Время для жизни (СИ)

Она негромко засмеялась и ткнула кулачком его в живот:
- О-о-о! И мышцы есть! Интересно-интересно. Спортом занимаешься?
Он взглянул на лестницу – «уже поднялись?», потом взяв ее за руку, подтянул ее к себе и прижав, крепко поцеловал в губы. А она – и не сопротивлялась! Но через пару секунд отодвинула его от себя:
- Ну вот! Нахал! Всю помаду стер!
Лестница была довольно узкой, с двумя короткими пролетами и крошечной площадкой между ними. Иван пропустил Варю вперед. Ступеньки были круты, а ее юбка довольно узкой. С улыбкой посмотрев на него, она пальцами приподняла юбку и медленно стала подниматься по лестнице.
«Кто и кого соблазняет? Я – ее, или она – меня?». Ножки приоткрылись намного выше коленей.
«Да… ножки чуть полноваты, но формы – очень соблазнительные!».
- Ваня! Хватит пялится на мои ляжки! Это – бессовестно, между прочим! – чувствовалось, что она улыбается.
В пару шагов он догнал ее, и запустил руку между ног. Выше, выше – до самой попы. Она на секунду приостановилась, потом все же легонько шлепнула его по руке:
- Ну, это уже совсем неприлично! Перестань! – ага… а сама это чуть слышно прошептала. Что же не кричишь, не возмущаешься?
Он придвинулся к ней еще ближе и шепнул:
- Как я тебя хочу! У меня голова кружится!
Она - так же шепотом:
- Мало ли кто и чего хочет! Прекрати, имей совесть!
Он приподнялся, держась за перила, придвинулся к ее ушку губами и сказал ей, что у него выросло на том месте, где раньше была совесть.
- Вот же хам! Иван! Ты переходишь границы, остановись!
«М-да… что-то и правда меня занесло!».
- Извини… и правда, что-то я… но ты сама виновата! Зачем ты такая красивая? О! кажется есть пара новых строк! – он опять придвинулся к ней и прошептал, про то, что нельзя быть на свете красивой такой!
Она повернулась и с удивленным интересом посмотрела на него.
Тут их, такое интересное общение, прервал альфонс Игорь:
- Иван! Варя! Ну, где вы там потерялись?
Она стиснула его кисть своей рукой и быстро простучала каблучками вверх по лестнице.
Иван чуть задержался. «Ага, а юбку сейчас уже и не приподнимала! То есть – и с начала не было такой необходимости? О женщины! Вам имя вероломство!».
Стараниями Ивана, в кабинете Ильи был вновь восстановлен порядок. Из шкафа он достал тарелку с бутербродами, бутылку вина, шоколад.
- Извини, Илья… а то – командую тут, как у себя дома. Но, ребята, не знаю как Вы, а я – зверски проголодался! Давайте перекусим, а потом и делами займемся. Согласны? Сейчас я еще чайник на керосинку поставлю!
Он сбежал вниз, заскочил в свою комнату и попросил зашедшего сюда Якова:
- Яков Степанович! Там к директору гости приехали – по поводу концерта договариваться. Я здесь чайник поставлю, ты присмотри, пожалуйста, а как закипит – крикни меня, я сразу прибегу.
Так же бегом вернулся в кабинет директора.
- А здесь у тебя, Илья, миленько так…, - услышал он последнюю фразу Вари.
«Вот так оставь Илюху одного с ними – так одна соблазнит, чего доброго! А второй – «разведет», как кролика!».
Он уже давно приметил, что здесь люди… нет, они вовсе не были глупее или ограниченнее тех людей – в будущем. Но были они здесь… неторопливые какие-то, и на слова, и на мысли, и на поступки. Поэтому, наверное, все, что делал Иван, казалось окружающим эдаким напором, постоянным движением, а то и хаосом.
«Ну – что выросло, то – выросло! Как сказал поэт: «И жить торопится, и чувствовать спешит!».
Когда он зашел, Игорек уже что-то активно «впаривал» в уши директора, невзирая на его вялые возражения.
- Что-то я не понял? Мы же вроде бы решили прерваться на перекус и чай, а ты, Игорь, опять о делах?!
Он открыл вино, чуть понюхал его.
«Вроде бы и неплохое…».
- Извини, Варя, я в винах этих – ничего не понимаю. Вот – купил, что показалось получше, - он посмотрел на женщину. Та в ответ, неопределенно махнула рукой, типа – «пойдет!».
- Ну что – попробуем? – фужеров у Ильи, конечно же, не было. А Иван – не догадался посмотреть в бакалее. Пришлось разливать по чайным кружкам. Варе выделили ту, что была поприличнее. Пригубил вино.
 
«А что – красное полусухое. Название – вообще ни о чем не говорит! Ну, так… в меру терпкое, чуть сладковатое, с приятным ароматом и привкусом. Нормальное вино!».
Выпив вина и слопав бутерброд, Иван закурил, поглядывая на присутствующих. Илье, понятно, все происходящее не нравится, и только в силу необходимости, он терпит гостей. Варя как-то ушла в себя, задумавшись, и чуть улыбаясь, помалу прихлебывая вино. Вот Игорь – тот тоже недоволен, но причина явно не идентична недовольству Ильи. Похоже, что присутствие Косова прохиндею сильно мешает.
- Ну… давайте я начну. Если никто не против! У нас есть несколько новых песен, которые нужны и тебе, Игорь, и тебе, Варя. Нам нужно – ваше участие в концерте. Причем, не просто участие, так – номер отбыл и до свидания! А нужен нам хороший концерт! Потому – от вас работа, это – понятно! От нас… Илья пообещал эти песни. Так мы с ним изначально и договаривались. Но ситуация – несколько изменилась. Свое предложение мы сделали, еще фактически не имея этих песен в готовом виде. А сейчас понятно, что они получились – неплохие. Да что там, неплохие! Хорошие песни получились! И ты, Игорь, это прекрасно понимаешь! Поэтому, первоначальная концепция нашего предприятия – несколько видоизменилась. Мы не будем передавать Вам песни – навсегда и безвозмездно!
«О как! Как все вскинулись-то! Игорь с возмущением, Варя – тоже, пусть и более спокойно. Даже Илья и то пялиться на меня с недоумением!».
- Хорошие песни, которые востребованы людьми, основа благосостояния артистов, которые их исполняют, не так ли? Я понимаю Ваше возмущение. Но, согласитесь – поиметь с нас шлягеры, так их кажется называют, за полтора часа работы? Те песни, которые будут вам приносить доход, причем – хороший доход и долгое время, за полтора часа работы? Извините, но жизнь нас учит чему? А учит она тому, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке!
- Илья! Я не понимаю, кто здесь директор, ты, или вот этот наглый юноша? – влез со своим недовольством «альфонс».
- Игорек! Вот тут ты конкретно не прав! В некоторых кругах говорят, что «наглость – это второе счастье!», назвав меня наглым юношей, ты, по факту, назвал меня – счастливым юношей. Причем – выразил недовольство! Ты завидуешь моему счастью? Так что ли? Так зависть – это плохое чувство! И еще как говорят – «завидуй молча!». Далее, здесь в нашем разговоре – нет ни директора, ни подчиненного. Есть два соавтора хороших песен. И к чему ты подталкиваешь Илью? Чтобы он забыл, что он мой соавтор, и включил «административный ресурс»? Так Илья не такой человек, совесть у него есть! – ну вот, Илюха смутился, и злобно покосился на Игорька, что и требовалось!
- Игорь! Я не хочу ругаться, но свои и Ильи интересы я готов отстаивать! И что в этом плохого? Я уже понял, что, в сфере культуры отношения между творческими людьми сродни паукам в банке. Это как пойти стричься к хреновому, но наглому мастеру – так подстригут, что хоть уши бы целыми остались!
Тут Иван поймал на себе взгляд Игоря.
«Ути-муси-пуси! Какие мы злые, как мы желваками-то двигаем! Как бы у Игорька так морду не переклинило! Ага… решил взглядами пободаться? Ну – давай!».
В прошлой жизни Елизарову приходилось встречаться с разными людьми – и с жуликами всех мастей, и с «братвой», и представителями других силовых структур. Из этого он вынес несколько уроков – нужно уметь, в определенных ситуациях, конечно, взглядом показать способность и желание действовать – жестко, грубо, напролом!
Как говорил как-то ему знакомый «фобос», из «тяжелых», во время командировки в горах Ичкерии - «чтобы «на базаре» не съехать – дави врага взглядом!». На вопрос – как это?
Ответил:
– Смотри ему в глаза, не отводи взгляд, вызови в себе, внутри, желание убить оппонента! Злость, бешенство, готовность идти до гонца! Даже – пусть ценой собственной смерти! Но есть нюанс – делай это только глазами! Не корчь морды – иначе это будет воспринято, что ты – псих! А от психов, в таких ситуациях, стараются избавиться радикально! Псих – значит ты – недоговороспособен! Значит, ему, чтобы выжить – нужно убить тебя!