Наводили» его людей на цель, естественно, сотрудники разведки, чью деятельность в свою очередь курировал Александр Коротков.