Алекс (СИ)
— …ещё целуй… — шепчу, задыхаясь, как только его губы отрываются от моих. — …ещё, Алекс…
В этот раз он не щадит меня. Обезумев, вгрызается в мой рот так жёстко, будто я провинилась перед ним. Кусает до боли чувствительную плоть, сковывая бедро стальной хваткой. Пальцы Лекса впиваются в мышцы ноги, словно волчий капкан, до синяков, до желания вытолкнуть из груди пронзившую эмоцию. Бешеный! Волнующий! Такой горячий и родной. Языком доводит до исступления, вынуждает зайтись в протяжном стоне от накатывающих спазмов внизу живота. Ещё миг, и я увижу небо в алмазах…
— Простудишься, Софи… — возвращает меня с небес на землю, обжигая губы шёпотом. Зализывая жжение, захватывает их в очередной, но, к сожалению, очень короткий плен. — Пора выбираться отсюда, — решает за нас обоих, поднимаясь на ноги, утягивая меня за собой.
— Всё равно я ещё злюсь, — обиженно ворчу, принимаясь стряхивать с себя налипший снег.
Алекс, довольно улыбаясь, решает помочь.
— Ай, Волк! — вскрикиваю, как только его тяжёлая ладонь прикладывается к моей попе. — Варвар!
— Будет тебе уроком, Ведьма, — нагло заявляет паршивец. — Перед тем, как поднять на меня руку, дважды подумай: стоит ли рисковать своей задницей.
***— А я уже подумала, — отвечаю, ловя взглядом ещё пару летящих кресел над головой. Жуть. Меня снова передёргивает от страха. Тело пронзает иголками. Рвано втягиваю воздух, ёжусь, кутаясь в воротник пальто.
— Не смотри туда. Всё обошлось. Так что ты решила? — пытается меня отвлечь.
— Что ты к ней слишком неравнодушен, — возвращаю внимание Волку, замечая искры в его глазах. Опять что-то вообразил, гад бессовестный. Но какой же красивый гад! — Рискуй, не рискуй — всё равно найдёшь повод её отшлепать…
— Идём, Софи. Нужно посмотреть, что там твориться на точке, может помощь людям нужна, — Алекс поправляет на своём плече мой рюкзак, который каким-то чудом остался при нём, берёт меня за руку и тащит на верх.
Я едва перебираю ногами, прилично проваливаясь в снег, но садиться мужчине на спину было бы сверх наглостью, поэтому молча плетусь сзади, поскальзываясь, то падая на одно колено, то на другое, но упорно стараюсь вскарабкиваться по горе в сторону цивилизации, откуда до сих пор доносятся ужасные крики, и творится что-то противоестественное, за гранью нормального.
— Прыгайте!!! — орёт мужской голос. — Прыгайте!!!
Не все находят смелость соскочить на скорости в пропасть. Кресла доставляют людей прямиком в эпицентр бедствия, где стоит оглушительный грохот железа и визг до смерти напуганных пострадавших. Они сбиваются в кучу, создавая месиво, расплющивая под собой лыжников.
Прикладывая последние усилия, наконец, мы выбираемся на ровную поверхность. Охваченная паникой от увиденного, крепко вцепляюсь в рукав его куртки и кричу:
— Лекс, не ходи туда! Не нужно! Я боюсь за тебя! Сейчас приедут спасатели!
— Осторожно! — рычит в ответ, оборачиваясь и дёргая меня на себя.
Мы отвлекаемся на пару секунд, теряем бдительность. Лыжня летящего на скорости спортсмена цепляет мою одежду и я дёргаюсь, наскакивая на очередное, внезапно примчавшееся кресло. Меня затягивает в круговорот, сбивает с ног и тащит по снегу, как космонавта на тренажёре. Отшвыривает под гору металла, словно тряпичную куклу. Вскрикиваю от удара и пронзившей меня боли.
— ААААА!!! — взрывается диким рёвом Алехандро, бросаясь мне на помощь. — Софиии!!!
Как только его руки исправно вытаскивают моё тело из-под груды металла целым и невредимым, Волка задевает очередной железной массой, ударом отбрасывая в сторону на несколько метров от меня. Грохнувшись о землю, Лекс замирает…
— Нееет!!! — моё горло прорезает оглушительный вскрик. Слёзы тотчас затуманивают глаза. К горлу подкатывает ком страха.
Не помню, как бежала к нему, как падала перед ним на колени и, обхватывая ладонями родное лицо, целовала и шептала не пойми что, стирая пальцами ручеёк крови на лбу и капли своих пролитых слёз:
— Ты, правда, в меня влюбилась? — прийдя в себя, со стоном задаёт вопрос. Разряд тока неожиданно врезается в моё сердце. Боже… Я ничего не помню… Я была не в себе… — Ну-ка, ну-ка, повтори то, что ты только что шептала.
Распахиваю заплаканные глаза ещё шире, попадая в плен любимого взгляда: тёплого и в то же время чересчур сосредоточенного на мне.
Оглядываюсь по сторонам на снующих по периметру врачей INEM. Наконец, очередь доходит и до нас. Виновато прикусываю губу, пытаясь отползти в сторону, но Лекс тут же ловит меня за запястье и дёргает на себя, вынуждая лечь на него плашмя.
— Пока не услышу, не отпущу, — рычит мой Волк.
Игнорируя медперсонал, обхватывает затылок стальными пальцами, заставляя прижаться губами к его губам. Объятия на пояснице становятся крепче. Наглый контуженый пялится в душу так проникновенно, что у меня не остаётся ни единого шанса соврать:
— Кажется… я влюбилась в тебя, Акела… — сглатываю и замираю, едва дыша. Не верю, что пришлось вот так внезапно оголить перед ним свои чувства.
— Ты напугала меня до смерти, Софи… — целует мягко мои губы, прикрывая потемневшие глаза. Следую за ним в другую реальность, на какое-то время растворяясь в нежности мужчины. — Так тебе кажется или всё-таки..?
— Влюбилась… — шепчу, окончательно теряя голову от обрушившегося на нас счастья…
Глава 28. С Рождеством, любимый
Алекс.
После того, как нам удалось избежать госпитализации, я твёрдо решил забрать Софию и свалить отсюда домой. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше! С нас достаточно гор.
Чертов уикенд чуть не стал последним для меня и моей любимой занозы. Невероятным чудом удалось избежать трагедии в канун праздника. Я едва не потерял самый дорогой рождественский «подарок» от судьбы.
Она свалилась на мою голову так внезапно, пленила меня за каких-то пару дней. Лучших и самых безумных дней в моей жизни…
Когда, окрылённый радостью, целовал её на глазах у публики, был спокоен. Прийдя в шале, запаниковал. У меня случился откат. Эмоции, пережитые там, в адском «месиве» вспыхнули с новой силой, и я не смог расслабиться даже после дозы принятого спиртного.
— Собирайся, — сообщаю, опуская со стуком на барную стойку пустой бокал.
Горячий душ не помог мне прийти в норму. Как был напряжен, таким и остался.
— С ума сошёл? Я не хочу никуда уезжать на ночь глядя, — возмущается София, вытаскивая продукты из холодильника. Захлопывает ногой дверцу и с твёрдой уверенностью добавляет:
— Я буду готовить ужин. Располагайся и включи телевизор.
Сгружает контейнера с едой на кухонную столешницу и принимается распечатывать мясо.
— Merda… — не сдерживаю ругательство. Ну что за упёртая женщина?
Когда-нибудь я перегну несносную через колено и выпорю её соблазнительную задницу, что сейчас так заманчиво мельтешит у меня перед глазами, выглядывая из-под края футболки. София после душа надела на себя мою вещь, от чего стала ещё сексуальнее и желаннее.
Подхожу к ней сзади и заключаю в ловушку, ставя руки на столешницу по обе стороны её талии. Провожу носом по изгибу шеи, едва касаясь мелких волосков. Её кожа тотчас покрывается мурашками. Софи замирает, выпуская нож из руки. Тот с грохотом опускается на прохладный мрамор, а я вдыхаю сладкий аромат, впускаю его в себя, позволяя растекаться по венам.
Похоть мгновенно воспламеняет кожу, разгорается во мне нестерпимым желанием опустить девочку грудью на стол и взять без лишних прелюдий. Так, как я люблю: ворваться резко и глубоко, чувствовать её всю под руками. Чтобы едва дышала подо мной, захлёбываясь острыми ощущениями…
Боль в пояснице не вовремя напоминает о себе, и я всего лишь прихватываю кожу зубами, слегка оттягивая и отпуская. Затем повторяю охрипшим голосом:
— Я сказал, мы уезжаем, — прикасаюсь лбом к её затылку, с трудом подавляя в себе жажду секса. — Что тебе непонятно, малыш?