Прорыв (СИ)

— И после такого, вы смеете называть себя служителями Добра и Правды? — Скривив лицо, кивнул на столик американец.
Говорил он вполне чисто по русски, но Иван, почти не сомневался в страновой принадлежности вражеского гостя.
— Добро должно быть с кулаками! — Пожал фагоцит плечами. — Иначе, Зло его сожрёт! Я служу справедливости, для обозначения которой, в вашем языке, даже слова не существует, как и самого понятия. Так что не пытайся меня усовестить, или разжалобить. Не получится! А вот ответить на мои вопросы, придётся!
Следующий час, пленных вдумчиво, под запись, на диктофон, расспрашивали пытаясь вытянуть из них максимум информации и вообще, определить степень информированности. Задерживаться надолго на месте было сочтено слишком опасным, тем более парочке бандитов звонили на мобилный.
По истечении часа, главный, определив наиболее ценных языков, приказал.
— Этого ликвидировать. Остальных, пакуем и вывозим на базу. Они, слишком много знают, тут и за сутки всего не разберёшь!
Каждый из захваченных пленников дал море имён и информации о проворачиваемых коррупционерами области тёмных делах. Кто, как, связи, методы, крышу на федеральном уровне, прикормленный криминал работающий на подхвате. Многочисленных родственниках, так или иначе участвующих в различных схемах по отмыванию и легализации уворованного. Не меньше дал и американец, раскрывший, пусть и частично сеть и методы работы иностранных кураторов, так же, вовсю коррумпировавших российских чиновников, помогая тем вывозить награбленное за границу. А кроме того, помогавший создавать местный аналог эскадронов смерти, для ликвидации политических врагов.
И ведь пятнадцати лет не прошло с крушения Союза, размышлял Иван слушая показания чиновничьей братии, а уже так скурвились. Многие успели побывать коммунистами, кто то комсомольцами, а оказались на поверку, отъявленной мразью не испытывающей никаких угрызений совести по разворовыванию национальных богатств и более того, не чурающихся откровенного грабежа и убийств ради наживы.
— Что с ними собираетесь делать?
Поинтересовался предприниматель, когда плотно упакованные в коконы тела, фагоциты грузили в машину.
Главный фагоцит внимательно посмотрел на предпринимателя и решил честно ответить.
— Вытянем всю доступную информацию и прикопаем в лесочке, или на болоте. А что ещё с такими делать? Отдавать их нашему государственному кривосудию? Не смешно ли? Через короткое время они снова выйдут на свободу и примутся за старое. Только будут ещё злее и беспринципнее! Этих тварей надо выпалывать, без всякой пощады. Они, о пощаде, о людях, даже не задумываются. Так почему мы должны их жалеть?
Предприниматель хмуро выслушал фагоцита и кивнул соглашаясь. Сам он, лишь чудом избежал той же участи и не склонен был к сантиментам в отношении этих людей.
— Те, кто грубо преступает закон, начинает убивать и калечить судьбы людей, лишают себя неприкосновенности. До кого вовремя не дойдёт, пополнят собой некрологи. Во многих областях, начало доходить. Но у Вас, какой то край непуганых и в край оборзевших тварей. Будем выпиливать…
Главный фагоцит грустно вздохнул.
— Жалко на верховных тварях лежит табу. Но если их подчинённых, как следует запугать неизменным возмездием, глядишь и верховные ничего сделать не смогут. Хорошо бы на выборах победил наш кандидат, тогда бы не пришлось городить такие сложности…
  
Глава 22
 
Пока на политическом поле России шло яростное рубилово с переменным успехом, обе стороны несли тяжкие потери, я занимался гораздо более приятным для меня делом научных изысканий. Не сам конечно же, какой из меня учёный, скорее администрированием, что тоже, было очень важно. Сколько важнейших научных открытий и целых направлений науки было потеряно или упрятано под сукно! По разным причинам. От обычного идиотизма маститых учёных, дающих оценку разработкам непризнанных гениев, до их же зависти и попытке утопить конкурентов. Но самым главным, зачастую, выступал банальный капитализм! Очень многие разработки, несли так называемый «закрывающий» характер, обесценивая своим появлением, целые сектора и отрасли экономики.
 
Вот к примеру, появились некие капли восстанавливающие зрение. Стоят недорого, а в результате, целая отрасль офтальмологии, производство очков, линз, становятся ненужными. А у кого то, в это дело вбуханы миллиарды! Ещё вчера, фирма выпускавшая приборы для зрения стоила пять миллиардов, а сегодня, с появлением новых капель, уже сто миллионов. Обидно ведь! А что бы убрать, или опорочить изобретателя, нужно не так много денег. На порядки меньше, чем потери от обесценивания активов.
Или ещё пример. Сделал некий профессор себе в своё время имя на каком то открытии, либо просто развивал некую теорию в своих работах, писал диссертации, получал звания и регалии, а потом вылезает некий Ваня со своим изобретением, которое в корне противоречит его теориями и всему тому, чему профессор десятилетиями учил студентов. И как тут поступить заслуженному старичку? Признать выскочку? Да ни за что! Ясно же что это шарлатан, самозванец и неуч. Он, Прохфесор, имеет учёную степень и авторитетно заявляет, что всё это шарлатанство! И побоку что прибор, или технология безвестного Вани работает и в разы эффективнее всего того, что успел наизобретать за свою жизнь маститый учёный. Кому поверят скорее? Естественно осенённому званиями деятелю науки. Чиновникам так проще. С безвестным Ваней ещё не всё ясно, а тут, всегда можно сослаться на авторитет, так сказать, подстелить соломки. А большинство политиков, обычно, в науке, ни уха ни рыла, сами привыкли полагаться на авторитетов. Дерзких и любознательных единицы и им, как правило не до того, всю энергию поглощает борьба за место под солнцем, да и с ресурсами на воплощение изобретений затык. Вот и пылятся они годами и десятилетиями в безвестности. Изобретатели гибнут, кого то намеренно убивают, документация теряется и приходится начинать мучительный процесс с начала. Сколько всего наизобретённого в 20 веке просто пропало из за равнодушия и сознательного саботажа со стороны власть предержащих, и ещё больше, большого бизнеса⁈
Вот я и решил поплотнее заняться этой темой. Дабы не пускать всё на самотёк. Политикой, было кому рулить и без меня. От меня лишь требовалось держать руку на пульсе и приглядывать за исполнителями. Благо идейных в нашем стане было в достатке. Они и без всяких понуканий отрабатывали на все сто. Да так, что я бы сам, так никогда не смог, надо признать честно. Подковёрные игры, война разведок, диверсии и контрдиверсии, идеологическая работа, везде были свои профессионалы которые со знанием дела отрабатывали свою задачу. Да не просто отрабатывали, а с огоньком и явным удовольствием. Идеологическая составляющая была тут не на последнем месте. Венедская аристократия, да и просто военные, откровенно презирали новые Российские власти, этих слабоумных жуликов и воров по какой то неожиданной прихоти судьбы, получивших власть на развалинах поверженного Колосса. Но, продолживших, как и их предшественники с упорством оголодавших крыс, разъедать собственный дом подтачивая его изнутри, таща всё, что плохо лежит, мало заботясь о будущем. Вернее, даже не понимая, к чему ведут все их дела. Хотя, было и в этом сомнение. Зря что ли они, всё уворованное с таким маниакальным упорством тянули на Запад? Чувствовали что этот грабёж не пройдёт для страны даром, или боялись, что эту лавочку, рано или поздно прикроют и кое кого, призовут к ответу? Или этого требовали их Западные хозяева? Ведь Государственные резервы, с таким же маниакальным упорством, тоже складировались у потенциального врага! В Венедском обществе все это прекрасно видели, тем более, мы не боялись раскрывать суть вещей просвещая даже тех, кто не больно то интересовался вопросом. Работа против прогнившей системы соседнего государства, для многих, особенно из числа русских, стала личным делом, выполняемым на совесть и с полной отдачей.