Деревянный венец. Том 2 (СИ)

Пятясь, Риен вышел из дома с мертвецами и повернулся к человеко-змею.
— Они… Отчего они все умерли?
Тот пожал плечами.
— Они говорили, что это место им не подходит. Они тут немного жили, учили меня своим языкам, рассказывали о мире наверху, а потом умирали.
— Они… Разве они… Никто из них не пытался выбраться отсюда? Вернуться на поверхность, на сушу?
— Они хотели, но это невозможно.
— Почему? Можно же найти какой-то способ? Придумать?
Человеко-змей запрокинул голову, глядя на море, нависшее над их головами.
— Никто не может покинуть это место. Это старая магия. Так объясняла моя мама.
— Твоя мама? Она где-то здесь? — здесь была еще одна человеко-змея? Хотя, судя по всему, вряд ли живая.
— Она дальше, — человеко-змей отвернулся, направляясь к следующим развалинам, и первым скользнул в пустой провал входа. Риен зашел следом, ожидая увидеть еще один скелет и готовый не удивляться. Но все же удивился — скелет там, внутри, действительно был, но он точно не принадлежал человеко-змее. Это был вполне человеческий скелет, хозяин которого при жизни обладал нормальными ногами, а не змеиным хвостом.
Скелет, в позе эмбриона, лежал в подобие гнезда, сплетенного из сухих водорослей. Вокруг гнезда, выложенные на крупных красивых раковинах, поблескивали белые и розовые жемчужины. Наклонившись, человеко-змей аккуратно поправил одну из раковин, чуть отодвинувшуюся в сторону.
— Ей нравился жемчуг, — сказал человеко-змей. — Поэтому я его положил.
— Твоя мама была человеком? — Риен не понимал, как такое возможно. Разве человеческая женщина может родить подобное существо?
— Она была русалкой, — поправил его Энда. — Как и ты, она оказалась здесь, потому что ее хотели убить. Она нашла меня, когда я был еще в яйце, а потом я вылупился.
Раз нашла, значит, точно не была его настоящей матерью, хоть человеко-змей и называл ее так. Но более важным Риену показался другой момент.
— Русалки ведь могут дышать под водой. Допустим, люди не могли выжить. Здесь слишком глубоко, если бы они попытались всплыть к поверхности, нахлебались бы воды и утонули. Но русалка…
— Отсюда невозможно уйти, — терпеливо сказал Энда. — Старая магия никого не отпустит. Я тоже могу дышать под водой, но это не поможет.
— Что за старая магия? В чем она заключается?
Человеко-змей вздохнул.
— Пойдем, я покажу. — И, повернувшись, заскользил прочь. Риен последовал за ним. Они миновали несколько десятков развалин домов, потом развалины закончились, только кое-где под ногами еще лежали вывалившиеся из строений камни. А впереди была стена воды. Здесь заканчивалось та странная магия, которая держала над мертвым городом воздушный купол.
— Смотри дальше, вон туда, — Энда вытянул руку. Риен уставился в указанном направлении. Тень, черная на фоне темно-зеленой воды. Неподвижная. Широкая, как дом, и очень высокая. Но Риен не смог разглядеть, где она заканчивалась — там, в вышине, тень сливалась с темнотой моря.
— Это один из столбов Истамского Пролива? — спросил он.
— Да. Второй находится с другой стороны от купола, — Энда махнул рукой в том направлении, откуда они пришли. — Именно на них заякорена старая магия.
— Это старая магия создала воздушный купол над городом?
Человеко-змей покачал головой.
— Нет. Здесь был город Шу-Эмерги. Стронтцы разрушили его, угнали всех обитателей в рабство, но купол не смогли уничтожить и оставили как есть.
Город, о котором Риен никогда не слышал. Хотя неудивительно. Стронтцы явно напали на местных обитателей еще в те древние времена, когда вели войны по всему континенту.
— Они, эти обитатели, жили под водой?
— Иногда. Остров, на котором находился город, то поднимался к поверхности, то опускался в море. Вот местные жители и приспособились. Стронтцы изменили это, сделали так, что остров с городом теперь всегда находится под водой, а магия, которая толкала его наверх, теперь выталкивает столбы пролива. — Энда посмотрел на видневшийся сквозь толщу воды столб и поморщился. — Чувствуешь? Скоро начнет подниматься.
 
Риен пока не чувствовал ничего, кроме нарастающей усталости. Он вдруг очень ярко и болезненно ощутил все, что случилось за последние часы. Яркость мыслей и чувств, вызванная попыткой его убийства и неожиданным спасением, ушла, оставив серую — или, скорее, темно-зеленую, как море над головой, — реальность.
Человеко-змей громко, без слов, зашипел, а через мгновение Риен ощутил, что усталость, навалившаяся на него, усилилась, пригибая к земле. Мышцы рук и ног начало разламывать, голова потяжелела, а еще ему стало внезапно холодно.
Что-то, похожее на серебристую вспышку, появилось справа, на самой периферии зрения. Риен с трудом повернул голову, но там ничего не было. Такой же блеск слева. Что за бесовщина?
Риен крепко зажмурился, потом открыл глаза — и, наконец, увидел. Нити. Тонкие серебряные нити, цветом и блеском напомнившие ему серебряную ветвь Сэймина. Эти нити шли от махины столба и проникали внутрь воздушного купола. Часть их впилась в человеко-змея и пульсировала, раздуваясь и опадая, будто выкачивая из него что-то. Еще несколько прилепилось к самому Риену, к его рукам, ногам, голове. Они тоже пульсировали, хоть и куда слабее.
  
Глава 4
 
Риен поднял руку и попытался оторвать от себя одну из нитей, но пальцы прошли сквозь нее.
— Столб… Это столб пьет из нас энергию! — выдохнул он.
— Ну да, — хрипло ответил Энда. — И из нас, и из города, и из земли. Из рыб тоже. Оглянись.
Риен, преодолевая слабость, оглянулся. Немало нитей уходило дальше, к развалинам, еще несколько воткнулось в землю в десятке футов от него и тоже пульсировало. И в темном пространстве воды были нити. Риен видел их, впившихся в темные силуэты морских обитателей: и в небольших рыб, и в крупных хищников, и в светящихся медуз.
— Сейчас столбы заберут столько энергии, сколько им надо, запустят водоворот и начнут подниматься, — сказал Энда. — Каждый раз так. Поэтому никакое живое существо, оказавшееся под водой на расстоянии мили от столбов, уже не вырвется. Рыбы тоже не могут уплыть. Никто не может.
Появилась еще одна нить, потянулась к груди Риена — и вдруг распалась на серебристые искры. Юноша недоуменно моргнул, потом коснулся того места, рядом с которым развоплотилась нить, и ощутил под одеждой очертания эльфийского амулета.
Риен и забыл о нем. Амулет каким-то чудом не потерялся ни когда Риен летел в воронку водоворота, ни когда его затягивало вглубь, ни когда его втаскивал под воздушный купол человеко-змей. А может не чудом, а благодаря наложенным на него чарам? Риен знал, что существовали амулеты, которые нельзя было украсть или потерять, с ними можно было расстаться только добровольно. Так, как это сделал эльф, отдав магическую вещь Риену.
— Что там у тебя? — Энда тоже что-то заметил.
— Магическая отмычка, — Риен вытащил амулет из-под одежды, в очередной раз полюбовавшись на изображенные на нем кошачьи ушки и в такой же раз подивившись странным вкусам его создателей.
— Эта отмычка открывает замки? Любые замки? — человеко-змей приблизился к Риену.
— Вроде бы любые.
— И магические? — голос Энды прозвучал напряженно.
— Да.
— А магические печати?
— Не знаю.
Энда уставился на амулет, наморщив лоб, потом решительно кивнул своим мыслям и протянул к Риену руку:
— Дай!
— Что? — Риен уставился на Энду.
— Дай мне свою отмычку. Надо.
— Ну… ладно. Бери. — Риен с некоторым сожалением снял с себя цепочку и протянул деревянный кругляш Энде. Какие такие магические замки или печати могли найтись в мертвом подводном городе?
Человеко-змей крепко сжал амулет в руке, направился к краю купола и с легкостью прошел сквозь его стену.
Оказалось, что в воде Энда двигался куда грациознее и быстрее, чем на суше, хотя и на суше его нельзя было назвать неуклюжим. С мгновенным запозданием Риен вспомнил, что тот упоминал про свое умение дышать под водой.