Измена в подарок на свадьбу. Тайная беременность
Стону, когда руки мужчины опускаются на мою талию и сильно ее сжимают. Притягивая меня к себе одним резким движением, Коля покусывает мои губы, целует так, что мне кажется, они саднят от боли, но как же это приятно.
Я плавлюсь в сильных руках, истосковавшись по ласкам. Коля помещает ладонь на мою грудь и мягко сжимает ее, безошибочно находя возбужденную горошину под тонкой тканью бюстгальтера.
Мужчина отрывается от моих губ и целует шею, ключицы, оставляя на коже влажные следы от языка.
– Коля… – шепчу я, пытаясь найти хоть ниточку разума.
Мы же в офисе. Сюда сейчас может зайти кто угодно…
– Алиса, помолчи… – гортанно стонет мужчина и тут же впивается в мой сосок, заставляя вскрикнуть от наслаждения.
Мурашки разбегаются по телу, и я, вцепившись в волосы мужчины, хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Он сводит меня с ума. Действует как самый сильный афродизиак, от которого у меня отключается все возможное самообладание…
Только он…
– Алиса, ты нужна мне… – шепчет Коля, подхватывая меня за бедра.
Я чувствую выпирающее желание и теряю остатки разума.
Хочу его прямо здесь и сейчас. Неважно, кто зайдет, что подумают люди, услышав наши стоны, – все неважно… Я люблю этого мужчину.
Коля расстегивает мне блузку и проводит губами по горячей коже, вызывая внутреннюю дрожь, его пальцы тянутся к застежке бюстгальтера, но громкий крик в коридоре не дает ему это сделать.
– Николя-я! – зовет тот самый высокий женский тембр, и меня словно ведром холодной воды окатывает.
– Черт! – ругается мужчина, а я тут же вырываюсь из его объятий и отпрыгиваю в сторону.
– Алиса, дай объяснить…
– Убирайся отсюда! Ты оставил другую в кабинете, а сам пришел ко мне?! – шепчу я охрипшим голосом.
Я вижу, какой у Коли растерянный взгляд, но ничего не могу поделать с собой. Во мне клокочет ярость предательства. Ох, какая же я дура! Стоило ему меня поцеловать, как я тут же забыла обо всем! О его девушке, о том, что не нужна ему была ни тогда, ни сейчас. Он просто воспользовался моей доверчивостью, моими чувствами, а сам…
– Убирайся отсюда! – кричу я, хотя знаю, что не имею на это никакого права. – Хотя нет, я сама уйду!
– Алиса, постой! – тянется ко мне Николай, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.
Я наскоро застегиваю блузку и, накинув пиджак, хватаю сумку. Все это время Коля стоит неподвижно. Он смотрит на меня как ребенок, не понимающий, за что его наругали, и сейчас я осознаю, что вижу в нем черты Мии как никогда прежде.
Сердце пропускает удар, а слезы скапливаются на ресницах, но я зажимаю волю в кулак и вылетаю из кабинета, тут же наткнувшись на ту самую Тину.
– Иссвините… – тянет она жеманно с отчетливым акцентом, но я только бросаю на нее злой взгляд и уношусь прочь.
Ноги моей больше здесь не будет! Ни ради Мии, ни ради работы – ни ради чего!
Всю дорогу до дома я стойко и мужественно терплю. Не плачу. Злость не дает вытечь ни единой слезинке. Только сжатые кулаки и ярость. Но стоит мне переступить порог дома, как я стаскиваю зимнее пальто и тут же оседаю на пол, закрыв руками лицо.
Сотрясаясь в рыданиях, я не замечаю, как проходит время. Истерика иссушает меня до дна, не давая чувствовать больше ничего.
Боже, какая же я дура! Люблю его! Люблю больше жизни! А он видит это, знает и пользуется, как хочет! Специально заставляет доверять ему, обхаживает, помогает, чтобы потом вот так…
Только ощутив, что я высушена словно кукла, я поднимаюсь и плетусь в ванную.
Сегодня я потеряла все: работу, возможность иметь отца Мии и любовь…
***
В последующие дни я не разговариваю ни с кем. Не беру телефон, не рассказываю, что произошло. Мой мир сужается до Мии и заботе о ней.
Анжела Викторовна уже даже не пытается разговорить меня. Она узнает, что я уволилась, и старается дать мне время прийти в себя. Маше же я просто ничего не говорю, зная нрав подруги.
– Мия, солнышко мое, вставай! – бужу я дочь, поглядывая в окно.
Мне кажется, вот-вот пойдет снег. Даже не заметила, как быстро пришли холода.
– Мамочка, а может, не пойдем сегодня в сад?
– Нет, нужно… Маме нужно искать работу… – шепчу я.
Мы выходим на улицу, и промозглый воздух задувает за шиворот. Я беру дочку за руку и веду к остановке, но тут возле нас тормозит знакомая машина.
Боже…
– Алиса! – выходит из салона Николай. – Садитесь, я подвезу.
– Нет, мы сами…
– Дядя Коля-я-я… – радостно тянет Мия и, вырвавшись из моей руки, бежит к мужчине. – А вы знаете, что Никита извинился? Да, меня больше не обижают! Мама говолит, что это вы помогли!
Коля подхватывает девочку на руки и бросает виноватый взгляд в мою сторону.
– Ты хочешь, что бы я вас подвез к садику? – спрашивает хитрец у дочери.
– Да! Да! – выкрикивает радостно дочь, а я закатываю глаза.
– Это нечестные методы!
– Какие это? – хитро прищуривается Коля.
– Действовать через ребенка, – бурчу в ответ.
Николай пожимает плечами и открывает дверь машины. Я подхожу ближе и вдруг вижу детское кресло.
– Ты был так уверен, что мы согласимся с тобой ехать?
– Нет, но я надеялся…
– Ладно, поехали, – бурчу я и сажусь на переднее сиденье.
Коля заводит мотор и едет к саду, а Мия всю дорогу щебечет, пытаясь выложить всю скопившуюся информацию. Я-то не сильно разговорчивая была последнюю неделю.
– А мама такая глустная последнее влемя! Это потому, что вы ее уволили? – вдруг в лоб спрашивает дочка, а я открываю рот от удивления и в шоке смотрю на Колю.
Тот, ни капли не смущаясь, отвечает:
– Нет, я не увольнял. Твоя мама решила отдохнуть недельку, вот я и подписал ей отпуск. Но время пришло, пора выходить на работу! – Николай робко улыбается, поглядывая в мою сторону, а я только возмущенно вздыхаю.
– Мы приехали, пошли, Мия, – говорю я, как только машина останавливается возле сада.
– Я жду, Алиса! – предупреждает Коля.
– Позже поговорим!
Я веду дочку в сад, отвечая на ее бесконечные вопросы, а вернувшись на стоянку, вижу Николая, все так же ожидающего меня возле машины.
– Алиса, нам нужно поговорить.
– А есть о чем?
– Уверен, – кивает мужчина, открывая для меня дверку.
– Ладно… – соглашаюсь я, чувствуя, что сил на споры совершенно нет.
Мы садимся в салон, и Коля тут же поворачивается ко мне. Во взгляде читаются вина и сожаление, но я знаю, что не буду больше доверять ему. Он хороший манипулятор.
– Алиса, возвращайся на работу. Я же знаю, что ты нуждаешься в деньгах.
– Нет! – категорично отвечаю я.
– Алиса, пожалуйста! Проси что угодно! Но без тебя все разваливается, а другого такого специалиста я не найду! На носу сдача годовых отчетов. Ну кто, кроме тебя, так плотно изучил все вопросы?
Я закусываю губу, понимая, что Николай действительно нуждается во мне. Жаль, что только в рабочих моментах.
– Ладно, ты прав. Я действительно нуждаюсь в работе. Но у меня условие!
– Какое скажешь! – горячо заверяет мужчина.
– Больше никаких намеков, взглядов и тем более прикосновений… – Тут же вспоминаю тот поцелуй, и щеки вспыхивают огнем.
Вот черт, прошу о том, чего сама безумно желаю. Но больше никаких манипуляций.
– Справедливо! – кивает Коля. – Что-то еще?
– Да, мне нужен помощник. Все же одного программиста на такую большую фирму критически мало.
– Да, очень разумно. Я уже решаю этот вопрос! – соглашается Коля, и я немного расслабляюсь.
– Что ж, тогда хорошо. Поехали… – тихо шепчу я, чувствуя, как сердце сжимают ледяные тиски.
Я сама отказалась от него. Сама выстроила четкие, только рабочие рамки и теперь сама же от этого и страдаю. Но ничего, уверена, так будет лучше. Может быть, когда-то я перестану смотреть на него с такой любовью. Должно же оно когда-то пройти – это невыносимое чувство?
Я выхожу на работу, и Николай действительно держит свое слово. Он находит помощника. Им оказывается довольно приятный мужчина средних лет. В отличие от Вани, он ответственно подходит к заданиям и считает меня главной, беспрекословно выполняя все, о чем я попрошу. Немного странно наблюдать такое поведение, поэтому однажды, когда Алексей в очередной раз принес мне кофе и сделал отчет даже быстрее, чем я просила, я все же решила его спросить: