Задверье (СИ)

Всё. Дальше, вплоть до того момента, когда мы вернулись обратно в Центр Знаний Хранителей, он и слова не произнес. Что до двух сопровождающих его бойцов, так те и вовсе изображали из себя глухих, немых и местами тупых, показательно игнорируя любые вопросы Терлигова. Я так и вовсе пытаться их разговорить не пробовал, посчитав, что ну оно нафиг, ситуация не та. Может быть потом, да и то исключительно Феофана, когда тот перейдёт от состояния неслабого раздражения в более благодушное или хотя бы нейтральное.
Собственно тест? Естественно, его нам с Терлиговым его засчитали, даже упомянули о некой дополнительной награде вкупе к законным двадцати пяти процентам от добычи, о которых ещё до визита в Задверье говорили. Касаемо Михаила, сцуко, Ленинидовича, этого трясущегося куска по ошибке инициированного мистическим даром мяса? Сказали, что будут думать и оценивать ситуацию, после чего примут подобающее правилам Ордена решение. Сказали нехотя, всем видом намекая, что не наше это с Терлиговым дело, что мы, дескать, по факту такие же случайные мистики, как и Михаил Ленинидович Золотарёв. Не прямым текстом, естессно, но посыл лично мне был кристально ясен.
Здоровье нас троих? О, насчёт этого беспокоиться не приходилось. Появились даже не новые виды целебной алхимии, а специализирующийся на целительстве мистик. Он, не особо напрягаясь, залечил обморожения — у Терлигова не шибко уже серьёзное, у Золотарёва куда как более опасное — да и заметно покусанную часть нашего трусливо-бесполезного компаньона привели в полностью пристойный вид. Повреждения остались исключительно ментального характера, но с этим, судя по всему, орденцы заморачиваться даже не собирались. Оно и правильно, в ЭТОМ я их полностью поддерживал. Данный бегунок от опасности, готовый улепётывать впереди собственного визга, по моему глубокому убеждению, вдумчивой психологической проработки с целью слепить из дерьма обычного… дерьмо не столь «ароматизирующее» явно не заслуживал.
Дальнейшие планы, точнее сказать, первые настоящие занятия на курсах? В понедельник, то есть послезавтра, нам обещали позвонить по оставленным контактным номерам, после чего сообщить, когда приходить, куда и что примерно будет там ожидать. Только тогда и никак не раньше. В качестве «вишенки на торте» последовало изъятие у нас всего «выданного во временное пользование», то есть по сути всей амуниции и оружия у Терлигова с Золотарёвым и пояса с оставшимися не использованными зельями у меня.
С-суки вислоухие! Жадные, мелочные, вызывающие желание пнуть, да с разбегу, да по нижней анатомии. Жаль, что желание неисполнимое для разумного человека. Оставалось вежливо улыбаться, ну а потом, воспользовавшись услугами такси, свалить вместе со Степаном. На одной тачке, назвав адрес, с которого можно было без особых проблем добраться как до него, так и до меня. Соседями нас назвать было нельзя, но жили всё ж в пределах одного района, Гагаринского, являвшегося в Сталеграде и географически центральным, и в то же время наиболее престижным.
Во время собственно поездки я намеренно разговаривал с неожиданным напарником о повадках попавшихся нам тварей, об особенностях использованной нами тактики боя и другом, однозначно полезном, но вместе с тем не являющимся действительно важным. И, как мне кажется, собеседник это понимал. Понимая, подхватывал темы, но свои если и выдвигал, то схожие, не выпадающие из общего направления. Зато когда мы выгрузились из авто — предварительно я пару фраз бросил о том, что по такому случаю хоть чего-то, а выпить надо и плевать на возраст — возле бара «Бавария», в котором подавали не только пиво с закусью, но и другое, и даже на возраст особо не смотрели. лишь бы заходящие клиенты были при деньгах и совсем шкетами не выглядели.
— Ты зачем меня сюда, в бар, приволок? — спросил Терлигов уже тогда. когда мы сидели за угловым столиком, куда грудастая официанточка в традиционном германском наряде поставила две кружки баварского и нехилое количество закусок. — Я пиво… не люблю.
 
— Природная подозрительность и нежелание разговаривать тогда, когда есть шанс посторонних и любопытных ушей, — не стал скрывать очевидное. — Зато сейчас… Раз уж обстоятельства свели нас как напарников, да к тому же успевших сперва вляпаться в откровенный блудняк. а потом из него выпутаться, то не кажется ли, что это неспроста?
— Вся наша жизнь сложна и опасна.
Отпив небольшой глоток из кружки, Степан скорчил довольно брезгливую гримасу, но от высказывания воздержался. Мда, а пиво ему реально не нравится.
— Прости, что сейчас, возможно, в душу полезу, но… Ты когда инициировался и на каком сейчас уровне? Не настаиваю на ответе, но рад буду его услышать.
— После кадавра? Лезь… на шару шагов, — Терлигов не плевался ядом, он просто малость приоткрыл его наличие в своей сути. Хороший, к слову, знак. — Месяц назад. Третий, но после сегодняшнего вот-вот стану четвёртым. Ёжика против шерсти рожу, а до десятого доберусь так скоро, что года не пройдёт. И тогда никакая… никто, в общем, не сможет отца мной попрекать и говорить о… Всё, я ответил.
— А я услышал. Полная инициация на этой неделе. Седьмой уровень, на котором стою очень прочно. Мне тоже нужно взять сперва аколита, а потом как следует укрепиться. Так, чтобы при одном взгляде на меня у выходцев из родов разной степени древности в голове если и возникали мысли о моем… неправильном получении инициации, то лишь в формате «а может этот парень бастард кого-то из важных шишек». Понимаешь? Причины… Тут у меня тоже собственный ад, куда нет доступа даже Люциферу.
— Седьмой?.. Неделя?
Подвис Терлигов. Но тормошить его даже не собираюсь, он сам должен «отморозиться», предварительно как следует уложив только что услышанное. Пока он переваривает услышанное — закажу ему нечто более удобоваримое, чтоб запить мог. Если пиво не в тему, может вино прокатит или там коньяк? Или нечто безалкогольное. Думать надо, хотя по поводу таких мелочей как-то откровенно лениво.
О, уже и отмер, я едва успел официантку подозвать за ради дополнения к уже сделанному заказу. Отмерев же, Степан сам заказал сто граммов коньяка, нарезанный лимон и минералку со льдом. Хорошо, что оба мы выглядим малость постарше календарного возраста. Плюс общее впечатление. соответствующий прикид… Из заведений подобного рода и не думают гнать, равно как и пытаться паспорт спрашивать. Хотя погнать откуда-то мистика — право слово, это из разряда ни разу не смешных анекдотов!
— Уф-ф… Плохо пошел, — скривился Терлигов, закусив разом проглоченный коньяк лимоном. — Седьмой, ты сказал?
— Так и есть. И про далеко идущие планы тоже всё правильно расслышал. Ведь расслышал, так?
— Не глухой и не тупой! Ты вообще мне всё это зачем сказал, чего получить хочешь от всего-то бастарда? У моего отца есть и законные дети, а сам он один из последних в очереди наследования места главы рода. И чего можешь дать взамен?
Деловой разговор начался. Есть хорошо и хорошо весьма. Понимает Степан, что на бюро добрых услуг я точно не тяну, но и других на гуманизм-альтруизм пробивать не собираюсь, осознавая… идиотизм подобного в подавляющем большинстве случаев. Тем паче мы друг другу по сути пока нет никто, лишь случайно столкнувшиеся свежеинициированные мистики, желающие силы и получения нужного «места под солнцем». Полагаю, у каждого своё о нём представление, но это как раз не играет особой роли. Оно даже лучше, поскольку совпадение — это ещё и возможная конкуренция, следовательно, вероятность подставы… не сейчас, так позже.
— Нужна информация. Открытая, не относящаяся к родовым тайнам, но та, которую в книжках излагать не принято. По крайней мере в тех, которые доступны случайно инициированным. Вроде меня. Помощь при «вхождении в общество». Ты ведь хоть и в положении бастарда, но фамилия Терлигова должна кое-что значить в мистическом мире города и не только. Или я ошибаюсь?
— Ты прав. Род Терлиговых известен и в Сталеграде, и в обеих столицах. За Уралом знают хуже, но это тебе не нужно. Рассказать могу то, о чём новому мистику узнать или сложно, или невозможно. Такое покупают за ядра тварей или за услуги. Введение в общество? Тут и услуги не всегда ценятся. Отец меня не в силах будет туда ввести просто так. Не после уже сделанного. Нужно особенное, выдающееся… Он не знает, я тем более не знаю.