Скрывая улики. Компиляция (СИ)

Прежде чем мы обсудили, о какой именно ситуации идет речь, я просветил его насчет некоторых основных моментов найма адвоката. В том числе и стандартного соглашения с нанимателем, которое Эдна подготовила, а Стайнз подписал. Хотя такое соглашение и не гарантировало, что я соглашусь заниматься делом Стайнза, оно, однако, устанавливало рамки нашего взаимодействия и позволяло Стайнзу обсуждать со мной причины, по которым ему нужен адвокат, не опасаясь огласки.
Все это заняло около десяти минут, по окончании которых Стайнз с технической точки зрения считался моим клиентом, хотя пока что только в рамках данного разговора. Я решу, браться ли за его дело, когда услышу, в чем оно состоит.
— Ну, — сказал я, — теперь прошу рассказать, что заставило вас обратиться к моим услугам.
— Есть маленький, но верный шанс, что я буду обвинен в преступлении, — сказал он таким тоном, будто это его совершенно не касалось.
— Что-то серьезное?
Он снова улыбнулся, на сей раз гораздо снисходительнее, чем прежде.
— Да, довольно серьезное.
— А конкретно?
— Убийство Алекса Дорси.
Вряд ли мне удалось сохранить невозмутимость.
— Вами интересовалась полиция? — спросил я.
— Нет.
— Но у вас есть информация, которая заставляет вас полагать, что они собираются вами заинтересоваться?
— Нет.
— Тогда почему же вы думаете, что вы под подозрением?
Еще одна улыбка, теперь не такая широкая.
— Не думаю, что меня подозревают. Но когда я убивал его, на мою одежду попало несколько капель его крови. Я выбросил и одежду и нож в какие-то кусты за стадионом Хинчклифф. Надо было выбросить их в водопад, но я торопился, вы понимаете.
Стадион Хинчклифф — это большое бейсбольное поле, в прошлом база юношеской лиги, и он находится прямо около водопада Пассайк, одного из крупнейших водопадов страны. Если бы Стайнз выбросил улики в водопад, их бы никто никогда не нашел.
— Дорси был убит не за стадионом Хинчклифф, — заметил я.
Он улыбнулся.
— Не путайте место, где было найдено тело, с местом, где он был убит. Его нашли на складе на бульваре Маклина.
Я уже почти решил, что откажусь от этого дела, но по какой-то причине — может, из-за нездорового любопытства — продолжал расспрашивать его:
— Почему же вы не пошли и не забрали все это оттуда?
— Потому что если бы по какой-то причине полиция наблюдала за мной, они бы приперли меня к стенке. А так, даже если они обнаружат, есть шанс, что они не свяжут это со мной.
Он только что признался в зверском убийстве, демонстрируя ровно столько эмоций, сколько я испытываю, заказывая пиццу. Меня внезапно охватило желание нажать на интерком и сказать: «Эдна, это Эндрю. Не могли бы вы принести мне мачете, канистру бензина и несколько спичек? Мистер Самый Подходящий Клиент хочет показать нам, как он на прошлой неделе обезглавил и поджарил полицейского».
— Почему вы убили его? — спросил я.
Он рассмеялся, еще более уменьшая шанс, что я передумаю и возьмусь за это дело.
— Если бы вы знали Дорси, более логичным был бы вопрос, почему никто не убил его раньше?
— Что вы сделали с его головой?
Он улыбнулся — казалось, он раздумывает, стоит ли отвечать, — потом принял решение.
— Не думаю, что хочу этим с вами делиться. Так что решайте, браться или не браться за мое дело.
Кажется, он решил, будто я сомневаюсь в том, что он говорит правду, поэтому без каких-либо вопросов с моей стороны рассказал, какую смесь бензина и пропана использовал, чтобы сжечь тело Дорси. Состав смеси был тот самый, о каком Пит говорил Лори, но в газетах этой информации не было.
Мне хотелось узнать больше, но это желание вскоре уступило место другому, гораздо более сильному. Я хотел, чтобы этот человек покинул мой кабинет. Немедленно.
Я встал.
— Проверьте, чтобы у вас сохранилась копия соглашения нанимателя. Это ваша гарантия, что я не пойду в полицию со всем, что вы мне только что рассказали. Я не стану представлять вас в суде.
Стайнз тоже поднялся. Если он и был разочарован, то хорошо скрывал это.
 
— Вы полагаете, что я не заслуживаю хорошей защиты только потому, что виновен? — спросил он, явно развлекаясь.
Я покачал головой.
— Я полагаю, что каждый имеет право на самую лучшую защиту, какая только возможна. А уж тем более виновный.
— Тогда почему вы отказываетесь вести мое дело? Я заплачу любую цену, которую вы запросите.
Я решил ответить прямо:
— Мистер Стайнз, когда я представляю клиента, я делаю все возможное в рамках дозволенного, чтобы выиграть дело. Я не хочу потом сожалеть, если дело увенчается успехом.
— Вы хотите, чтобы я сел в тюрьму? — спросил он.
— Пока что я хочу, чтобы вы покинули мой офис. Уверяю вас, есть множество компетентных адвокатов, которые с радостью возьмут ваше дело. Если до этого дойдет.
— Ладно, — произнес он. — Это ваше решение.
Сказав так, он вышел из моего кабинета, и я услышал, как он вежливо прощается с Эдной. Эта встреча привела меня в состояние легкого потрясения, которое можно списать на ту небрежную, сухую манеру, в которой мой визитер обрисовал совершение столь жестокого убийства.
Интересно, с чего это я так разнервничался?
  
Глава 3
 
Если что я и люблю, так это вечера понедельника, а также среды и пятницы — это наше с Лори время. Эти вечера мы проводим вместе. Мы редко куда-то ходим, то есть практически никогда — просто сидим дома у меня или у нее, готовим ужин либо заказываем его на дом. Наши вещички расползлись по обеим квартирам, хотя, с тех пор как у меня появилась Тара, мы почти всегда проводим вечера у меня. И я, и она почему-то предпочитаем проводить воскресное утро в одиночестве, так что по субботам мы не встречаемся.
И Лори, и мне такой стиль отношений был вполне по душе. Все решалось по свободному выбору, и никто не обманывал ничьих ожиданий. Мы еще не были готовы к совместной жизни.
Сегодня была очередь Лори соображать насчет ужина. Она настоящий профессионал на кухне. Что бы ни нашлось в моем холодильнике, она ухитрялась превратить в восхитительный соус к макаронам.
Лори разбила небольшой огородик в отдаленном уголке моего заднего двора — еще одно свидетельство того, насколько мы разные. Какой смысл выращивать то, чем и так забиты все супермаркеты? Кажется, она думала, что если ей не удастся вырастить латук на грядке, то его не будет у нас на столе. У нее рос даже базилик, и я в порыве благодарности поклялся, что никогда не буду покупать его в магазине.
Сегодня у нас была паста — нечто вроде красного соуса с кусочками чего-то. Я не спрашивал, чего именно, чтобы не портить себе аппетит. Вкусная еда, а вдобавок музыка, свечи и компания Лори! Казалось бы, чудный вечер. Но я не мог выбросить из головы Джеффри Стайнза и его леденящее душу признание.
Я старался выбросить это из головы, но тут Лори упомянула, что заезжала ко мне в офис, но не застала меня — я уже ушел.
— Эдна сказала, что кто-то сегодня пытался нанять тебя, но ты выставил его.
Я пожал плечами.
— Ну ты же знаешь Эдну. — Я попытался улыбнуться.
Лори знала Эдну, но почему-то этого оказалось недостаточно, чтобы закрыть тему.
— Она сказала, что ты выглядел расстроенным.
Я решил честно все рассказать. Кто знает, может, это к лучшему.
— Он мне не понравился. Как и его дело.
— Почему?
— Это не подлежит разглашению, — покачал я головой.
Она кивнула, вполне понимая и уважая значение этого слова. Меня мучило, что я не могу с ней поделиться, но у меня не было выбора.
В нашей системе правосудия едва ли найдется что-либо столь же важное для защитника, как соглашение адвоката с клиентом о неразглашении. Если бы подозреваемый не мог быть до конца честным со своим адвокатом, не боясь, что его слова всплывут в ходе следствия, это бы серьезно уменьшило его шансы на хорошую защиту. Никогда в жизни я не нарушал соглашения и никогда не нарушу.