А потом он убил меня

Я гадаю, сказал ли Джим Мойре, что бросил меня. Вряд ли, потому что в противном случае она бы мне позвонила. Мы вовсе не были лучшими подружками, но она относилась ко мне по-доброму.
— А как насчет полиции? Ты говорил с копами? — спрашиваю я и закрываю глаза в немой молитве.
— Думал им позвонить, — отвечает Терри, — но решил, что это подождет. Знаю, Эмма, ты скажешь, что надо действовать, но…
— Нет, погоди. Я кое-что вспомнила, поэтому и звоню.
— И что ты вспомнила?
— Когда Джим уходил, то сказал, что собирается на некоторое время уехать. — На меня столько всего навалилось, что ничего получше не придумывается.
— Ты шутишь, что ли?
— Нет.
— И ты только сейчас вспомнила? А что он еще говорил?
Теперь Терри на меня злится. Думаю, он — единственный человек, который по-настоящему, всерьез беспокоится о своем друге.
— Ну слушай, мне пришлось нелегко, понимаешь? Было сказано много ужасных вещей, причем не мной. Когда Джим уходил, он был расстроен, и я тоже. На самом деле я плохо помню тот вечер, все как в тумане. — Получается ворчливо, но что тут поделаешь? Я сейчас в таком отчаянии, что мечтаю остановить планету. Господи боже.
— Извини, — кается Терри, — не стоило на тебя огрызаться.
— Ничего, я понимаю.
— А он сказал, куда именно поедет?
Я вздыхаю, делая вид, будто припоминаю воображаемый разговор.
— Вроде бы нет, но сейчас, поскольку мы оба о нем тревожимся, мне вроде бы вспоминаются его последние слова: «Не вздумай меня искать, все равно не найдешь».
Даже мне самой кажется, что это звучит совершенно по-идиотски. Мало того: фальшиво. Но я делаю ставку на то, что Терри доверяет мне, и даже если интуиция твердит ему, что мои так удачно всплывшие «воспоминания» хромают на обе ноги, он не станет цепляться.
— А тебе не кажется, что это выглядит несколько… зловеще? Смахивает на мольбу о помощи.
— Господи, нет, конечно! Ничего подобного! Скорее подразумевалось «поеду потусоваться в хороших местах, — тут в голове мелькают сомнения, стоило ли говорить такое, — и не хочу, чтобы ты меня искала». Думаю, он имел в виду именно это. Типа, ему нужно время все обдумать. Кажется, он что-то такое говорил. Да, так и сказал: что ему нужно подумать и что его не будет несколько недель.
— Право слово, Эмма, как же ты не вспомнила раньше? Я тут с ума схожу даже без аудита, хотя там все очень серьезно, поверь, но благополучие живого человека все равно гораздо серьезнее. Я ужасно волновался за душевное здоровье Джима.
«Душевное здоровье». Да, можно и так сказать. Считается ли опасная психопатия признаком душевного нездоровья? Очень может быть.
— Ну прости, мне правда ужасно жаль. Не знаю, что еще сказать. Но ведь это хорошие новости, правда? — Ох, до чего же никудышная из меня лгунья!
— Эмма, тут еще кое-что. Мне звонила Кэрол.
Я резко втягиваю в себя воздух, но не смею заговорить.
— Ты меня слушаешь? — спрашивает Терри.
— Да. — Я выдыхаю, но грудь все равно теснит. — Когда она звонила? Что сказала?
— В четверг вечером. Слушай, Эмма, это не мое дело вообще, и мне очень жаль, но по ее словам выходило, будто она ждет, что Джим вот-вот у нее объявится. Но точно я не знаю.
— А что она говорила?
— Что они встречаются, вернее, он у нее остановился. Я тебе просто ее слова передаю. Но она волновалась.
Боже милостивый, просто голова кругом. Зачем Кэрол позвонила Терри на следующий день после того, как… В этом нет смысла. Она должна была выждать два дня и обратиться в полицию.
— Она говорила что-нибудь еще?
Короткое молчание сообщает мне, что да, говорила. Потом Терри осторожно произносит:
— Я бы на твоем месте не брал в голову. Она не слишком беспристрастна, раз уж они с Джимом, ну, знаешь…
— Что она сказала, Терри?
Он вздыхает.
— Сказала, что Джим опасается насчет твоей психики.
— Ах вот как?
— И боится, как бы ты чего не сделала.
— Не сделала? В смысле с собой?
— Нет, в смысле с ним.
Я не могу дышать. Информация валится так быстро, что я не успеваю ее осмысливать.
 
— Вот сука! — рявкаю я и слышу, как судорожно вдыхает Терри. — Я имела в виду, зачем она такое говорит? Это вранье, Терри.
— Знаю.
— Кто она такая, чтобы лезть в мою жизнь? — возмущенно продолжаю я. — Это не ее дело, так ведь? Она не имеет права вмешиваться.
— Знаю-знаю, ты права.
— Конечно, права. Ну кто вообще так поступает? Устраивать разборки просто потому, что Джим не явился к ней вовремя! Скажи, неужели тебе не кажется, что она ведет себя странно?
— Может быть.
— Только может быть?
— Ладно-ладно, хорошо: она ведет себя странно.
— Кэрол явно хочет опять прибрать его к рукам, раз уж мы разошлись. Вот и распространяет лживые слухи. Про меня, про Джима.
— Я даже не знаю, что тебе сказать.
— Не знаешь? Тогда я тебе скажу! — Должно быть, я срываюсь на визг, потому что страшно злюсь. — Послушай меня. Джим сказал, что ему нужен тайм-аут. Дай ему еще несколько дней. Ему и так тяжело, а ты ведь его друг! — Я почти выкрикиваю последнюю тираду, точно зная, что в наш предыдущий разговор приводила совершенно противоположные аргументы. Но бог ты мой, почему Кэрол звонила Терри? В плане этого не было. «Ах, я так волнуюсь!» Правильно волнуешься, ты же его убила.
«Дыши, Эмма. Дыши».
— Подожди еще несколько дней, — прошу я самым уравновешенным тоном, на какой сейчас способна. — Джим заслуживает шанса встать на путь истинный. И мы должны дать ему такой шанс, Терри. Это самое малое, что мы можем.
Я чувствую себя настоящей стервой: повторяю, как свои, его же слова — преисполненные доброты слова настоящего друга.
— Да, Эмма, договорились, но мне неспокойно. Если от него ничего не будет до…
— До пятницы, Терри. Пообещай мне. До выходных. Ладно? Прошу тебя, дай ему время. И пожалуйста, не дергай без нужды его родителей. — Черт, до чего по-идиотски выходит! Представляю, как тяжело Терри.
— Ладно, до пятницы, — соглашается он. — Только будь на связи, хорошо? И если узнаешь о нем что-нибудь…
— Ты будешь первым, кому я позвоню. Обещаю. И, Терри, не разговаривай больше с Кэрол. Не ее это дело. — Мне хочется добавить «она отравит тебе жизнь», но по здравом размышлении я воздерживаюсь.
— Да, хорошо.
Черт! Я вишу на волоске.
* * *
За стойкой проката автомобилей «Эвис» обнаруживается не Чарли, а Майк. Он очень старается угодить, извиняется, что мне не позвонили раньше, но исключительно потому, что, как и объяснил Чарли, предполагали, будто это как раз тот телефон, номер которого указан в договоре, а потому ждали, что я вот-вот объявлюсь. Все в порядке, заверяю я, претензий у меня нет, и вообще это мой второй телефон, запасной, даже не помню, зачем я вообще его прихватила. Он кивает, потом уходит в заднюю комнату, где хранятся потерянные и забытые в машинах вещи, и возвращается с телефоном. Тот завернут в полиэтиленовый пакет, сверху прилеплен желтый стикер. Кажется, я могу разобрать на нем свою фамилию и номер договора.
Мне мельком приходит в голову, что нужно было надеть черный парик а-ля Джекки Коллинз, да только какой в этом смысл? Вдруг кто-то запомнил мою — якобы мою — внешность в момент заключения договора. «Странно, вы совсем не похожи на миссис Ферн, которая к нам обращалась». Неловко выйдет. С тем же успехом я могу выглядеть как Кэрол, которая выглядела как я.
— Можно взглянуть на ваше удостоверение личности? Подойдут водительские права.
— Ах, к сожалению, я совсем недавно их потеряла.
— Неужели? Ненавижу, когда случаются такие вещи.
— Да, не говорите, вы абсолютно правы.
— У вас есть другие документы? Я не могу просто так отдать вам телефон, миссис Ферн. Прошу прощения, но…
— Ничего страшного, я понимаю и ценю ваше отношение.
Я роюсь в кошельке в поисках того, что сгодится в такой ситуации.
— Как насчет кредитки, которой вы расплачивались за машину? — спрашивает Майк.