Милая обмащица
Ничего не изменилось, включая то обстоятельство, что от Дерека так и не было вестей. А это означало, что рано или поздно Джулиан отправится на континент на поиски своего брата и Рейфа, даже если это будет стоить ему жизни. При таком повороте событий он наконец исполнит последнюю волю отца.
Джулиан направился в кабинет.
– Вам пришло несколько писем, милорд, – произнес дворецкий, спеша за ним.
Джулиан остановился.
– Писем?
Пенгри подал хозяину два конверта с разными печатями и откашлялся:
– Первое – от герцога Кларингтона, а второе…
Письмо от Ханта?
– Вы свободны, Пенгри.
Джулиан толкнул дверь кабинета и на ходу сломал печать. Говорилось ли в этом письме о судьбе Дональда и Рейфа? Джулиан, затаив дыхание, пробежал глазами по строчкам.
«Свифт, буду в Лондоне в четверг вечером и сразу же отправлюсь в дом Дональда. Хант».
Рука Джулиана, в которой он сжимал письмо, безвольно опустилась. Он смотрел ничего не видящим взглядом на стену, обитую панелями красного дерева и почти не замечал треска поленьев в камине и тихих звуков фортепьяно, доносящихся с первого этажа, где музицировала Дафна.
Проклятье. Если Дерек ничего не сообщил в письме, значит, он либо ничего не узнал, либо новости слишком плохие, чтобы доверять их бумаге. Если Дональд и Рейф мертвы, Хант захочет сообщить ему об этом лично. Джулиан знал это. Его сердце пронзила острая боль, и Джулиан закрыл глаза. Сегодня только среда. Так что придется ждать еще целый день.
Бросив оба письма на стол, Свифт потер руками лицо и наконец позволил себе подумать о самом худшем. Мама и Дафна ничего не говорили, но Джулиан знал, что они тоже думают об этом, стараясь подготовиться к дурным вестям.
Если Дональд мертв, он станет графом. Джулиан сжал пальцы в кулак и с силой ударил им по книжной полке. Крепкое дерево даже не дрогнуло, зато книги заплясали, едва не попадав на пол. Костяшки пальцев болели. Джулиан посмотрел на них и увидел капающую на ковер кровь.
А, провались все пропадом! Не так все должно было сложиться. Не для этого он появился на свет. Он никогда не желал титула и не был для него предназначен. Отец предельно ясно выразился относительно отведенной сыну роли, и однажды Джулиан уже подвел его. А теперь… Если Дональд не вернется…
Джулиан стиснул зубы. Слава богу, отец не дожил до этого дня. Старик перевернулся бы в гробу, узнав, что его любимый первый сын умер вместо того, чтобы с достоинством нести титул графа Свифта.
Джулиан посмотрел на письмо Ханта. Жизнь ужасно несправедлива – всплыли в памяти его собственные слова. Именно это он узнал на войне. И именно это он сказал Касс там, в Суррее. Как все несправедливо. И то, что он связал Пен обязательствами на долгие годы. И то, что завел дружбу с женщиной, зная, что никогда больше не вернется. Несправедливо даже то, что он все еще жив. И все же он должен поблагодарить за это Кассандру.
Джулиан огляделся. Еще никогда он не чувствовал присутствия отца так остро, как сегодня в кабинете. В кабинете графа Свифта. В кабинете отца и Дональда. Это место не для него.
Господи, он не мог стоять здесь и раздумывать о том, что Дональд больше не вернется домой. Ему было просто необходимо как-то отвлечься от беспокойства за брата и мучительных воспоминаний о Кассандре Монро.
Джулиан направился к двери. Возможно, он вернется в клуб или отправится побоксировать. Или же… Внезапно его взгляд упал на второе письмо. Оно так и лежало на столе, наполовину скрытое посланием от Ханта. Джулиан медленно подошел к столу и взял письмо в руки, чтобы разглядеть печать. Оно было адресовано ему… Кассандрой Монро. Джулиан узнал бы ее почерк из тысячи. Свифт сломал печать, поднес письмо к глазам и озадаченно прищурился. Письмо было датировано июлем прошлого года. Но как, ради всего святого…
Джулиан позвонил в колокольчик, и спустя пару минут в кабинете возник дворецкий.
– Пенгри?
– Да, милорд.
– Это письмо, что вы мне передали… – Джулиан помахал перед носом дворецкого посланием Кассандры.
– Да, милорд.
– Когда оно пришло?
– Вчера служанка нашла его между подушками дивана в этом самом кабинете, милорд. – Пенгри указал на диван. – Очевидно, оно провалилось между ними.
Джулиан потер лоб.
– Спасибо, Пенгри.
– Всегда пожалуйста, милорд.
Дворецкий удалился, а Джулиан вновь воззрился на конверт. Как письмо Кассандры, написанное прошлым летом, попало между подушками дивана в кабинете его брата в Лондоне? Странно и непонятно.
Если только…
Внезапно в сознании Джулиана всплыли смутные воспоминания о визите герцогини Кларингтон. Она дала ему это письмо и что-то сказала. Только вот что? Что?
Джулиан прижал пальцы к виску, словно это помогло бы ему освежить память.
Господи, он вспомнил. Люси выразила надежду, что это письмо все изменит. Только вот что именно?
Джулиан взглянул на исписанный лист бумаги. Ему показалось или строчки действительно расплылись от… слез? Джулиан начал читать.
«Мой дорогой Джулиан, мне только что сообщили о том, что вы умираете. Я с величайшим трудом заставила себя написать это слово, ибо оно ужасно. Отвратительно. И разрывает мне сердце. Да, оно действительно разрывает мне сердце, потому что вы – мой самый близкий друг и мой будущий кузен. Однако мое сердце плачет от боли еще по одной причине, о которой вы, скорее всего, не догадываетесь. Я не была уверена, что напишу это письмо, но Люси убедила меня в том, что это необходимо. Поэтому с тяжелым, но исполненным любви сердцем я взяла в руки перо, чтобы сказать вам кое-что, Джулиан. А именно то, что я давно и отчаянно люблю вас. Но не дружеской любовью, а так, как женщина любит мужчину. Я любила вас с тех пор, как была ребенком. Но я никогда не говорила вам об этом, так как знала, что вы предназначены Пенелопе. Моя кузина очень дорога мне, и я не предприняла бы ничего, что причинило бы боль ей или вам. И все же я не могу отпустить, вас, моего самого дорогого человека, в мир иной, не рассказав о том, как безумно, страстно и отчаянно я вас люблю. Я отвергала все предложения руки потому, что считала себя не вправе связывать жизнь с другим мужчиной, в то время как мое сердце всегда принадлежало и будет принадлежать только вам одному. Мне остается лишь надеяться, что вы успеете прочитать это письмо, прежде чем ваши веки сомкнутся навсегда, любовь моя. И что после прочтения его вы узнаете, как сильно и искренне вы были любимы. Я продолжу писать вам каждый день до конца своей жизни, мой дорогой Джулиан, независимо от того, прочитаете вы мои письма в этой или следующей жизни.
Джулиан перечитал письмо еще два раза, чтобы удостовериться, что в нем говорится именно то, что говорится. Кэсси? Любит его? С самого детства? Но как такое возможно? Как он не понял? И что, черт возьми, имел в виду Хант, когда говорил, что она влюблена в другого мужчину?
Все еще сжимая письмо в руке, Джулиан подошел к дивану и упал на него.
Минуточку.
Внезапно все встало на свои места. Озарение поразило его с силой выпущенной из мушкета пули. Джулиан вспомнил тон Ханта и то, как он покашливал и отводил взгляд. Речь шла о нем, Джулиане. Если Люси все знала и уговорила Кэсси написать письмо, то она наверняка поделилась сведениями со своим мужем. Хант не назвал имени, полагая, что таким образом сохранит тайну Касс.
Черт возьми. Это он!
Господи, ну как он не догадался раньше? Джулиан всю жизнь желал стереть себя с лица земли. Он вырос с мыслью о том, что является нежеланным и никчемным вторым сыном. Он был не нужен даже женщине, с которой должна была состояться его помолвка. Джулиан отправился на войну с единственным желанием умереть и тем не менее все еще жил.
Но теперь благодаря этому письму он все понял. Кэсси была единственной постоянной величиной, единственной правдой в его жизни. Она любила его. Всегда. Ну как он не догадался об этом из ее писем? Почему понадобилось именно это признание, чтобы он внезапно все понял? Да, Касс лгала ему, но он мог простить ей этот грех. Ложь была ничто по сравнению с ее огромной и чистой любовью.