Дни в книжном Морисаки

В таком режиме прошел примерно месяц. Проснувшись однажды вечером, я заметила, что на автоответчик мобильника, до которого мне уже не было дела, пришло сообщение.
На экране высветился незнакомый номер, и я решила сначала прослушать послание.
Из динамика раздалось оживленное «Алло-алло!».
— Такако, ты как, в порядке? Это Сатору. Звоню из книжного магазина. Перезвони, когда будет время. Ой, клиент пришел! Ну, пока.
Я была сбита с толку. Сатору? Без понятия, кто это. Но вряд ли он ошибся номером, потому что знает, как меня зовут… И что за книжный магазин?
Книжный. Пока я повторяла про себя слова звонившего, меня наконец осенило.
Это же дядя Сатору! Точно, мама же рассказывала еще несколько лет назад, что он унаследовал книжный магазин прадедушки в районе Дзимботё. В последний раз я с ним виделась, когда училась в первом классе старшей школы, с тех пор мы не встречались где-то лет десять, но голос на записи, который я слышала еще в детстве, действительно принадлежал дяде.
По спине мгновенно пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего. Наверняка не обошлось без просьбы мамы. Ведь я только ей рассказала о том, что уволилась с работы и рассталась с парнем, а она, беспокоясь обо мне, видимо, о чем-то попросила дядю. Если так оно и есть, дело худо.
Проблема заключалась в том, что я не очень ладила с такими людьми, как дядя Сатору. Легкий на подъем и не особо надежный, он со всеми вел себя абсолютно свободно. Мне не нравилась его беззаботность и чудаковатость.
В детстве я очень любила эти качества, и каждый раз, когда мы с мамой приезжали погостить к ее родным в Токио, дядя меня веселил. Однако, вступив в пубертатный период, я стала воспринимать эти странности с раздражением и тайком начала избегать его. Вдобавок ко всему он, слонявшийся тогда без дела, неожиданно для всех женился, чем немало удивил родственников.
Именно поэтому я перестала поддерживать с ним связь, насколько это было возможно, и после переезда в Токио у меня даже не возникало мысли встретиться.
Прослушав оставленное сообщение, на следующий день я неохотно позвонила дяде. Представляю, как бы дьявольски разгневалась мама, не сделай я этого. Когда я училась в младших классах начальной школы, дяде было где-то двадцать пять лет, значит, сейчас ему далеко за сорок.
Стоило мне набрать номер, как на другом конце линии тут же ответили:
— Книжный магазин Морисаки, здравствуйте.
— А, это я. Такако.
— О!
Из трубки раздались громкие восклицания дяди Сатору. Все так же весел, как и раньше. Я поспешно отстранила телефон от уха.
— Давненько не слышал тебя! Как ты?
— Да вроде ничего.
— Как приехала в Токио, Такако, так ни разу не зашла.
— Простите, было много работы.
Хорошее оправдание.
— Но теперь-то ты уволилась?
Задетая за живое, я что-то промямлила в ответ. От этого человека бесполезно ожидать какого-либо такта. Тем временем он продолжал тараторить о былых временах, а потом неожиданно выпалил:
— Так вот, я тут поразмыслил немного, раз у тебя нет особого желания работать, почему бы тебе не переехать ко мне?
— Чего?
Это неожиданное предложение вогнало меня в ступор. А дядя между тем продолжал наседать:
— Разве не глупо платить за аренду и электричество? У меня тебе этого делать не придется. И еще ты меня очень выручишь, если немного поможешь с магазином.
Он рассказал, что сейчас управляет лавкой один, поэтому ему нужен кто-то, кто открывал бы магазин по утрам, пока он будет в больнице на обследовании своей больной поясницы. Сам дядя живет в Кунитати, поэтому, так как после закрытия в магазине буду оставаться только я, личное пространство мне обеспечено. Раньше дядя использовал магазин как жилье, так что там есть и ванная, и туалет.
Я задумалась. Действительно, не всю же жизнь мне оставаться в таком положении. Если продолжу в том же духе, мои накопления быстро иссякнут. Но при этом я не хотела, чтобы сейчас в мою жизнь кто-то вмешивался.
— Разве для вас это не будет хлопотно? — попробовала я отказаться, но дядя не сдавался.
  
— О каких хлопотах ты говоришь? Тебе я всегда рад!
«А согласна ли тетя Момоко?» — я уже собиралась спросить об этом, но вовремя замолчала.
Точно. Его жена, госпожа Момоко, несколько лет назад ушла от него. Это событие всполошило всех родственников. Тогда дядя погрузился в депрессию, и мама очень переживала, как бы он не подорвал себе здоровье.
Мне тоже искренне было жаль его, когда я узнала об этом, и даже возникла какая-то непонятная тревога. С момента женитьбы они жили очень дружно, к тому же тетя Момоко обладала мягким характером и совсем не походила на человека, который способен сбежать.
Вспомнив об этом, я что-то пробубнила, а дядя уже сам продолжал разговор, будто все было уже решено.
Я продолжала отнекиваться, ссылаясь на наличие багажа с вещами, на что он предложил отправить основную их часть в Кунитати, потому как там есть пустые комнаты, а я могу приехать с одной только сумкой. Он как будто заранее предвидел все отговорки.
— Тебе будет только лучше, Такако. Поверь мне.
«Поверь мне». Стоит ли верить человеку, которого я не видела десять лет?
— Что ж, тогда я тоже подготовлюсь, — сказал он, не дожидаясь моего ответа, и, сославшись на клиента, попрощался и положил трубку.
В полном шоке я вслушивалась в короткие гудки.
  
Глава 1
 
Спустя две недели я прибыла на станцию Дзимботё.
И как это вообще случилось? Моя жизнь кардинально менялась с поразительной скоростью.
После того разговора я еще звонила маме. И она спросила:
— Выбирай: хочешь вернуться на Кюсю или поехать к Сатору?
И я нехотя выбрала дядю Сатору. Вернись я на Кюсю, мне бы устроили смотрины и выдали бы замуж, и я точно знала, что второй раз уже не приехала бы сюда. Случись оно так после всех тех трудностей, что мне пришлось преодолеть, переехав в Токио, это было бы равносильно признанию полного поражения.
Впервые за долгое время я выбралась на улицу, и у меня подкосились ноги. Кое-как добралась на электричке до станции, поднялась из метро и сразу ощутила все «прелести» жары. Пока я спала, успело наступить лето. Солнце, точно подросток, агрессивно взирало на меня. Когда я уволилась, мне казалось, что до лета еще жить и жить. Возникло чувство, что даже природа меня предала, и от этого стало немножко грустно.
Я впервые приехала в Дзимботё. Дом дедушки находился в Кунитати, поэтому раньше мне не выпадало случая бывать здесь.
Первым делом я внимательно огляделась по сторонам, остановившись у светофора на перекрестке.
Да, довольно необычный вид.
Потому что обе стороны проспекта (наверное, это и есть проспект Ясукуни, о котором говорил дядя) заполонили книжные магазины. Что слева, что справа — одни книжные.
Обычно вполне достаточно и одной такой лавки на улицу. А здесь большая часть магазинов — именно книжные. Были и такие крупные, как «Сансэйдо» или «Сёсэн», но особенно выделялись маленькие букинистические лавочки. Выстроившись в ряд, они производили особый эффект. На противоположной стороне, ближе к мосту Суйдобаси, располагались бесчисленные многоэтажные бизнес-центры, что только усиливало возникшее у меня странное чувство.
С задумчивым видом я перешла дорогу вместе с толпой офисных работников, вышедших на обед, и прошла по улице с книжными магазинами. Затем, следуя инструкции дяди, завернула в небольшой переулок Сакурадоори. И, само собой, там тоже были букинистические магазины. Про себя я прозвала это место «страной старых книг».
Одолеваемая жарой, я подумала о том, что надо бы поискать лавку дяди, как тут же заметила у одной из них мужчину, который смотрел в мою сторону и активно махал рукой. Невысокий и худенький, как мальчишка, солнечные очки в толстой оправе и растрепанные волосы. На нем была клетчатая рубашка с коротким рукавом, широкие хлопковые брюки и сандалии. Таким я его и помнила. Дядя Сатору.