Развод. Ты не уйдешь (СИ)

— Чтобы неповадно было…
— Кинешься в драку, подаришь мне еще один повод держаться от тебя подальше и желать развода.
— Да чтоб тебя! Оля… Что, слюнтяи нравятся?!
— Мне нравишься ты, дурак! И ты нужен мне не по ту сторону решетки, а здесь и сейчас. Уймись, в конце концов. Ты тоже… Тоже делал мне больно, когда позволил думать, будто между тобой и Машкой что-то есть.
— Между нами ничего нет и никогда не было.
— У меня тоже нет ничего.
— Но он хочет…
— Да, хочет. Хочет! А что… Меня нельзя хотеть? Я недостаточно хороша, чтобы на меня обращали внимание мужчины? Я пресная, да? Ты назвал меня скучно! Но я…
— Да замолчи ты уже! — бросает Глеб.
Резко остановившись, он тянется ко мне и набрасывает на губы властным поцелуем. Крепко держит, не отпуская, целует страстно. Его язык толкается в мой рот, губы жалят. Поцелуй горячий и влажный, я чувствую его вкус на своем языке и неожиданно так же жарко отвечаю мужу.
Зло и с немного с отчаянием целую его в ответ, чувствуя потребность в близости. Такую острую и жалящую, невозможно горячую потребность.
— Оль… Олька… Олечка… — стонет Глеб. — Ты что творишь? С ума меня сводишь… Моя. Навсегда моя…
Глеб шепчет с отчаянием, вгрызается в мой рот поцелуями, я таю от его напора, отвечаю так же жарко.
— Я тебя не отдам! Никому не отдам! Слышишь?!
— Не отдавай, — сдаюсь. — Глеб…
— Ну, что? Что, Олька?! Завела меня… До трясучки. До белого каления доводишь. Издеваешься?
— Хватит. Не сходи с ума, — шепчу в его губы.
— Как? Я хочу тебя… Мне крышу сносит.
— Остынь.
— Нет, горю. Остыть могу только в тебе.
Мои щеки заливает краской смущения и желания.
— Глеб… Нам ехать пора.
— Нет. Ответь. Ты хочешь меня?!
Дыхание перехватывает.
— Глеб! Это нечестно…
— А что, по-твоему, честно? Заигрывать с другим мужчиной за моей спиной.
— Я не заигрывала.
— Но и не оттолкнула.
— Да. Мне было плохо. Плохо от всей гадости, которую ты мне говорил, делал, угрожал… Иван проявил сочувствие и внимание, ничего не просил взамен. Мне с ним спокойно.
— Потому что тебе на него плевать. Вот почему тебе спокойно.
— А рядом с тобой — бывает больно.
— И мне, Олька… И мне с тобой — больно. Потому что люблю… И не хочу потерять.
Еще раз целуемся. На этот раз инициатива принадлежит мне. Глеб отвечает, гладит меня всюду, углубляет поцелуй. Неожиданно я чувствую, как его пальцы расстегивают мои джинсы и ползут под белье.
— Глеб…
— Тихо. Просто наслаждайся…
— Глеб, я…
— Да, ты… Сладкая, горячая, моя любимая девочка… Ох, как я тебя хотел всегда… И сейчас…
Его руке ужасно тесно, но это не мешает Глебу меня ласкать. Я сдаюсь под напором его поцелуя и горячих ласк, от которых растекаюсь почти сразу же, испытав мощный взрыв удовольствия.
— Соскучилась?
— Да… — всхлипываю, принимая его ласки. — Даааа…
— Какая красивая ты у меня. Самая лучшая…
***
Эти несколько минут сумасшествия в машине на обочине. Я потом понимаю, что нас могли видеть те, кто проезжал мимо, и смущаюсь еще больше.
— Нас могли видеть. Видеть, как мы…
Голос срывается. В какой-то момент я сама потянулась к мужу, он помог мне расстегнуть его джинсы, и мы снова забылись, ласкаясь так, словно впервые получили доступ к телу.
— Это самый горячий петтинг, что у меня был, — признается Глеб.
— Теперь у меня такой вид… Потрепанный!
— Такой и должен быть у жены, любимой своим мужем.
***
Приводим себя в порядок, едем в участок. Глеб держит меня за руку, переплетая наши пальцы.
Показывают задержанного. Ему за тридцать, мускулистый, лицо немного неприятное. Нет, не видела его раньше!
— Знаете его? — уточняет Иван.
Он спрашивает у меня и у Глеба, потом опускает взгляд, скользнув по нам.
Кажется, догадался, что мы снова близки.
— Нет, я его точно не знаю. А ты?
Глеб тоже отрицательно качает головой.
— Это всего лишь исполнитель, он же незадачливый любовничек одной особы…
  
Глава 31
 
Ольга
Иван делает паузу. Нетерпение во мне достигает критической отметки. Пульс учащается, в голове — столько мыслей, не передать.
 
— Не тяни кота за яйца, скажи, как есть! Без театральных пауз, ты не на сцене! — негромко, но с силой произносит Глеб, добавив. — Заставляешь нервничать… мою беременную жену!
Черт, а…
После этих слов Глеб демонстративно опускает ладонь на мой живот, поглаживая его, и смотрит прямо Ивану в глаза. Всем видом показывает, что это — его, что я принадлежу ему, что мы снова вместе.
В машине, кажется, мы сошли с ума по-настоящему, сорвавшись! Так вкусно и сладко было принимать его ласки, ставшие более острыми, искренними. Со вкусом и пониманием, что означает потерять… С осознанием всей ценности нашей любви и страсти, что до сих пор полыхает между нами.
Иван едва заметно качает головой, в светлых глазах мелькает сожаление. Мне жаль, но мы не пара, и я считаю, что нехорошо давать ему надежду на большее, когда я люблю своего мужа. Просто у нас сложный период… И все очень зыбко, но убегать от проблем уже не хочется.
Мы должны справиться со всем вместе. Вдвоем.
Рука об руку, как клялись когда-то…
— Перед вами Дмитрий Горовой. Любовник Татьяны Знаменской. Уверен, вы ее хорошо знаете.
— Любовник Татьяны?! — ахаю я. — Но как… Я и не знала, что у нее есть любовник!
— Есть, — кивает Иван. — Мне сразу показалось подозрительным то, насколько вовремя появилась подруга. Однако потом открылись новые данные, и круг подозреваемых расширился. Мотивы напасть были у многих. Я зацепился за твои слова, — обращается ко мне. — Когда Татьяна рассказала тебе о любовнице Глеба, которой он выбирал машину. Кстати, Мария сдулась, скажем так, очень быстро. В чем только не призналась, но у нее кишка тонка напасть и быть рядом с этот момент… Плюс она была в офисе во время нападения. Вернемся к словам твоей подруги. Татьяна якобы присматривала машину со своим мужем. Но он был очень удивлен, когда я рассказал ему об этом. Поклялся, что не был в тот день ни в каком салоне по продаже автомобилей. Вот тогда я понял, что человек, который больше всех врет, и врет нагло, в лицо, это подруга. Та самая подруга…
— Танька! — повторяю я. — Глеб! Ты можешь в это поверить?!
Глеб вздыхает тяжело:
— Знаешь, я в отца верил, как ни в кого другого, а он на старость лет учудил и втянул меня в свои грязные разборки… Я уже ничему не удивлюсь, честно. И если уж на то пошло, Татьяна просила у меня денег взаймы… Крупную сумму. Она юлила и не говорила, зачем ей деньги. Это показалось мне подозрительным, я ей отказал.
— Дмитрий Горовой интересовался покупкой машины в кредит. Нужен был довольно крупный первоначальный взнос, — поясняет Иван. — Любовники искали деньги разными способами. По их мнению, удачно подвернулось, что у вас похороны, в квартире — никого.
— Вот подлая! Подлая гадина! — расстроившись, я вытираю слезинки, выкатившиеся из глаз. — И она точно знала, что нас нет, что мы с тобой в ссоре! — смотрю на Глеба.
Муж обнимает.
— А еще у нее были ключи… Я сама ей их давала, когда мы уезжали всей семьей на выходные. Просила поливать мои цветы и давать корм рыбкам. Бессовестная!
— Они были вдвоем. Решили поживиться, зная, что у вас имеются средства.
— Вот только я убрал все ценности в ячейку, и чем они там поживились? Мелочевкой! — Глеб ругнулся. — Бл…дина! Из-за дешевки на срок нарвется! Нарвется же? — интересуется он, строго взглянув на Ивана.
— Обязательно. Она во всем созналась, возможно, адвокат будет настаивать на смягчении вины. Но, как ни крути, их было двое, а это уже сговор…
Эмоции бурлят. Я все никак не могу успокоиться. Злюсь и корю себя за то, что не разглядела в Таньке подлость!
Выходит, она все время нашей семье завидовала и была не прочь погреть руку в кошельке нашей семьи. Глеб отказал ей, и она решила, что стоит взять желаемое любым путем!