Скрывая улики. Компиляция (СИ)

Гарсия почувствовал, что его желудок снова свело спазмом, когда он подошел к телу.
Кожа на ее лице так обгорела, что казалось, будто она расплавилась, превратившись в комки и бугры, как горячий воск. Мышечные волокна сморщились и затвердели, а лицо было прожжено до костей. Из-за невыносимого жара глазные яблоки взорвались в глазницах.
— Из того, что мне пока удалось выяснить, — сказал Бриндл, осторожно переступая через лужицу крови, мочи и экскрементов вокруг стула, — ее привезли сюда в субботу вечером, привязали к стулу и оставили перед пылающим огнем. Умерла она давно, но огонь так и не был выключен. — Он показал на камин. От него все еще несло жаром.
Взгляд Хантера быстро переместился от мертвой женщины к Бриндлу.
— Убийца… зажарил ее?
Бриндл, опустив голову, поджал губы.
— Учитывая расстояние от огня, скорее всего, он зажарил ее живьем.
— До чего тошнотворно, — сказал Гарсия, отворачиваясь.
— Тут газовая горелка, — продолжил Бриндл. — Это означает, что интенсивность пламени можно было регулировать. Хуже всего, оно горело все время. И не могло погаснуть, пока кто-то не выключит его.
— Оно продолжало гореть, когда нашли тело? — спросил Хантер, опускаясь на колени перед камином.
— Да, — кивнул Бриндл. — Но очень слабо. Хотя вполне достаточно, чтобы… — он закусил губу, — подсушить ее на огне. Но посмотри на размер этого камина, Роберт. Когда огонь пылает во всю мощь, он палит, как костер.
Хантер проморгался, сделал глубокий вдох и заставил себя на секунду рассмотреть тело. Гарсия стоял в нескольких шагах за ним. Правой рукой он прикрывал нос. Лицо было искажено гримасой, словно он попробовал что-то омерзительное.
Запах сгоревшей человеческой плоти разительно отличался от запаха других животных. Причиной тому была наша диета. Человек — единственное живое существо, которое ест столь разнообразную пищу, как мясо, овощи, сладости и химически измененные продукты. И когда человеческая плоть сгорает, высвобождаются различные токсины.
Гарсия почувствовал, что у него снова перехватывает горло.
— Мы освободили ее, — сказал Бриндл, заметив, как Хантер рассматривает ее перерезанные узы. — И есть причина, по которой вы двое здесь очутились.
Хантер свел брови в ожидании.
— Мы провели тут какое-то время. Сфотографировали и тело, и все место. Подумали, что двум местным детективам этого было достаточно. Тело было готово для отправки в морг.
Бриндл подозвал одного из лаборантов, чтобы тот помог ему. Они очень осторожно отодвинули тело мертвой женщины от спинки стула.
— И вот что мы тогда увидели.
Хантер и Гарсия переместились, чтобы лучше рассмотреть.
— О, мать твою, — пробормотал Гарсия сквозь стиснутые зубы, сжимая переносицу.
  
Глава 44
 
Хантер помассировал виски кончиками пальцев, пытаясь избавиться от головной боли, которая, как он знал, уже подступает.
— Вот дерьмо, — тихо сказал он.
Хантер неотрывно смотрел на спину и затылок жертвы. Они сильно обгорели. Но тут были и следы старых ожогов. Кожа уже пришла в порядок, и давняя травма оставила на коже лишь отдельные пятна. Но удивление на лицах детективов вызвали не они. В середине спины красным цветом был выписан номер 4 примерно шести дюймов в высоту.
— Есть и еще кое-что. — Бриндл попросил одного из агентов принести большой пакет для вещественных свидетельств, которые они собрали раньше. Он поднял прозрачный пластиковый пакет в воздух, чтобы Гарсия и Хантер смогли рассмотреть его содержимое. Внутри лежал сильно обгоревший череп. — Он был найден в камине после того, как огонь отключили.
Гарсия пару секунд не мог справиться с растерянностью.
Хантер глубоко вздохнул.
— Голова отца Фабиана? — спросил он, заранее зная ответ.
— Ты, должно быть, шутишь. — Гарсия вытаращил глаза. Но тут он вспомнил то, что прочел в дневнике священника: «Мою голову заберут, чтобы сжечь».
— Нам придется дождаться результатов анализа, но я готов побиться об заклад… — ответил Бриндл.
Теперь внимание Гарсии было снова обращено к сгоревшей женщине.
 
— Чего я тут не могу понять — как получилось, что у нее по всему телу разная степень ожогов? — Он осторожно сделал шаг вперед. — Кожа на ее торсе, руках и бедрах пошла пузырями и растрескалась. Можно сказать, что обнаженная плоть просто запеклась, как видите. — Он кивком подозвал Хантера. — Но голени, ступни и кисти рук сгорели до хруста. Большая часть просто обуглилась. И ради бога, что случилось с ее лицом? Словно эти части тела подверглись жару совсем другой интенсивности.
— Так и было, — признал Бриндл. — Как я говорил раньше, эта штука, включенная на полную мощность, полыхает подобно лесному пожару. — Он показал на камин. — Она была всего в футе от него. Я уверен, что убийца контролировал уровень пламени, пытая ее, но из-за сидячего положения на стуле голени и руки были примерно на фут ближе к огню, чем остальное тело. Дополнительная близость к огню означала, что жар повышался на два-три градуса по Цельсию. Учитывая примерное время, в течение которого она подергалась воздействию такого жара, те части тела, которые были ближе к огню, пострадали куда серьезнее, как вы сами видите. Далее, что касается ее лица… — Он нерешительно покачал головой. — Я видел довольно много жертв пожаров, но ничего подобного встречать мне не доводилось. Кожа на ее лице просто расплавилась и оплыла, как свеча.
— Мог ли киллер использовать какой-то ускоритель процесса горения? — спросил Хантер.
— С моей точки зрения, это единственное объяснение, — признал Бриндл.
— Что-то вроде масла для жарки?
— Масла для жарки? — недоверчиво повторил Гарсия. — Вы думаете, что киллер смазал ей лицо маслом, придвинул к огню и смотрел, как она шипит и пузырится?
Бриндл поднял голову и пожал плечами, будто говоря «кто знает».
— Для надежности вы должны подождать результатов вскрытия и анализов. Что поспособствовало, чтобы кожа на лице сгорела именно таким образом, создав впечатление, будто она расплавилась. Огонь и жар сами по себе не могли бы это сделать.
— Почему? — спросил Гарсия.
— Кожа не может плавиться, — сказал Хантер, наклоняясь и вглядываясь в лицо жертвы.
— Это верно, — подтвердил Бриндл. — Я не хочу грузить вас научными терминами, но это и биологически, и физически невозможно. Она будет гореть и обугливаться, но не плавиться. — Он помолчал и потер левый глаз тыльной стороной руки. — Мы обыскали весь дом, Роберт. Это вся кровь, что мы нашли. — Он показал на небольшую лужицу под стулом. — Если это был тот же самый убийца, который несколько дней назад расправился со священником, то на этот раз ритуала не было. А если и был, он не включал кровь в себя. Словно действовал совершенно другой убийца. У него полностью изменился modus operandi.
Хантер кивнул, но счел бессмысленным рассказывать Бриндлу то, что они обнаружили в дневнике отца Фабиана.
— Как насчет отпечатков?
— Пока еще их нет. Всего несколько волокон, нитей, но в этом доме они могли появиться откуда угодно. — Бриндл пожал плечами. — Здесь почти везде ковры, гобелены, портьеры.
Хантер прошелся по комнате, рассматривая мебель в поисках чего-то необычного, но ничего не нашел.
— Кто еще видел номер на ее спине?
— Только люди в этой комнате, — уверенно ответил Бриндл. — Два детектива из Малибу решили подождать снаружи, пока мы разрежем ее путы. Они не присматривались.
— И им не объясняли причину, по которой мы здесь оказались?
— Нет. Я сказал им, что череп, найденный в огне, и есть причина, по которой я хотел, чтобы вы приняли участие в этом деле.
— Вот этой линии и будем держаться, — сказал Хантер, направляясь к дверям. — Вы нашли ее одежду и сумку?
— Пока нет, но не удивлюсь, если выяснится, что убийца забрал их с собой.
  
Глава 45
 
Хантер закрыл за собой дверь квартиры, лег и закрыл глаза. Головная боль, которая началась в доме на Малибу, усилилась по пути домой. Сейчас он чувствовал, словно в голове его угнездилась крыса, которая колотится и пытается выбраться наружу через глаза.