Трофей Степного Хана (СИ)

Хотел было приказать нагнать степняка, у него даже хищно сжались пальцы. Но передумал. Самозванец, явившийся за женщиной, был жалок. В его глазах эмир видел одержимость. Эта одержимость убьет его раньше, подумал он, и отправился на обед.
Настроение у Микдада было хорошее. Мелькнула мысль пригласить на обед женщину, однако эмир решил, что не стоит спешить. Пусть все идет своим чередом. Медленно и постепенно. Он не хотел потерять ни крупицы удовольствия, а в том, чтобы не торопясь загнать в ловушку эту пугливую добычу, была особая приятность.
Завтра он пригласит ее на прогулку.
***
С того момента, как один из патрулей привез стрелу с посланием от вождя даулетов, отсчет времени пошел на удары сердца.
Джейдэ писал: «Твоя жена в Керканде, гостья во дворце эмира. Если она нужна тебе, приходи и забери».
Ударом было, что Алия так далеко, но теперь, когда он знал, Тэмир хотел выступить немедленно и идти прямым маршем. Но тут вмешался Забу-Дэ. Темник редко возражал, обычно все решения Тэмира принимались безоговорочно. А в этот раз заспорил.
- Как ты собираешься проходить через стену хазиев?
- Воротами, - проговорил Тэмир, глядя на темника исподлобья.
- Вэ-э! Ты не знаешь эмира, а я знаю этого сукиного сына. Эмир хитер. Он закроет ворота.
- Тогда мы прорвемся через них!
- Вот именно! Но для этого нам будут нужны... - старый темник подался вперед, его глаза-щелки неожиданно расширились, и он выдал: - Бүслэлтийн ходолгүүр*! (осадные машины)
Спорили еще долго. Строить осадные машины решено было на месте, лес на землях хазиев есть, но взять больше сменных лошадей.
В итоге они все-таки выступили.  
Семь минганов и гвардия, два мингана оставили охранять становище. Тэмир отчаянно спешил, а Забу-Дэ с того момента, как они вышли в этот поход, как будто помолодел и выглядел крайне довольным. Когда мрачный хан, которому все время казалось, что идут медленно, в очередной раз проезжался вдоль войска и возвращался на свое место, старый темник косился на него лукавым глазом. Один раз не выдержал, проскрипел:
- Великий хан, твоя охин-луу дождется тебя, не бойся.
Тэмир не ответил, слишком много чувств переворачивалось в душе. Он ни на миг не усомнился в жене. Но его беспокоил эмир.
Больше об этом разговор не заходил. Говорили только о том, что касалось плана военной операции. Наконец на восьмой день на рассвете они миновали красную пустыню. Оставалась половина дневного перехода до земель хазиев.
***
Новый день обещал быть теплым и солнечным. Эмир Микдад закончил завтракать и отправился приглашать гостью на прогулку. И, пока шел, вспоминал прошедший день.
Вчера он тоже водил ее на прогулку. И да, он неплохо подготовился. Для начала распорядился, чтобы ее собственную одежду забрали, а взамен ей прислал новую. Более роскошную. И с прозрачной вуалью. Ему нужно было видеть ее лицо.
Он хотел показать ей дворцовый сад. Садом своим эмир по праву гордился, у него были собраны редчайшие цветы во всего света. Искусные садовники трудились, чтобы все это радовало его глаз. И здесь было действительно красиво. Проходя мимо мраморного бассейна, он не удержался, спросил:
- Приходилось ли тебе видеть нечто подобное, ханша?
Эмир ожидал восхищения, а женщина просто кивнула:
- Да, великий эмир, приходилось.
Микдад был слегка задет, однако не подал виду. Спросил:
- И где же, если не секрет?
Она взглянула на него и ответила:
- Там, откуда я родом.
Ответ его не удовлетворил, потому что породил еще больше вопросов. У нее светлые волосы и белая кожа, как у северянок, а эти растения растут только на юге. И если она видела нечто подобное, то...
Эмир терялся в догадках. Подобный сад мог себе позволить только царь царей. Простолюдинкой женщина не выглядела, слишком независима. Но Микдад знал всех царей в округе и не помнил, чтобы у кого-то из них бы была такая дочь. Будь это так, он женился бы на ней первым.
«Кто ты и откуда, ханша Алия?» - хотелось ему спросить.
 
Однако мужчина понимал, что время откровенности еще не пришло. Этот вопрос он задаст ей, когда уложит ее в свою постель.
А сегодня он собирался показать ей жемчужину жемчужин - внутренний гаремный садик. Ради этого он запретил в этот день своим женам и наложницам его посещать. Они будут там одни. Пусть посмотрит на эту восхитительную роскошь, это создаст у нее иллюзию исключительности. Эмир прекрасно знал, насколько это важно для любой женщины.
Не успели они подойти к ажурным воротам гаремного садика, как сзади послышались быстрые шаги. Эмир резко обернулся, за их спинами стоял визирь и с ним командующий войсками.
- В чем дело! - вспылил Микдад. - Я же сказал, чтобы меня не беспокоили по пустякам.
- Великий эмир, - склонился главнокомандующий. - Новость срочная, не может ждать.
Эмир напрягся, ощущая неприязнь и досаду. Они выбрали самый неподходящий момент! А женщина напряженно прислушивалась и переводила взгляд с него на визирей. По-хорошему, ее бы следовало отправить отсюда, но он не желал прерывать прогулку.
- Я слушаю, - бросил Микдад, поворачиваясь вполоборота.
- Великий эмир, к стене приближается большое войско степняков, - проговорил командующий войсками.
Женщина беззвучно ахнула и поднесла руку ко рту. В этот момент эмир Керканда почувствовал, что его начинает душить ярость. Он повернулся к командующему  и резко спросил:
- Мой главнокомандующий не знает, что делать в этом случае?
Мужчина побелел и дернулся, как от пощечины, а потом молча склонил голову, развернулся и ушел. Остался главный визирь, его бегающий взгляд все время останавливался на женщине и снова возвращался к нему, как бы намекая, что у него есть разговор наедине.  Однако эмир уже знал, о чем тот станет говорить.
Махнул рукой:
- Оставь нас.
Проследил, чтобы тот убрался, и повернулся к женщине:
- Ханша Алия, продолжим прогулку.
***
Все это время с самого первого момента пребывания здесь Аля была в напряжении. Ей не нравился эмир. Этот изнеженный восточный мужчина с тонкими капризными губами и глазами газели хоть и обещал ей неприкосновенность и статус гостьи, но Аля до конца ему не верила.
Читалось что-то такое липкое в его глазах и жестах. Какой-то подвох. Его повышенное внимание смущало и тревожило одновременно. Однако когда явился Дер-Чи, он поступил честно.
А сейчас, когда сказали, что за стеной войско степняков, она просто почувствовала, что это за ней пришел Тэмир. У нее все всколыхнулось в душе от волнения, Аля едва дождалась, пока визирь уйдет, и сказала:
- Там за стеной мой муж. Великий эмир, прошу вас, дайте распоряжение, и я выеду к нему сегодня.
Говорила и видела, как с лица мужчины исчезает милостивая улыбка и оно становится жестким.
- Нет, - качнул головой эмир
У него опять проскочил этот характерный жест, он поднял правую руку и потер пальцы. Аля проследила этот жест и спросила:
- Вы пропустите его сюда?
Это означало промедление почти на сутки, но можно было понять. У этих коронованных особ всегда протокол.
- Нет, - прищурился эмир.
Вот теперь она похолодела.
- Но вы же дали слово, что я буду гостьей в вашем доме, пока за мной не придет муж!
Он сделал шаг к ней, потом второй. Очень хотелось отступить, но это выглядело бы как бегство. А мужчина остановился напротив и произнес:
- Я дал тебе ОДНО слово. Ты сама отказалась уйти, когда за тобой пришли.
- Но это был не мой муж! - воскликнула Аля.
- А это уже неважно, - цинично усмехнулся мужчина. - Раз ты предпочла остаться здесь, значит, так и будет.
Вот он, подвох! Повисло звенящее молчание.
Аля смотрела на него и понимала - что ни говори сейчас, он  не услышит, потому что уже все решил и даже определил ей место. Тот-то все приглашал ее в гаремный садик! На какую-то долю секунды Але стало страшно. Но страх был жестоко подавлен, а в памяти всплыли слова шамана: