Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Теперь нам совершенно понятно, что все «конспирологические» версии не стоят выеденного яйца. Посмотрите, что произошло с теми людьми, кто кому-то мешал или кого-то раздражал «наверху»! Герои Советского Союза и Социалистического Труда, кавалеры многих орденов, прославленные герои Великой Отечественной войны, генералы армии и даже Маршал Советского Союза были расстреляны без всякого сожаления и учёта прежних заслуг! Так что если бы хоть как-то и хоть кому-то реально мешал генерал-лейтенант, на данное время – начальник областного управления МВД, то тогда просто-напросто на одного расстрелянного оказалось бы больше, вот и всё. Стёрли бы его в порошок, никто бы потом и не вспомнил! Как говорилось, «нет человека – нет проблемы».
Но так как вся вина Павла Михайловича Фитина заключалась в том, что он просто принадлежал к «другой команде» – хотя и это слишком громко сказано, он только входил в эту «команду», в общем-то и не принадлежа к ней, – то с ним, на удивление, поступили самым гуманным образом. Не стали расстреливать, даже не посадили – так, как упекли в лагерь Павла Анатольевича Судоплатова на целых пятнадцать лет, но он-то, известно, был «человеком Берии», – а «ничейного» Фитина просто выкинули, ну и всё! Уволили по служебному несоответствию, чтобы как-то мотивировать увольнение… Хотя тоже действовали по принципу – «нет человека – нет проблемы», но – гуманно. Так что можно считать, что ему очень повезло. По большому счёту, конечно.
«После разоблачения Берии никто не протянул руку помощи незаслуженно униженному бывшему начальнику внешней разведки», – с горечью писал Виталий Григорьевич Павлов.
И это действительно так: когда человека выкидывают, то потом, как правило, никто уже не заботится о его благополучии и комфорте – о нём просто не вспоминают, несмотря на все его былые заслуги. Поэтому, разумеется, никакой пенсии 46-летнему генерал-лейтенанту, отслужившему всего лишь «четырнадцать календарей», никто не назначил – не выслужил, не положено! Что у нас всегда чётко знают, это кому чего не положено. Насчёт того, кому чего положено, кто что действительно заслужил, – с этим несколько сложнее…
В 1953 году, после смерти Сталина, Орлов, у которого к тому времени кончились деньги, опубликовал книгу под названием «История сталинских преступлений», в которой описал подготовку и проведение показательных процессов в Советском Союзе. Отрывки из неё были напечатаны американским журналом «Лайф». Только после этого директор ФБР Э. Гувер узнал, что в США в течение пятнадцати лет успешно скрывался видный советский разведчик в ранге генерала. Начались допросы Орлова в ФБР. Однако он ничего не раскрыл, подтвердив на допросах только то, что ФБР и без него знало. Ещё раз отметим, что Орлову были известны многие советские разведчики, работавшие в то время в различных странах мира (например, Вильям Фишер, Ким Филби, Иосиф Григулевич).
Проживая в США, Орлов и его жена постоянно покупали и читали советскую прессу, включая газету «Правда» и журнал «Коммунист». Разведчик не изменил своим идеологическим убеждениям, оставаясь лишь политическим противником Сталина.
Этап подготовки разведчика-нелегала Молодого к выполнению поставленного перед ним задания подходил к завершению. По согласованию с Молодым руководством разведки было принято решение, что его связниками-радистами в Лондоне должны стать надёжные и опытные агенты советской внешней разведки американцы Моррис и Леонтина Коэны. На начальном этапе подготовки Молодый был представлен им как разведчик-нелегал Арни, вернувшийся недавно из Канады. О том, что в дальнейшем он возглавит лондонскую нелегальную резидентуру, Коэнам пока не сообщалось. Планировалось, что на данном этапе общения супруги подшлифуют английский язык Молодого, а он, в свою очередь, займётся их разведывательной подготовкой.
Уже упоминавшийся генерал-лейтенант Виталий Павлов позже писал:
«…Коэны как-то сразу пришлись по душе Молодому. По одному ему известным признакам он увидел в них воплощение британской сдержанности, интеллигентности и ответственного отношения к делу. Нравилось ему и то, что, несмотря на уже имевшийся опыт разведывательной работы, они с большим вниманием относились ко всему, чему их учили, что, не стесняясь, признавались в том, чего не знали и не умели.
В свою очередь, Молодый использовал общение с Коэнами для совершенствования языковых знаний, в частности правильного произношения английских слов и оборотов, особенно названий тех лондонских улиц, которые читаются совсем не так, как пишутся.
Общение с этими людьми позволило Молодому очень много взять для себя из их большого опыта разведывательной работы. Что касается языковой практики, то лучшей школы придумать было нельзя. Иногда с утра и до вечера беседы велись только на английском языке. После таких тренировок Коэны сделали заключение, что по языку, поведению и манерам Молодого нельзя отличить от настоящего американца».
С другой стороны, тесное общение с Коэнами помогло Молодому изучить своих будущих помощников, их личные и деловые качества.
«Прежде всего, – характеризовал он супругов, – Моррис и Леонтина серьёзно и добросовестно подходят к изучению материала и выполнению заданий.
По своей натуре Моррис очень педантичен. Он стремится вникать в мельчайшие, зачастую ненужные подробности. Новый материал осваивает медленно, однако запоминает твёрдо. Для него характерно тщательное обдумывание своих высказываний и поступков.
Леонтина по своему характеру и темпераменту полная противоположность Моррису. У неё быстрая реакция, она легко схватывает новый материал, но не любит вникать в мелочи. Лона приветлива по натуре, легко сближается с людьми».
Курс подготовки Коэнов состоял из двух частей. Первая часть была рассчитана на теоретическое изучение страноведения, истории дипломатии, английской архитектуры, живописи, культуры. Вторая часть подготовки была посвящена отработке профессиональных и практических навыков, необходимых разведчику-нелегалу: технике шифрования, тайнописи, фотодела, работе на радиопередатчике в условиях, предельно приближённых к оперативным (умение собирать и настраивать его в стационарных условиях), а также подбору мест для закладки тайников и умелому изъятию из них контейнеров с разведматериалами.
Кроме совместной подготовки в Москве Молодый встречался с Коэнами и в ряде западноевропейских стран.
Ценным источником «Макса» стал бывший сотрудник американской военной разведки «Хант». От него, в частности, была получена информация о размещении Соединёнными Штатами усовершенствованного атомного оружия на ряде баз в Европе и Азии. Агент «Хронос» служил в военной комендатуре Рима. Это был скромный, незаметный служащий. «Макса» он считал французским шпионом. За помесячно выплачиваемое содержание «Хронос» вручал нелегалу документы итальянских военных спецслужб. Схема их получения была в общем-то предельно простой. Его двоюродный брат, работавший в одном из подразделений разведывательной службы вооружённых сил – СИФАР [38], регулярно передавал «Хроносу» фотоплёнки с секретными материалами.
На основе соглашений в рамках НАТО СИФАР должна была координировать работу со специальным центром ЦРУ и получать оттуда руководящие инструкции. Это не нравилось многим итальянским разведчикам. Как выяснил «Макс», в кодовых обозначениях западных спецслужб СИФАР проходила под шифром «Бренно». Техники СИФАР уделяли большое внимание контролю радиотелефонных линий. Почти вся «снятая» информация передавалась в Агентство национальной безопасности США, которое занималось подслушиванием и дешифровкой перехватов.
Не менее пристальный интерес «Макса» вызывал отдел общих и тайных дел МВД Италии. Его возглавлял Джезуальдо Барлетта, один из бывших главарей ОВРА – охранки Муссолини. Он руководил тайной полицией Италии с 1948 по 1956 год. Под постоянным прицелом Барлетты находились коммунисты, преследование которых поощрялось американскими и английскими спецслужбами. Барлетта тесно сотрудничал с другим «птенцом гнезда Муссолини» – Джузеппе Пьеке, имя которого «Макс» запомнил ещё со времён гражданской войны в Испании. Пьеке отличился и тем, что именно он создал органы тайной полиции для кровавого хорватского диктатора Анте Павелича.