Скрывая улики. Компиляция (СИ)

Интерес у Гарсии возрастал с каждым словом Анны.
— Марта посмотрела на меня и выдала такое, что я обалдела. У нее и глаза стали другими — холодными и пустыми, словно две черные ямы. — Анна, нервничая, провела пальцем по губам. — И словно в ступоре она сказала: «Игры не будет».
Гарсия увидел, что предплечья Анна покрылись гусиной кожей, и взял ее руки в свои. Она слабо улыбнулась ему, прежде чем продолжить:
— Я спросила ее, что она имеет в виду. Объявления об игре висели повсюду. В нашей школе нельзя было пройти и пяти шагов, чтобы не натолкнуться на плакат. У нас была самая лучшая команда за многие годы, и мы имели серьезный шанс на победу. — Анна снова замолчала, и глаза у нее остекленели. — Марта сказала: «Окленду ничего не достанется. Автобус не доедет».
На этот раз гусиной кожей покрылся Гарсия. Он очень хорошо помнил тот год. Команда девочек из Окленда должна была приехать за день до игры. Их водитель уснул за рулем где-то на Вестсайдском шоссе. И автобус прямиком врезался в тяжелый восемнадцатиколесный фургон. Никто не выжил.
— Иисусе, — прошептал Гарсия, сжимая руку Анны. — Когда она это выдала?
— За день до того, как все случилось.
— Ты не обманываешь меня?
Показалось, что температура в кухне внезапно упала до нуля.
— Поэтому ты и ушла из команды, — сказал Гарсия, наконец все осознав. — Не из-за аварии. А из-за того, что эта девчонка Марта сказала тебе.
Анна не стала подтверждать его слова, но Гарсия знал, что был прав.
— Больше я никогда не говорила с Мартой. А через несколько недель она ушла из школы.
— Ты никогда не рассказывала мне об этом.
— Я никому не рассказывала. — Она сделала еще глоток вина. — Марта каким-то образом знала, что должно случиться, Карлос. Еще за день до происшествия. Я не знаю, приснилось ли это ей, увидела она какое-то видение или что. Но факт в том, что она не могла это предвидеть. Никто не мог.
Гарсия выпустил руку Анны и молча допил свое вино.
— Вот и ответ на твой вопрос, — сказала она, мягко коснувшись его руки. — Да, я верю, что есть люди, которые могут видеть и чувствовать то, что неподвластно подавляющему большинству из нас. Но это не те, о которых гласят рекламы на обложках кое-каких журналов. Они обещают рассказать тебе твое будущее за пару сот баксов. Это откровенные жулики. Если они в самом деле могли бы предвидеть будущее, то жили бы в Лас-Вегасе и разоряли казино.
Гарсия улыбнулся:
— Вот тут ты попала в точку.
— Что тут кроется, малыш?
Гарсия покачал головой, избегая ее взгляда:
— Да ничего существенного.
Она как-то поняла, что иного ответа не получит.
  
Глава 74
 
Хантер поерзал в постели. Ему было неудобно лежать. Ни одно положение не устраивало. Он скользнул взглядом по часам на прикроватном столике и выругался сквозь зубы. 4.55 утра, то есть ему осталось меньше двух часов сна. Даже в своей постели ему было достаточно трудно спать, а в чужой — просто невозможно.
Он потянулся и протер глаза, но ощущение песка под веками не уходило. Темноту комнаты смягчал легкий свет, который падал из коридора благодаря маленькой лампе, что стояла на телефонном столике.
Вчера вечером Хантер поздно ушел из офиса, и ему как-то не хотелось идти домой. Он немного прогулялся, дожидаясь, пока рождественские огни и украшения города окажут на него успокаивающее воздействие. На Голливудском бульваре, украшения на котором были самыми экстравагантными из всех, что он видел, Хантер завернул в «Скорпион», бар в черно-красном готическом стиле с богатым выбором текилы и скотча. Он не собирался долго оставаться здесь, но изменил свое решение, когда на него наткнулась высокая, коротко стриженная блондинка с невероятно соблазнительными губами и головокружительной фигурой. Она пролила ему на рубашку и свою и его выпивку. Она мало того что извинилась, купила Хантеру новую порцию. Одно за другим — и теперь он лежал рядом с ней в ее постели.
Хантер откинул одеяло и тихонько вылез из постели. Его одежда была раскидана по полу, и он собрал ее в неуклюжий узел. Но вот обуви нигде не было видно. Он улыбнулся, вспомнив, с какой торопливостью они оба старались освободиться от одежды. Она оторвала пару пуговиц на его рубашке и лихорадочно стащила ее через его голову. Их совокупление было темпераментным и громким — очень громким. Хантер прикинул, что, если бы стены в квартире блондинки не были такими толстыми, она вряд ли пользовалась бы симпатией соседей.
 
Он встал на четвереньки и в поисках обуви заглянул под кровать, но там было слишком темно.
— Ты что-то потерял? — Хотя голос у нее был мягким и сексуальным, он застал Хантера врасплох.
— Прости, если разбудил тебя, — прошептал он. — Просто ищу свою обувь.
Она улыбнулась и села, прислонившись спиной к изголовью.
— Она с этой стороны. — Легким движением головы она показала направо.
Хантер встал, и ее глаза блеснули, когда она скользнула взглядом по его обнаженному телу. Он обошел кровать, и, когда нагнулся за обувью, она высвободила из-под одеяла ногу и легко провела ему по руке своей маленькой изящной ступней. Он поднял глаза, и они встретились взглядами.
— Ты в самом деле должен уходить сию минуту?
Ее макияж размазался, но она оставалась чертовски привлекательной. Глаза у нее были синими, как у Хантера. Маленький носик украшала россыпь очаровательных веснушек, большая часть которых была скрыта ровным загаром. Она заметила, как Хантер бегло посмотрел на часы.
— Еще рано. Солнце не встало, — прошептала она и улыбнулась.
Хантер задумался на долю секунды, после чего нагнулся и поцеловал ее. Она издала страстный стон, и он поцеловал ее еще раз, чуть крепче и чуть дольше. Она откинула одеяло с кровати и притянула Хантера к себе. Ее стоны с каждой секундой становились все громче.
  
Глава 75
 
Капитан Блейк отложила их ежедневную встречу до полудня. Ей пришлось участвовать в пресс-конференции по поводу другого дела. Точнее, речь шла о расследовании по делу Резака.
Хантер решил вернуться в церковь Семи Святых и в дом на Малибу. Он надеялся, что пребывание в одиночестве на месте преступления поможет ему понять хоть какие-то причины этой жестокости и ярости, этого гнева. Большинство мест преступления, если вы умеете понимать их язык, могут, подобно свидетелям, рассказать о тайнах жертв, преступника и о том, что здесь на самом деле произошло. Хантер успешно осваивал это умение и наконец стал понимать места, где происходили убийства. Не в пример многим детективам, он мог чувствовать вещи и читать знаки, которые они ему подавали. Но эти места преступлений хранили молчание, кроме одного слова, — и они буквально кричали его: СТРАХ.
Хантер также отвел время, чтобы еще раз зайти в квартиру Аманды Рейли на Сансет-Стрип. Он прошел через все три спальни, гостиную, кухню и прихожую. Он заглянул в каждый шкаф, в каждый ящичек и гардероб. Он сам не знал, что надеется найти. Может, дневник или старые снимки ее с подругами, но Аманда ничего не хранила. Со вкусом обустроенная квартира была обставлена изящной мебелью, на стенах висели живописные полотна и дорогие гобелены, но она была полностью лишена каких-то памятных вещей. Не было даже ни одного семейного портрета. Из осмотра квартиры Хантер вынес единственное: что Аманда Рейли была очень горда, очень организованна и явно предпочитала не вспоминать о прошлом.
В департамент Хантер вернулся к середине дня. Аналитический отдел полиции Лос-Анджелеса занимал просторное подвальное помещение в Паркер-центре. Когда Хантер и Гарсия вошли в него, Хопкинс собирал воедино несколько найденных отпечатков.
— А я только хотел подняться к вам. — Хопкинс помахал листами, которые держал в руках.
— Похоже, мы избавили тебя от этого, — сказал Хантер, рассматривая рабочее пространство молодого офицера.
Маленький столик Хопкинса размещался в самом дальнем конце комнаты. На нем хватало места лишь для клавиатуры, компьютерного монитора и телефона.