Босс на блюдечке (СИ)

  
Босс на блюдечке
   
1
 
— БУРКОВА!
От крика Звягинцева я вздрагиваю, впечатывая в электронный документ лишнюю букву, и тут же ищу глазами Эмилию: что на этот раз?
— НЕМЕДЛЕННО В МОЙ КАБИНЕТ!
Сестра бросает на меня испуганный взгляд и неуверенной, ломкой походкой следует в кабинет начальника. Звягинцев, стоящий на пороге с какими-то бумагами и испепеляющий ее гневным взглядом, с размаху захлопывает за ее спиной дверь так, что Тамара Ивановна подскакивает во второй раз и хватается за сердце. Я с тревогой прислушиваюсь к доносящимся из кабинета руководителя воплям.
— ТЫ ЧТО, СЛЕПАЯ?! ИЛИ ТУПАЯ?! ТЫ СЧИТАТЬ УМЕЕШЬ ВООБЩЕ? ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ВО ЧТО ТЫ НАС ВТРАВИЛА? СМОТРИ! ЭТО АВАНС ОТ «DN HOLDING»! НИЧЕГО НЕ СМУЩАЕТ? АХ, СМУЩАЕТ?! ЭТО ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ ОТ СУММЫ АВАНСА, НА КОТОРЫЙ МЫ РАССЧИТЫВАЛИ! А ВСЕ ПОЧЕМУ? А ПОТОМУ ЧТО ТЫ, БУРКОВА, ВВЕЛА В ДОГОВОРЕ НЕПРАВИЛЬНУЮ СУММУ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! ТЫ, Б…, ПОНИМАЕШЬ, НА КАКИЕ ДЕНЬГИ МЫ ПОПАЛИ…
Я быстро встаю и пересекаю коридор. Вслед доносится приторно-сладкий голосок Стасеньки:
— Правильно, беги выручать свою подружку, а то ее съест большой серый волк.
Не оборачиваясь, показываю ему средний палец. Слышу, как сокрушенно вздыхает Тамара Ивановна, но сейчас мне не до ее чувств. Мне и в самом деле надо спасать Эмилию. Без спросу открываю дверь и прохожу внутрь.
— Сергей Степанович, успокойтесь. Криком ничего не решить. Лучше проясните, в чем проблема.
Звягинчев выпучивает глаза и становится похож на большую жабу. Затем он проглатывает сидящее в горле возмущение и швыряет мне бумаги, которыми до того размахивал перед лицом испуганно мнущейся Эмилии.
— Вот в чем проблема! — орет он. — Твой, между прочим, договор! Я говорил тебе, что мы их не потянем, не наш уровень, но нет, тебе же захотелось новые вершины покорить! Любуйся теперь! Между прочим, ты тоже виновата! Мы принимали ее на работу под твою ответственность!
— И вы виноваты в произошедшем не меньше, чем я или она: вижу в договоре ваши печать и подпись.
Он раздувается так, будто его надули воздухом из трубочки. Еще чуть-чуть — и либо взорвется кровавыми ошметками по полу и стенам, либо сдутым шариком вылетит через открытую форточку прямо на мартовскую кашу.
— Я! Не! Обязан! Перепроверять! За своими! Сотрудниками! Каждый! Договор!
— На прошлой неделе я поднимала вопрос о расширении нашего штата и найме постоянного юриста или хотя бы специалиста по контрактованию. Вы отклонили мой запрос, аргументировав его отсутствием в нашем бюджете средств — однако менее через два дня в вашем кабинете появляется это, — я киваю головой в сторону огромного, в половину стены аквариума, из которого пучит глаза разная немая тварь. — Ну как, насколько тщательно они прочитали контракт перед тем, как отдать вам его на согласование?
— Ты!.. Ты… Если б не Геннадий Евгеньевич, ты бы здесь тоже не работала, Бородина!.. Совсем распоясалась! Думаешь, если тебя устроили по блату, то можешь…
Я его уже не слушаю: старо предание. Вместо того нахожу пункт «Цена контракта», пробегаю глазами текст. Плохо дело. Вместо миллиона семисот тысяч за поставляемую нами мебель мы получим ровно в десять раз меньше. Мысленно хлопаю себя по лбу: надо было перепроверить самой, знала же, как неуверенно чувствует себя в этой стихии Эмилия — знала, и легкомысленно решила, что она уже готова работать самостоятельно. Недопустимый просчет с моей стороны.
Звягинцев продолжает бурлить и кипеть. Прерываю его на полуслове:
— Нужно связаться с представителем «DN Holding», разъяснить ситуацию, возможно, они согласятся пойти нам навстречу.
— Свяжись, — неожиданно успокаивается Звягинцев, — только учти одно: если вы не разгребете это дерьмо, которое она заварила, я взыщу с нее все до копейки. А поскольку ты ее вечно покрываешь, пусть это станет твоей головной болью.
— Идем, — я открываю дверь и указываю сестре на выход. Та тихой мышкой выскакивает прочь. Выходя, я не удерживаюсь и со всего маха захлопываю дверь под прощальный вопль Звягинцева. Надеюсь, на его аквариуме и харе пойдут трещины.
 
— Прости, — винится Эмилия, когда мы остаемся одни, — я опять доставила тебе неприятности.
— Ерунда, ты же сама слышала мои слова — не пожадничай Звягинцев, все было бы хорошо. Давай не откладывать дело в долгий ящик. Принесешь мой телефон? Он остался на столе в кабинете.
Пока Эмилия ходит за моим телефоном, я быстро прикидываю план действий. Немаловажную роль в нем я отвожу порядочности нашего заказчика, подспудно мысленно холодея при мысли, что наши контрагенты могут воспользоваться просто нереальной для себя удачей и сорвать куш в несколько миллионов на пустом месте. В этом случае нам с Эмилией останется только искать черный рынок и продавать свои органы, ибо все, что у нас с ней осталось, это маленькая однокомнатная квартирка на окраине города да разваливающийся домик в селе.
— Владимир Сергеевич? — спрашиваю, едва на другом конце провода звучит «Слушаю».
— Да, это я.
— Меня зовут Ксения Бородина, я из ИП Столиваров, мы с вами заключали в апреле контракт на поставку шестидесяти единиц мебели. Мы сегодня получили от вас аванс, и кажется, произошло недоразумение. Сумма достаточно большая, поэтому я бы хотела обсудить это лично. Мы можем встретиться?
— Если вопрос касается аванса, то вам в финансовый отдел, я этим не занимаюсь, — отвечает он и сбрасывает мой вызов.
Я щурюсь и повторно набираю номер.
— Да.
— И все же я хотела бы обсудить дело с вами, поскольку дело не столько в осуществлении выплаты, сколько в самой сумме.
— Что не так с суммой?
Мне тяжело произносить подобное вслух, но я пересиливаю себя:
— Боюсь, с нашей стороны была допущена ошибка, которая может нам очень дорого обойтись. Давайте все же встретимся лично, это не телефонный разговор.
— Слушайте, девушка, как вас там… Не знаю, как там в вашем ИП, но у меня в день по полсотне поставщиков проходит, и у меня нет времени встречаться с ними из-за каждого промаха с их стороны. Мы заключили договор, вы согласились на сумму, потому что если бы не согласились, мы бы не запустили контракт в процесс. Так что к нашей стороне вопросов быть не может, разбирайтесь с тем, кто косячит у вас. Всего доброго.
Он снова вешает трубку, и я чувствую, как меня медленно охватывает злость. Я набираю номер в третий раз.
— В нашем ИП, — я стараюсь говорить как можно более спокойнее, — нет полсотни заказчиков каждый день, поэтому нам крайне важны любые суммы, на которые мы заключаем договоры. И так уж получилось, что в этот раз произошла осечка. Я вас очень прошу пойти нам навстречу и…
Гудки. Он просто нажал на кнопку отбоя. Я повторно набираю ту же комбинацию, но в этот риз механический голос сообщает, что абонент недоступен. Меня кинули в черный список. С силой сжимаю телефон.
— Все очень плохо, да? — Эмилия беспомощно смотрит на меня своими огромными глазами.
Беру себя в руки.
— Ничего страшного, — говорю я ей успокаивающим тоном, — я просто съезжу к нему сама. Уверена, — мысленно кривлюсь, — когда он узнает наконец, в чем дело, мы непременно уладим этот вопрос.
Или Звягинцев заставит нас работать за хлеб и воду до конца наших дней, проносится у меня в голове, но вслух я этого по понятным причинам не произношу.
— Мне… поехать с тобой?
— Не стоит, одной мне будет проще попасть к нему на прием. Если Стасенька начнет тебя доставать, шли его к черту.
Она слабо улыбается: мы обе знаем, что Эмилия неспособна даже муху обидеть, не говоря уже о том, чтобы поставить на место зарвавшегося коллегу.
Я беру сумку и покидаю офис.
Головной центр «DN Holding» расположен в бизнес-центре нашего города. Чтобы туда добраться, мне пришлось взять такси — общественный транспорт в такие места не ходит. Как бы напряжена я ни была, когда авто, наконец, добирается до места, и я выхожу из салона, я не могу удержаться от пораженного свиста: «DN Holding» целиком занимает громадное двенадцатиэтажное здание. Нехило разместилось детище одного из самых видных миллионеров страны!