Босс на блюдечке (СИ)
50
Сегодняшний день и вполовину не так хорош, как вчерашний. Несмотря на прекрасную погоду и общую праздничную атмосферу, искусственно поддерживаемую в подобных местах, я не могу избавиться от мысли, что что-то не так, что-то выходит за рамки правильности. Я так зациклена на этой мысли, что с трудом воспринимаю происходящее. Где-то на грани сознания остаются комната страха, стрельба из винтовки, прогулка на лодке — и чем дальше, тем я больше я понимаю, что нас с Демьяном здесь быть не должно, во всяком случае, не в таком виде и не так, как сейчас. Как бизнесмен, планирующий приобрести новое дело, и его помощник, — сколь угодно, но сейчас мы меньше всего похожи на бизнесмена и его помощника. Окружающие видят в нас парочку, и тому есть все предпосылки: в моих руках выигранный Демьяном плюшевый мишка; он держит один кружок сахарной ваты, из которой мы оба периодически выщипываем кусочки и отравляем их в рот; мы держимся рядом, то и дело соприкасаясь плечами, локтями, руками.
И самое ужасное — мне это нравится.
Как только осознание этого простого факта доходит до меня, я останавливаюсь как вкопанная. Не может быть! Неужели Эмилия была права и я и в самом деле…
Нет-нет-нет-нет. Это неправда. Мы с Демьяном просто друзья, и мы останемся с ним друзьями после того, как я благополучно сведу его с Эмилией, потому что он и Эмилия созданы друг для друга. К тому же, он нравится Эмилии. Я вспоминаю румянец на ее щеках — и меня окатывает холодом при мысли о том, что я весело провожу время в обществе мужчины, который нравится моей сестре.
— Что-то не так? — реагирует Демьян.
Перевожу на него потерянный взгляд и вижу высокого, красивого, потрясающего мужчину. Мимо проходят люди, раздаются веселые крики, слышится гомон, смех, зазывания — но в фокусе моего внимания лишь Демьян. Мой босс. Мой друг. И не мой мужчина.
Я должна прекратить это безумие прямо сейчас, чтобы потом не стало слишком поздно.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — с трудом произношу я, — наверное, третий рожок мороженого был лишним. Отвезешь меня домой?
— Ты уверена, что дело в мороженом? — он хмурится. — Может, лучше в больницу?
Я отрицательно качаю головой.
— Нет, я уверена. К тому же, еще и голову припекло. Поверь, я знаю, что такое солнечный удар, и сейчас это он. Достаточно просто отдохнуть, и все пройдет.
— Хорошо, — кивает Демьян и собирается взять меня за руку, но я делаю вид, что не замечаю ее и иду.
Нужно это прекращать. Я итак слишком много себе позволила за эти два дня — пора возвращаться на свое место.
Поездка домой и прощание с Демьяном выходят какими-то смазанными. Он порывается мне помочь, но я с ходу пресекаю его порыв, и, попрощавшись, ухожу, не оборачиваясь. Затем поднимаюсь на наш этаж, открываю ключом дверь квартиры, сажусь на диван и сижу так до самого позднего вечера, пока не возвращается Эмилия.
В понедельник я привычно прячу свои чувства за своей самой официальной броней и обращаюсь к Эмилии:
— Ты уже достаточно вошла в курс основных дел. В десять часов у Демьяна будет ВКС с Римом, будешь присутствовать на нем в качестве его помощника. Все необходимые документы в этой папке, просмотри их перед совещанием, чтобы знать, о чем будет речь. Если Демьян спросит, почему не пришла я, скажи, что у меня возникли небольшие осложнения с мастерской и мне необходимо быть там.
Эмилия выглядит обескураженной, но покорно берет у меня папку:
— Ты уверена, что у меня получится? — растерянно спрашивает она.
— Абсолютно, — заверяю я ее, — ты уже заочно знакома с персоналом всех наших зарубежных филиалов, пришло время познакомиться лично и заявить всем о себе. Не волнуйся, Эмилия, ты справишься.
Она неуверенно улыбается и кивает. Я собираю вещи и выезжаю из офиса.
На самом деле, мне нет необходимости отсутствовать: договор готов и подписан с нашей стороны, можно просто отправить его курьером, но мне необходимо, чтобы Эмилия и Демьян как можно больше времени проводили вдвоем, и лучше будет, если меня в такие моменты не окажется рядом.
Адам провожает меня внимательным взглядом: он вернулся из своей загадочной поездки и как обычно вышел утром на свой пост, но, к моему удивлению, держится от меня на некотором расстоянии. Такое поведение кажется мне странным, учитывая, что все существо охранника кажется наполненным каким-то сытым удовлетворением, будто он раскрыл все тайны мироздания, но тщеславно держит разгадку при себе. Отвечаю ему таким же высокомерным взглядом — и выхожу на улицу. Пусть играет в свои чертовы шпионские игры в одиночку, мне хватает собственных забот.
Проходит время. Я тружусь как проклятая, старательно забивая голову проблемами с арендами в наших торговых центрах, курированием конкурса дизайнеров, организацией благотворительного вечера и тысячей других мелочей. Общение с Демьяном я свела до необходимого минимума, точно так же, как и общение с Эмилией: меня фактически не бывает в офисе, я постоянно в разъездах, а этих двоих я вижу мельком. Я мягко, но непреклонно отклоняю предложение Екатерины Валерьевны встретиться вновь; такой же отказ даю Ирине, которая наверняка действовала по наущению матери; поздно появляюсь дома и рано уезжаю, чтобы как можно реже пересекаться там с сестрой. Демьян недоумевает, ему кажется, что мы разрешили наши разногласия, и так оно и есть. Он пытается вызвать меня на разговор, но я отмахиваюсь общими фразами и ухожу от темы. Мне нечего ему сказать.
Однако, чем больше я отдаляюсь от Эмилии и Демьяна, тем больше они тянутся ко мне сами.
— Может, пообедаем сегодня вместе?
— Прости, Демьян, сегодня в обед я хотела поехать на стройку, посмотреть, как у них дела, так что не получится.
— Давай вернемся с работы вместе?
— Прости, Эмилия, сегодня мне придется задержаться: возникли непредвиденные обстоятельства в одном филиале.
— Мама приглашает вас с Эмилией к нам на все выходные: мы могли бы устроить небольшой пикник, поиграть в теннис, к примеру, или придумать что-нибудь еще.
— Ох, извини, у меня были планы на эти выходные, но Эмилия, думаю, с удовольствием согласится.
— А давай…
— Прости, не могу.
— А как насчет…
— Мне жаль, но не получится.
51
С каждым отказом во мне будто обрывается какая-то ниточка, связывающая меня с шефом и сестрой, но я убеждаю себя, что так и надо, что мне нужно самоустраниться, дать время и возможность этим двоим остаться вместе, прикипеть друг к другу, осознать, что они прекрасно дополняют друг друга. Мне нелегко, впервые я иду наперекор сердцу, но следую одному лишь разуму, так учил меня Геннадий Евгеньевич. В какие-то особо темные моменты я понимаю, что начинаю недолюбливать своего покровителя, а потом с ужасом прошу у него прощения за то, что посмела зариться на то, что принадлежит его дочери. Моей задачей и моей платой за его доброту было оберегать Эмилию, а не вставать на пути к ее счастью, а я всегда отдавала долги, и неважно, были ли они продиктованы добрым умыслом или нет.
Однако необходимость отдать босса своей сестре отнюдь не способствует уменьшению моей симпатии к Демьяну. Напротив, чем дальше я захожу в своих стремлениях свести их вместе, тем больше этому противится мое сердце, тем больше он снится мне по ночам. Когда он приснился мне впервые, я проснулась с гулко колотящимся сердцем, потому что в моем сне он был со мной, а не с Эмилией. Но с тех пор, раз за разом отдаляясь от него днем, я со все большим нетерпением и каким-то мазохизмом ждала ночей, потому что в моих снах мне не приходилось собою жертвовать и я просто наслаждалась счастьем быть с ним.
Левкой первым заметил перемену в моем настроении. Во время наших очередных посиделок — мы поддерживаем связь и по возможности собираемся в его квартире, чтобы погрызться и подколоть друг друга под его ужасную стряпню, — он задает мне вопрос:
— Ты в него втюрилась? В этого золотого мальчика?