Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Аэродромы. Местонахождение и строительство новых аэродромов, сооружения (уделять в первую очередь внимание сооружениям для хранения ядерного оружия). Аэродромы с длинными взлётно-посадочными дорожками (более 3 тысяч ярдов) представляют особый интерес.
Вооружение и снаряжение Советской Армии.
Местонахождение и расположение стартовых площадок для ракет класса “земля – воздух” и сведения о самих ракетах.
Сведения о подводных лодках.
Организация и деятельность советской разведки.
Атомная энергия, научные исследования и новые усовершенствования в этой области для мирных и военных целей.
Ракеты (для целей обороны и наступления), усовершенствования; тактико-технические данные, характерные особенности, местонахождение (особенно боевых стартовых площадок), организация, численность и дислокация войск, имеющих на вооружении ракеты.
Усовершенствования и исследования в области электронной техники: все типы радиолокационных установок (наземные, корабельные, авиационные, по управлению огнём истребителей, по наведению ракет), гражданские средства связи, телесвязь, радионавигационные средства, радиовзрыватели, средства, мешающие работе радиоустановок, приборы для ведения подводной войны (обнаружение погружённых подлодок, наведение боевых подводных средств, ультразвуковое обнаружение).
Металлургия. Данные о новых материалах и новых методах использования существующих материалов в промышленности СССР; детали и оборудование оружия и транспортных средств (например, составные части особо важных деталей ракетных двигателей и фюзеляжных самолётов), сплавов, например титана».
Согласно содержанию второго раздела, озаглавленного просто «Важные сведения», МИ-6 интересовали следующие сведения: возможное возникновение экономических трудностей и текущее положение в промышленности и сельском хозяйстве, продажа золота и поставки иностранной валюты, любые признаки изменения внутренней организации и политики советского правительства. Интересовали английскую разведку и конкретные данные на крупных учёных всех отраслей науки, включая подробную характеристику их подготовки и квалификации, а также перечень проблем, разработкой которых они занимаются, и оплата их научного труда.
Самый короткий третий раздел был озаглавлен «Выяснить по возможности» и требовал добывать информацию об именах, фамилиях, должностях и личных качествах офицеров всех родов войск в звании от майора и выше. Подобная задача включалась в вопросники по всем странам социалистического содружества…
Думается, не надо говорить о важности для того времени получения подобных документов противника.
Безусловно, заслуги в создании уникальных разведывательных возможностей в одной из ключевых стран НАТО следует отнести на счёт не только разведчика-нелегала «Бена», но и лондонской «легальной» резидентуры, которая активно содействовала его работе. Вместе с тем роль нелегалов в этом деле была исключительно велика.
Здесь хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что бо́льшая часть информации, поступавшей из Лондона в Москву, имела первостепенное значение для Министерства обороны, а также для союзных НИИ и конструкторских бюро судостроения и Министерства среднего машиностроения.
В годы своей последней загранкомандировки в ГДР Александр Коротков через своих оперативных работников руководил десятками агентов, действующих в различных учреждениях, политических партиях, общественных организациях Федеративной Республики Германии и Западного Берлина. Многие из них были интереснейшими во всех отношениях личностями, как правило, высокоидейными. Они также доставляли в Карлсхорст важную, ценную, точную информацию. Но никто не мог сравниться по результативности и, как выяснилось позднее, мужеству и стойкости с Хайнцем Фельфе. В 1961 году Александр Коротков в связи с десятилетием работы «Курта» в советской разведке и несомненными заслугами на этом поприще представил его к награждению орденом. Однако новый глава ведомства Шелепин счёл, что с «Курта» хватит так называемой «благодарности председателя КГБ», то есть его, шелепинского, «спасибо». Более того, раздражённым тоном бросил, что он вообще сомневается в искренности «Курта», полагая, что тот всего лишь «подстава» и двойной агент.
В ноябре 1961 года в результате предательства Хайнц Фельфе, Ганс Клеменс и Эрвин были арестованы. «Курта» осудили к 14 годам, «Хани» и «Эриха», соответственно, к восьми и трём годам тюрьмы. В 1969 году Хайнца Фельфе обменяли на двадцать одного агента западногерманской разведки.
Глава 13
Как Вильям Фишер стал Рудольфом Абелем
Некоторое время связником «Марка» был молодой, но уже достаточно опытный сотрудник легальной резидентуры Юрий Соколов («Клод»). Вообще-то это противоречило правилам, но связника-нелегала тогда просто не имелось в наличии. В помощь «Марку» должен был прибыть хорошо подготовленный разведчик «Роберт», которого Фишер хорошо знал. Но «Роберт» трагически погиб на Балтике при кораблекрушении.
Трудно сказать, сколько лет продержался бы «Марк» в США, пока его не отозвали бы на Родину. Но его предал направленный к нему в 1955 году вместо «Роберта» в качестве помощника кадровый сотрудник КГБ Карелии майор Рейно Хейханен (оперативный псевдоним «Вик»). В Нью-Йорке он поселился под именем Юджина Никола Маки. Подлинной фамилии Фишера он не знал, знал только псевдоним – «Марк».
На беду, Хейханен оказался алкоголиком. Эту болезнь в СССР ему как-то удавалось скрывать, а в Америке он спустя некоторое время сорвался, запил, быстро деградировал, даже просадил значительную сумму казённых денег. Когда по настоянию «Марка» его отозвали, по пути в СССР, в Париже, он явился в американское представительство и выдал своего руководителя.
Уже понимая, что с «Виком» что-то неладно, но достоверно не зная о предательстве, Фишер на несколько недель покинул Нью-Йорк, а по возвращении по своему второму документу на имя Мартина Коллинза поселился в номере 839 в отеле «Латам» в Манхэттене.
Известно, что алкоголизм в отличие от гриппа и тому подобных болезней одномоментно подцепить невозможно, он зарабатывается годами упорных тренировок. И разве в Центре никто не знал, что Хейханен – алкоголик? И Абель, который с ним работал с 1953 года, ничего не замечал и не сообщал в Москву ни о каких «тревожных симптомах»? Между тем у «Вика» – оперативный псевдоним связного – были проблемы и в семейной жизни, да такие, что из-за его «домашних разборок» соседям пару раз приходилось вызывать полицию. Американскую, разумеется. В Советском Союзе такого «аморального типа» давно бы выгнали из любой уважаемой «конторы». А тут достаточно долго готовились «аккуратно отозвать» его, но опоздали…
Может быть, и сам «Марк» не проявил должной настойчивости: не так просто было сделать это на расстоянии в семь с половиной тысяч километров, разделяющем Москву и Нью-Йорк, но вот привести ненадёжного (понятно же было, что это так!) связника почти к самому своему дому, сказать, чтобы тот подождал, а затем через пять минут возвратиться с плёнкой или чем-то ещё – это, наверное, оказалось самой серьёзной ошибкой, погубившей разведчика. Отсюда ведь и переданная в ФБР информация о «примерном районе его проживания».
Точного адреса «Марка» в Бруклине «Вик» не знал, но указал приблизительно дом и достаточно точно – приметы своего бывшего шефа. Агенты ФБР немедленно установили за домом и прилегающим районом круглосуточное и плотное наблюдение. И дождались своего… Спустя несколько дней Фишер посетил свою квартиру: не для того, чтобы снова здесь поселиться, но с единственной целью забрать хоть самое необходимое из своего специфического «имущества». После его ухода одна группа агентов ФБР немедленно произвела обыск в квартире на Фултон-стрит и обнаружила множество улик, неоспоримо свидетельствующих, что их владелец занимается шпионажем…