А потом он убил меня

Я тянусь к ней, глажу по руке. Кэрол испускает глубокий вздох.
— Он угрожал мне, Эмма. Хватал за горло. Говорил, мол, он знает, что я за ним шпионю, и чтобы я не смела ходить на работу, пока все не уляжется.
— Ты заявила в полицию?
— А что там сделают? Пальчиком ему погрозят? Если бы я обратилась к копам, он бы устроил мне настоящие неприятности, уж в этом я не сомневаюсь.
— И что ты сделала?
— Пришлось взять несколько отгулов на работе. Джим не захотел остаться в Вашингтоне, и мы поехали на Лонг-Айленд. У моих родителей есть квартира в Беллморе, но они давно живут в Великобритании.
— Замечательная жизнь, ничего не скажешь. — Не знаю, зачем съязвила, ведь у меня жизнь не хуже. Я вскидываю руку, извиняясь, и продолжаю: — Не понимаю, чего ты от меня хочешь, Кэрол. Помочь тебе я не могу. У меня были свои проблемы с Джимом, и я больше не хочу иметь с ним ничего общего.
Она смотрит на меня, губы у нее дрожат, и я понимаю, что таится в ее глазах: страх. И отчаяние.
— Он читает мои электронные письма, Эмма. Следит за каждым движением. Я вчера проснулась среди ночи, а он сидит на стуле у кровати и смотрит на меня. Он то ведет себя так, будто невероятно влюблен и жить без меня не может, то угрожает мне. Клянется, что мы будем счастливы вместе в новой жизни, когда тучи у него над головой рассеются, а в следующую минуту уже полон подозрений ко всему, что я говорю или делаю. И нисколечко не сомневается, что я готовлю ему какую-то пакость. Как-то так.
— Но ты все-таки здесь, — замечаю я, и мы разом начинаем озираться.
— Он спал. Я оставила записку, что мне нужно паспорт поменять — у него на самом деле действие закончилось, так что я не соврала. И убедилась, что за мной не следят. Поверь, я была невероятно осторожна.
— Паспорт?
— Он хочет, — чтобы мы уехали за границу. Начать заново.
Я хмыкаю. Где-то я такое уже слышала.
— Куда?
— Вроде бы в Тунис.
— В Тунис? Там есть спрос на американских экономистов?
Кэрол косится на меня.
— У нас с Тунисом нет соглашения о выдаче.
С трудом, но мне все же удается не расхохотаться.
— Если тебе так хотелось поговорить, могла бы просто позвонить.
— Ты в своем уме? Он каждый день мой телефон проверяет: кто мне звонил, кому звонила я. Если увидит твой номер, я буду… — она не договорила. «В беде»? «Мертва»?
На миг я задумываюсь, не приспособить ли Кэрол поискать среди вещей Джима мой старый телефон, пусть бы вернула его мне. Но в обмен на что? Я при всем желании не смогу ей помочь — ну а как? Нутром чую: нужно как можно скорее бежать от нее, не оглядываясь.
Я встаю.
— Еще раз: это больше не имеет ко мне никакого отношения. Мне наплевать, пусть его хоть за мошенничество сажают, хоть поймают на краже печенек. Если желает, пускай даже на Луну летит. Я уж точно возражать не буду. Отпусти его в Тунис.
Кэрол качает головой:
— Он без меня не хочет.
Я вздыхаю:
— Понимаю, вот честно, но вмешиваться не собираюсь, — и разворачиваюсь на пятках, намереваясь уйти подальше от Кэрол и ее проблем. Лучше бы ей больше ко мне не обращаться. Но она говорит (на мой вкус, слишком громко):
— Твоя подруга, Беатрис Джонсон-Грин. Он говорит, ты ее убила.
Вот оно. Я много дней боялась этого момента — когда выяснится, что Джим рассказал кому-то о моем признании. Я останавливаюсь, снова поворачиваюсь к Кэрол и, запрокинув голову, старательно изображаю смех.
— Значит, он так говорит? — спрашиваю я, закончив с балаганом. — Ну круто.
Кэрол пожимает плечами.
— Знаю, Джим совсем свихнулся. Но еще он говорит, что ты не писала тот роман, а украла его как раз у нее, у Беатрис.
Руки повисают вдоль туловища, и я сжимаю кулаки.
— Чушь какая! Да ради бога, как можно украсть роман? Да-а, Джим и правда свихнулся. Совсем крыша поехала. До сих пор по твоему рассказу выходило, будто он слегка с приветом, признаю, — но такое? Ты права, это ни в какие ворота не лезет. Я имею в виду, что из всех его идиотских, фантастичных выдумок…
— Он убьет меня, Эмма. Помоги мне.
 
Я снова сажусь рядом.
— Что же нам делать? — спрашивает Кэрол.
И тогда я произношу вслух ту самую фразу, которая всего несколько минут назад родилась в самом дальнем уголке мозга:
— Мы сами его убьем.
  
ГЛАВА 18
 
Стану ли я серийным убийцей, если на мне будет три трупа?
Мы перебрались в небольшой бар неподалеку от парка Грамерси, и мое решение не пить постигает судьба исчезнувшей с лица земли птицы додо. В любом случае такие разговоры не ведут у обочины тротуара, а в парк без ключа не попадешь, он же частный.
Это самое обычное заведеньице типа «бар плюс гриль», довольно уютное и темноватое. Несколько посетителей есть, но все равно тихо. Для выпивки еще слишком рано, во всяком случае, некоторые считают именно так.
Мы сидим в угловой кабинке. Кэрол по-прежнему в бейсболке, но сняла солнцезащитные очки. Под глазами у нее темные круги, красноречивые следы бессонной ночи. Сейчас на ней уже нет худи, и я вижу, как она похудела с прошлой нашей встречи. Она начинает плакать.
— Кэрол, прекрати, пожалуйста. Ради бога, оглянись по сторонам! Мы в общественном месте.
— Я не смогу никого убить, — всхлипывает она.
— Ладно, поняла. В смысле, я тоже не могу.
— Я даже не знаю, как это делается.
— Так и я не знаю. Наверное, дело непростое.
— Это не вариант, Эмма. У нас не получится его убить.
— О’кей, сначала выслушай меня, а потом, если будут идеи получше, поделишься.
И я рассказываю ей. Почти все. Рассказываю, что за человек на самом деле Джим — на тот случай, если она пока сама не догадалась. Как он пытался убить меня, толкнув под автобус. Как подсыпал какой-то наркотик в шампанское и снова попытался убить, пусть это и не совсем правда. Я смотрю, как глаза у нее делаются громадными и из них потоками льются слезы, а потом в недвусмысленных выражениях объясняю: если она хочет остаться в живых, выбора у нас нет.
— Ты сама сказала, Кэрол, что теперь у него на мушке. Что он собирается убить тебя. Так вот, продолжение звучит так: если мы не убьем его.
На уговоры уходит много времени, но я беру измором, и теперь Кэрол мне верит. Потом мы начинаем планировать убийство, но ничего дельного не выходит. Проще всего было бы застрелить Джима, но где взять пистолет? Может, столкнуть его с платформы метро, когда будет подходить поезд, и обставить как самоубийство? Бедная глупышка Кэрол… про свидетелей она не слыхала? Про камеры видеонаблюдения? Правда, я могла бы толкнуть Джима под машину, он сам рассказал, как это делается: притворяешься, будто пытался не дать человеку упасть, а на самом деле выпихиваешь его навстречу смерти.
Нет. Слишком рискованно.
— А если у тебя? — спрашиваю я.
Она крутит головой, озираясь по сторонам, потом вперяет взгляд в меня.
— Что у меня?
— Можем мы убить его у тебя?
— Нет! Конечно, не можем. Вообще-то, это квартира моих родителей. И что мне потом делать с телом?
— Дом где стоит, у моря? Сможем мы бросить его в океан?
Кэрол быстро смагривает.
— Как ты можешь быть такой… прагматичной?
— Да, я понимаю твои чувства, но мы уже договорились, что у нас только один выход, так?
Она кивает.
— Ладно, вот. — Я наливаю ей вина из заказанной мною бутылки, что вызывает короткую дискуссию.
— Не знаю, следует ли мне пить, — мямлит Кэрол.
— Ну так не пей, мне все равно. Хочешь, воды тебе добудем.
Она делает глоток и говорит:
— У родителей есть лодка.
— Правда?
Кэрол кивает.
— Отлично. А ты умеешь ходить под парусом?
Она мгновение ждет, не уточню ли я вопрос, потом отвечает:
— Немножко. Ребенком с родителями на яхте ходила, а потом еще подростком. Но это было давно. А что? Почему ты спрашиваешь?
— Пока не знаю, но с этим уже можно работать. Джим тоже мореход. Он как-то брал меня в море, много лет назад, на мой день рождения. Скажи ему, что хочешь походить на яхте денек-другой, — предлагаю я.