Скрывая улики. Компиляция (СИ)

Роберта мутило, рот наполнился мерзким привкусом рвотных масс.
— Он умолял меня пощадить его жену. Предлагал мне убить его взамен. Наивысшее самопожертвование ради любви. Но мне все это было ни к чему. Я и так держала его жизнь в руках. — На миг воцарилось молчание, затем она продолжила: — Она умирала медленно, а он в это время плакал, как ребенок. Ты знаешь, я убила его не сразу. Оставила его на несколько часов, чтобы он как следует прочувствовал муку после ее смерти. В конце концов мне осталось только перенести несколько канистр с бензином на его яхту, устроить утечку, установить таймер и… бабах. Огонь уничтожил все улики, которые я могла проглядеть.
От наслаждения в ее голосе веяло арктическим холодом.
— С каким восторгом я потом наблюдала, как ты опускаешься на дно, это было просто здорово. Я думала, что после их гибели ты решишься на это — пустишь себе пулю в лоб. Ты был близок к самоубийству.
Роберт не находил в себе силы для ответа.
— Но потом тебе дали нового партнера, и, кажется, ты опять задрыгал ножками. В моем списке осталось еще двое, не считая тебя, так что я решила, что нам пора снова сыграть в нашу игру. — Она нарочито беззаботно провела рукой по волосам. — Достать тебя было непросто. Ты настоящий одинокий волк. Ни жены, ни подружки, ни детей, ни любовницы, ни родственников. Поэтому я придумала потаскуху Изабеллу. Ту, которая подобрала тебя в дешевом баре. Ту, которая заставила тебя в нее влюбиться.
В ее высокомерии было что-то величественное.
— Ты имеешь хоть малейшее понятие, каково это — ложиться в постель с тем, кого ты презираешь? Позволить ему прикасаться к тебе, целовать тебя? — Она гадливо сморщилась. — От каждой секунды, которую мы проводили вместе, у меня по телу ползли мурашки отвращения. Каждый раз, когда ты меня касался, у меня было чувство, будто меня насилуют. Каждый раз, когда ты уходил, я часами смывала тебя, оттирала кожу, пока она не краснела и начинала саднить. — Она цинично улыбнулась. — Ты обязательно должен был в нее влюбиться. Ради нее ты должен был рискнуть собственной жизнью. Она была той женщиной, которая бы вырвала твое сердце, перед тем как убить. Тебе не кажется, что в этом есть какая-то ирония, а, Роберт?
Роберт не отвернулся под ее взглядом.
— Но ты бежал от любовной связи как черт от ладана, — продолжала она невозмутимо. — Видимо, она не показалась тебе какой-то особенной? Ты был слишком хорош для нее? Так ты считаешь? Великий Роберт Хантер слишком хорош для маленькой, хрупкой Изабеллы? — сказала она, в насмешку строя гримасу обиженного ребенка. — Мое время было на исходе, — продолжала она. — Пришлось приспосабливать план под новые обстоятельства. Кто-то должен был занять место Изабеллы, кто-то такой, кто был бы тебе небезразличен. Но ведь такого человека нет, правда, Роберт? Самый близкий тебе человек — это твой новый напарник, поэтому на него и пал очевидный выбор. Мне надо было действовать быстро.
Роберт подумал о Карлосе, лежащем в коме. Он оказался виноват лишь в том, что попал в напарники к Роберту.
— Надо признаться, у меня были кой-какие сомнения. Я не думала, что ты рискнешь жизнью, чтобы спасти его. Я думала, что ты на такое неспособен, что ты уйдешь и оставишь его умирать в одиночку. — Она замолчала и пренебрежительно пожала плечами. — Роберт мученик, каково? Смех, да и только.
Роберт несколько секунд смотрел на нее, анализируя движения ее тела. Бренда приходила во все большее возбуждение.
— Но каким-то образом ты сумел дважды обогнать таймер и все-таки спасти напарника. Да, тебе это удалось, но неужели ты думал, что победил меня? — спросила она, насмешливо улыбаясь, наклонилась и заглянула в усталые глаза Роберта. — Ты никогда не победишь меня, Роберт. Я лучше тебя. Я умнее тебя. Я быстрее тебя и не делаю ошибок. Ты мне не соперник. Мой план безупречен. Я сама безупречна.
Бренда зашла за спину Роберта, и он потерял ее из виду. За спиной он услышал звук, в значении которого не сомневался: звук натачиваемого лезвия, и его сердце екнуло. Он знал, что его время подходит к концу. Она готовится совершить последнее убийство.
   
Глава 69
 
— Наконец пришла пора, чтобы ты заплатил за все, что сделал. За некомпетентность, за всю ту боль, которую ты мне причинил. Пожалуй, я все-таки проведу пару дней с тобой наедине. После сегодняшней суматохи капитан наверняка велел тебе взять пару дней выходных. Никто не будет ждать от тебя новостей в ближайшее время. Твой напарник выведен из игры. Никто тебя не хватится, Роберт. К тому времени, как тебя начнут искать… — Ей даже не нужно было договаривать фразу до конца.
Вдруг он почувствовал, как она хватает его за волосы и резко дергает голову вперед. Он попытался сопротивляться, но не было ни сил, ни энергии. Стальное лезвие у шеи казалось ледяным, но потом обожгло, словно расплавленная магма. Он чувствовал, что она сделала неглубокий надрез. Ровно такой глубины, чтобы оставить шрам.
«Двойное распятие, — подумал Роберт. — Она помечает меня на заклание».
— Подожди, — сказал он. Его голос был еще слаб, горло пересохло и саднило от жара. — Ты не хочешь узнать, где ты допустила ошибку? Не хочешь узнать, почему ты проиграешь?
Он почувствовал, что лезвие отодвинулось от его шеи. Ее нервный смех эхом отразился от стен небольшой гостиной Роберта.
— Ты даже не умеешь как следует блефовать. Я не сделала ни одной ошибки. Я ни разу ничего не забыла. Мой план всегда был безупречен, — сказала она тоном покровительственным и высокомерным. — По-моему, у тебя помутился рассудок. Давай-ка я объясню тебе, что происходит. Я связала тебя по рукам и ногам, ты одинок и слаб, как раненый зверь. У меня в руке нож, а ты заявляешь, что я проиграю?
— Понимаешь ли, в чем дело, ты была бы совсем права, — сказал он, поднимая голову и чувствуя жжение на коже в том месте, где Бренда его порезала. — Но сегодня чуть раньше, когда я все вычислил и насчет мести, и насчет присяжных, и кто ты есть на самом деле, я вдобавок выяснил, что сегодня у твоего брата был бы день рождения.
Бренда отошла от стула и снова посмотрела в лицо Роберта. В ее правой руке блестел нож, на лице отобразился интерес.
— Поэтому я пришел к выводу, что ты захочешь все обставить именно так, — продолжал Роберт. — Последняя месть в день рождения твоего брата. Идеальный финал.
— Очень хорошо, Роберт, — сказала она, хлопая в ладоши. — Жалко, что ты решил заняться своими полицейскими обязанностями только в день собственной смерти.
— И тогда, — торопливо продолжил Роберт, — перед уходом из отдела я позвонил капитану и рассказал все, что мне удалось выяснить, и он поставил меня под наблюдение.
Бренда нахмурилась. Тень сомнения мелькнула в ее глазах.
— Придя домой, я почувствовал что-то неладное. Я понял, что кто-то был здесь. И этим человеком наверняка была ты. Ты знала, что сегодня я буду пить виски, поэтому подмешала наркотик во все мои бутылки, потому что не знала точно, какую я выберу. Но тебе надо было поставить их назад в правильном порядке.
Взгляд Бренды оторвался от Роберта, перешел на бар с бутылками, потом снова вернулся к детективу.
— Они годами стояли в одном и том же порядке. Я никогда их не переставляю.
— Если ты знал, что виски отравлено, почему его выпил? — наглым тоном осведомилась она.
— Потому что знал, ты не отравишь меня смертельной дозой. Это не в твоем стиле. Какая была бы месть, если бы я умер, так и не поняв почему?
Роберт почувствовал, что Бренда заволновалась. Его сердце колотилось, но он продолжал говорить спокойно:
— Я знал, что ты у меня дома, я чувствовал твое присутствие. Я знал, что ты будешь следить за мной, поэтому я сделал вид, что проверяю телефон, и нажал несколько кнопок, хотя на самом деле я набрал номер капитана. Если заглянешь ко мне в карман, увидишь, что он еще работает. А если посмотришь в окно, увидишь, что здание окружено. Ты не сможешь выбраться отсюда. Все кончено.