Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств
Добравшись наконец до кемпинга, мы обнаружили палатку. Владелец лагеря ждал нас внутри. Он открыл шторку:
– Вы знаете, что москит признан официальной «птицей» парка Эверглейдс?
Стив сдавленно рассмеялся и протянул ему несколько долларов, чтобы заплатить за кемпинг. Мужчина выдержал паузу, а потом произнес:
– Когда вам надоест все это, буквально в миле отсюда есть домик. – Потом многозначительно посмотрел на нас и скрылся за шторкой.
Мы со Стивом неуверенно двинулись вперед.
– Ну и приключения у нас с тобой, – робко завела разговор я.
– Всю жизнь я мечтал увидеть Эверглейдс своими глазами! – воскликнул в ответ Стив. – Потребовалось найти любовь всей моей жизни, чтобы предоставился шанс приехать сюда! Спасибо, что стала моей женой!
Стоило нам остановиться, как полчища комаров окружили нас. Мы бросились разворачивать тент и палатку, отчаянно стараясь скоординировать наши усилия, но москиты уже атаковали нас, кусая губы и веки. Мы кашляли, когда они залетали нам в нос и горло. Стив размахивал руками, как вдруг раздался противный треск – основная дуга палатки переломилась пополам.
– Просто расстегни молнию! Уже не имеет значения! – закричала я, натягивая толстовку на лицо, пока открытыми не остались только нос и глаза.
Спустя еще пару мгновений я взмолилась:
– Не важно! Давай просто вернемся в машину!
– В машине уже не лучше! – ответил Стив.
Он галантно поднял брезентовый полог повыше, чтобы дать мне возможность нырнуть внутрь и вытащить надувной матрас и спальные мешки. Потом я возилась с насосом, а Стив продолжал устанавливать многострадальную палатку. Оказавшись наконец внутри, мы даже не стали заморачиваться со спальными мешками, а просто легли лицом вниз на надувной матрас. Минуту в палатке царила тишина, а потом я услышала странный шипящий звук – мой значок с надписью «Молодожены» проколол матрас. Все мое тело было покрыто комариными укусами. Палатка выглядела так, будто готовилась рухнуть на нас в любой момент. Я тихонько лежала рядом со своим новоиспеченным мужем, размышляя, как мы вообще умудрились вляпаться в такую историю.
Дикая природа вокруг нас продолжала жить своей жизнью. За стенкой палатки что-то жужжало и стрекотало. Слышалось журчание воды и какое-то сопение, о котором я не хотела даже думать. Лунный свет отбрасывал движущиеся тени.
И тут раздалось рычание. Это был глубокий звук, похожий на отрыжку, которая иногда переходила в низкий стон. Что-то ходило по траве вокруг нашей палатки. Хрустнула ветка. Я услышала дыхание снаружи. Я тихонько заскулила от страха.
– Что случилось? – прошептал Стив.
– Аллигаторы, – всхлипнула я.
Стив хмыкнул и перевернулся на другой бок.
– Прости, что привез тебя сюда, – произнес он.
– Ну что ты, – откликнулась я, – мне тоже хотелось, чтобы наш медовый месяц стал настоящим приключением…
В этот момент более чем когда-либо мне стала понятна наша недавняя свадебная клятва: пока смерть не разлучит нас. Мне вдруг подумалось, что этот брак может быть очень коротким.
Всю ночь хрюкающий звук не давал мне уснуть – чудовищная смерть находилась по ту сторону хлипкой нейлоновой мембраны.
Утром перед нашими глазами открылась невероятная картина – именно так, наверное, выглядит мир далеко за пределами Земли: мангровые деревья, изящные белые цапли… Птицы с невероятным оперением перелетали с ветки на ветку. Здесь были великолепные бабочки и паутина, сверкающая на летнем солнце.
Мы натянули капюшоны и поспешили к машине, чтобы доехать на ней до центра посетителей. Там мы встретили профессионального фотографа с женой – они собирались идти вглубь по деревянной тропе в сторону болота и были упакованы в защитную одежду с головы до пят. Нам не помешало бы сделать то же самое. Владелец кемпинга подсказал оригинальный способ избавить машину от комаров: надо начать двигаться со скоростью ровно тридцать миль в час, а затем открыть обе дверцы, чтобы ветер высасывал их наружу. Также в центре для посетителей мы обнаружили большую диораму, посвященную дикой природе Эверглейдса.
Стоило нажать на кнопку, как загоралась картинка с изображением соответствующего животного и можно было услышать звуки, которые оно издает. Стив был очарован этим зрелищем. Он нажимал на каждую кнопку, и вдруг я услышала его – то самое рычание, которое заставило меня читать молитвы в два часа ночи.
– Да, это оно! А почему кнопка аллигатора не работает? – воскликнула я.
Стив показал в угол, на картинку с мигающей жабой.
– Это лягушка-бык, – сказал он.
– Но… А как же тень на стенке палатки?
– Не знаю. Может быть, енот? – пожал плечами Стив.
Думая о медовом месяце, я вспоминаю парк аттракционов, прекрасные ужины и пинаколаду во Флорида-Кис. И еще я отчетливо помню момент, когда, стоя рядом со Стивом, я поняла – мы пережили это приключение вместе. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня, какой черт дернул меня поехать в Эверглейдс в июне, я отвечу: почему бы и нет? Мой муж всю жизнь мечтал увидеть это место своими глазами, а мне было вполне достаточно просто остаться в живых.
Нарушая правила
О, слушай, слушай, слушай!
Опустив руки по локоть в теплую мыльную воду, мы с мамой стояли у раковины. Посуды после ужина в честь Дня благодарения накопилось много.
Мама только что призналась, как ей понравился мой парень, Джон. Сегодня он впервые пришел к нам домой, чтобы познакомиться с моими родителями. Маме Джон преподнес букет цветов, и она одарила его сияющей улыбкой. Папа был так впечатлен, что попросил Джона помочь ему разделать индейку. Все прошло лучше, чем ожидалось, однако теперь у моей мамы было озадаченное выражение лица, ведь я только что заявила, что мне придется расстаться с Джоном.
– Но почему? – недоумевала мама.
– Он старше меня на шесть лет, – ответила я, – а по твоим правилам разница не должна превышать пять.
Тут надо сказать, что у моей мамы имелся список правил, которыми надо руководствоваться в процессе поиска подходящего партнера. Так вот, одним из правил была разница в возрасте не более пяти лет. Тщательно изучив удачные и неудачные браки, мама пришла к выводу, что разница в возрасте, превышающая пять лет, может привести к несовместимости в дальнейшей жизни.
Я уже пренебрегла правилом № 1: «вас должны познакомить родственники или близкие друзья». Мама считала, что моя семья и друзья смогут лучше понять, хороший ли у парня характер и подходит ли он мне. Как я могла им признаться, что познакомилась с Джоном в баре в «среду для одиноких сердец»? Он улыбнулся и представился, после чего мы стали общаться каждую среду в этом баре, пока наконец он не попросил мой номер телефона. Но мама о знакомстве не спрашивала, а я не спешила сама начинать эту тему.
Мои предыдущие бойфренды были из Северной Каролины, и мои родители почти всегда знали их семьи. Джон же родился и вырос в Лос-Анджелесе. Его любимыми блюдами были тамале из сладкой кукурузы и куриная энчилада в соусе Моле Верде. Мне нужно было объяснять ему наши южные поговорки, например: «Если Бог поможет, то и ручей не выйдет из берегов». Будучи профессором Университета Дьюк, Джон путешествовал по США и Европе, участвуя в конференциях, в то время как я исследовала Восточное побережье.
Я была единственной дочкой в семье, родилась и выросла в Гринсборо, штат Северная Каролина, окончила Университет Восточной Каролины и работала учительницей начальных классов. Я переехала в город Дарем, расположенный всего в часе езды от дома, но во многих отношениях это был совершенно другой мир. Получалось, что теперь я жила между двумя крупными университетами: Дьюком и Университетом Северной Каролины в Чапел-Хилле.
Университет Северной Каролины считался гордостью штата, а заодно – гордостью нашей семьи: один мой родной брат, несколько двоюродных братьев и два дяди были его выпускниками. Мы все болели за баскетбольный клуб «Каролина ТарХилз», и в нашем доме часто цитировали высказывания их тренера Дина Смита.