Деревянный венец. Том 2 (СИ)

Азирил выпучил глаза и на мгновение замер. Было непонятно, поверил или нет. Потом сжал что-то, невидимое под одеждой, и проговорил несколько слов.
Ничего не произошло.
На лице Азирила отразился шок. Он рванул ворот зимней куртки, вытащил цепочку сразу с несколькими амулетами и вновь повторил те же слова.
И снова ничего.
Мэа-таэль чуть улыбнулся.
За стойкой, на полу, лежали крошки разбитого им шаманского амулета, блокировавшего доступ к Источникам магии.
— Побеседуем, любезный тар? — предложил он.
  
Глава 38
 
Азирил огляделся по сторонам, только сейчас заметив, что обеденная зала, прежде заполненная людьми, опустела. Потом посмотрел на Мэа-таэля.
— Кто ты такой? Что тебе от меня нужно?
— Пока только поговорить, — Мэа-таэль приглашающим жестом указал на широкую скамью, стоящую у ближайшего стола. — Присаживайтесь.
Азирил не сдвинулся с места.
— Кто ты такой? — повторил он.
— Мэа из рода таэлей.
Первые мгновения Азирил смотрел непонимающе, потом на его лице мелькнуло узнавание — и страх. Обычно эльфы хорошо контролируют свои эмоции, показывая только те, которые хотят показать. Чтобы чувства прорвались через холодный фасад, они должны быть очень сильны.
— Ты… — произнес Азирил придушенно, а потом выхватил из ножен меч и кинулся вперед.
Мэа-таэль шагнул в сторону со скоростью, недоступной обычному человеку, и пнул Азирила в колено на правой ноге. Тот взвыл. Попытался удержаться на ногах, одновременно взмахнув мечом, но второй пинок все же заставил его упасть. Третий пинок — и из сломанной правой руки эльфа выпал меч.
Несколько мгновений Мэа-таэль смотрел на Азирила, беспомощно копошившегося на полу, потом подхватил под мышки и затащил на скамью.
— Если потянетесь за оружием, скрытым в рукаве, сломаю вторую руку, — предупредил. Потом подошел к стойке, выбрал бутыль с самым крепким вином, налил в стакан и поставил перед Азирилом.
— Это приглушит боль, — сказал любезно.
Азирил стакан проигнорировал.
— Что тебе надо? — спросил хрипло.
— Ну же, любезный тар. Разве так приветствуют единственного сына? А где радость от встречи? Где слезные объятия?
— Ты… Ты… Ты меня покалечил! О какой радости ты говоришь?!
— Это была самозащита, — пояснил Мэа-таэль. Потом сел на скамью с противоположной стороны стола. — А теперь побеседуем.
— О чем? — взгляд Азирила опять метнулся по залу, ненадолго задержавшись на окнах, потом на входной двери. Даже не умея читать мысли, Мэа-таэль мог бы сказать, что Азирил сейчас пытался придумать план побега, а еще очень надеялся, что кто-то из его слуг все же жив и придет ему на помощь.
— Побеседуем о том, что вы пытались убить мою мать, когда она была еще только беременна мною. Вы пытались убить ее и меня, когда я уже родился. И несколько лет назад, при новой попытке, у вас частично получилось. Хотя я выжил, но моя мать погибла.
Мэа-таэль сделал паузу, давая возможность Азирилу что-нибудь сказать, но тот молчал.
— Вы можете попросить у меня прощения, — предложил Мэа-таэль. — Сказать, как сильно вы об этом сожалеете. Как ваше сердце обливается кровью при одной только мысли…
— Издеваешься? — прошипел Азирил.
— Есть немного, — согласился Мэа-таэль.
Азирил сделал оборванное движение — явно хотел потянуться целой рукой за спрятанным оружием, но вспомнил предупреждение Мэа-таэля.
— И что? Ты пришел, чтобы убить меня? Так?
Мэа-таэль улыбнулся.
— Убью я вас или нет — зависит только от вас.
— Что? Хочешь, чтобы я просил прощения?
— Какая глупость. К чему мне это? Но вы можете спасти свою жизнь, если сделаете кое-что для меня полезное.
Азирил уставился на него холодным взглядом, потом медленно кивнул.
— Ты хочешь, чтобы я ввел тебя в Ветвь, — сказал с уверенностью в голосе.
— Абсолютно верно.
Азирил презрительно рассмеялся и, кажется, расслабился.
— Что, обменяешь месть за смерть своей матери на богатство и высокое положение?
Мэа-таэль чуть поднял брови.
— Звучит так, будто мое предложение кажется вам недостойным, — сказал он укоризненно. — Тогда каков будет ваш отцовский совет, любезный тар? Мне все же убить вас, дабы дух моей матери успокоился, или, помня о нашем с вами кровном родстве, взять виру иначе?
 
Презрительное веселье с лица Азирила ушло быстро.
— Что помешает тебе убить меня после того, как я введу тебя в Ветвь? — спросил он прямо.
— Я дам слово чести отпустить вас живым, — предложил Мэа-таэль.
— Слово чести бастарда! — Азирил произнес это так, будто выплюнул. — В этом мире только клятва богам чего-то стоит. Если уж я загрязню свое имя и род, признав тебя сыном, то только в обмен на настоящую клятву. Кому ты там поклоняешься, Мэа? Как все кочевники, Многоликому? Тогда отправимся в его храм и ты поклянешься, что отпустишь меня живым, ничего не добавив к моим ранам. Поклянешься, что не будешь преследовать и мстить. А я введу тебя в Ветвь, как только это будет возможно.
Мэа-таэль смотрел на него и улыбался. Улыбался и улыбался, и, наверное, было в его улыбке что-то очень нехорошее, потому что Азирил дернулся, раз, второй, а потом спросил нервным тоном:
— Ну, в чем дело? Я же согласился на твое предложение. Ты получишь, что хотел.
Мэа-таэль встряхнул головой.
— Да, конечно.
Он повернулся в сторону кухни и позвал:
— Рисия, милая, время!
Потом взглянул на Азирила.
— Подождем.
— Подождем что? — Азирил попытался подняться на ноги, но охнул и опять сел. Вряд ли его коленная чашечка была раздроблена, но что-то там явно повредилось.
Мэа-таэль молча указал на лестницу, по которой сейчас спускался жрец Многоликого в официальном облачении.
— Для клятвы богу главное — это присутствие жреца. Храм не нужен, — пояснил он Азирилу.
— Ты… — зло прошипел эльф, потом с явным трудом взял себя в руки. — Откуда мне знать, что жрец настоящий?
— Когда клятва принята богом, те, кто клялись, это всегда чувствуют.
— Но клясться будешь ты!
— Вы тоже дадите клятву. Пообещаете, что сразу введете меня в Ветвь.
— Что? Это невозможно! Для введения в Ветвь требуется присутствие судьи, шести чистокровных эльфов и одного из княжеских советников. Где я тебе их тут возьму?
— Вы, любезный тар, конечно, нигде, — отозвался Мэа-таэль, наблюдая, как по лестнице следом за жрецом сходят эльфы. — Не беспокойтесь, я обо всем позаботился.
Азирил вновь обернулся к лестнице и грязно выругался.
— Или вы можете отказаться, — сказал Мэа-таэль. — Я знаю несколько интереснейших пыток, но мне еще ни разу не довелось опробовать их на чистокровном эльфе. Говорят, эльфы куда выносливее людей.
— Ты посмеешь пытать родного отца?
— Посмею, и даже с радостью, — Мэа-таэль улыбнулся. — Только принятие в Ветвь доставит мне больше удовольствия.
— Ну ты и чудовище!
Мэа-таэль развел руками.
— Каков отец, таков и сын.
Он прекрасно понимал, что на самом деле Азирил вовсе не планировал вводить его Ветвь и лишь тянул время, предлагая ехать до храма Многоликого. И бога этого он назвал именно потому, что поблизости его храмов не было — эльфы ему не молились. Дорога заняла бы немало времени и дала бы Азирилу возможность Мэа-таэля если не убить, то хотя бы излечиться и сбежать от него.
Поэтому Азирил так и злился сейчас, поставленный в ситуацию, когда обещание следовало выполнять немедленно.
Жрец Многоликого остановился в нескольких шагах от них и сложил руки на животе, терпеливо ожидая завершения разговора. Мэа-таэль заплатил ему достаточно, чтобы тот мог ожидать хоть целый месяц и не чувствовать себя при этом обделенным. То же относилось и к эльфам, вставшим чуть в стороне. Если они и чувствовали какой-то дискомфорт от происходивших событий и от того, куда зашел разговор Азирила и Мэа-таэля, то никак этого не показывали.
— Хорошо, — наконец прошипел Азирил. — Сделаю подарочек братцу, подкину ему в семейство монстра.