Скрывая улики. Компиляция (СИ)

То, что Дэнни не признался ни в чем, не говорило о его храбрости или принципиальности. Он был настолько напуган, настолько сбит с толку происходящим, что неспособен был даже придумать какую-нибудь историю.
— Тим, я сказал правду, — ответил он наконец, собравшись с духом. — Прошу тебя… Мне больше нечего сказать.
Тим опустил пистолет.
— Мне нужна помощь, Дэнни.
Иден не имела понятия, где она. Патрик связал ей руки, залепил рот, завязал глаза, а затем затолкал на заднее сиденье автофургона, по крайней мере так ей казалось. Иден пыталась сориентироваться, куда ее везут, но не смогла. Тогда она сосредоточилась на том, чтобы побороть свой страх.
Когда они прибыли, Патрик провел ее по каким-то мосткам и привязал, судя по всему, к трубе. К удивлению Иден, он освободил ей рот, но повязку с глаз не снял.
— Поживешь пока здесь, — сказал он. — Долго или нет — зависит от твоего поведения.
Она ничего не ответила.
— Я вернусь завтра. Тебя все равно никто не услышит, но интерком пишет каждый звук. Если узнаю, что ты кричала или произнесла хоть слово, я перережу тебе горло и вырву гортань. Поняла?
Иден кивнула.
— Хорошо. Завтра ты расскажешь мне, где твой дружок.
Он ушел, и Иден изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься. Микрофоны ловили каждый звук, а ей не хотелось доставлять ему удовольствие.
Ник звонил сестре трижды, между семью и восемью утра, но ответа не было, и он решил поехать к ней сам. Увидев полицейского в патрульной машине, он представился и спросил, где Иден.
— Дома, — ответил тот.
Ник слышал, как в доме лают собаки.
— Она не отвечает на звонки.
Полицейский вылез из машины и пошел за Ником. Они позвонили несколько раз, затем постучали, но никто не отвечал. Тогда полицейский разбил окошко на двери и, просунув руку, открыл замок.
Кровать Иден была застелена, и, похоже, собак никто не кормил. Ник знал: ничего хорошего это не предвещает.
С Иден произошло что-то ужасное.
Дэнни и Тим проговорили почти три часа. Разговор совсем не походил на их прежние дружеские беседы: ни спорта, ни работы, ни женщин. Они пытались понять, кто и зачем хочет отнять жизнь Тима и как вернуть ее назад.
Дэнни в основном слушал: о том, что удалось выяснить Тиму, об «Оушенфаст-360», о Коллинзуорте, о Вайоминге, о звонках Васкеса в их контору, о Ричи Патрике. Тим надеялся, что хоть что-то подскажет Дэнни нужную мысль.
Но вся реакция Дэнни сводилась к удивлению, особенно когда речь зашла о возможной причастности Коллинзуорта.
— Это нелогично, — заявил он. — Твоя ситуация как раз делает ему только хуже.
— Наверняка есть что-то, о чем мы с тобой не знаем, — ответил Тим. — Все это как-то играет твоему дяде на руку.
— Единственное, чего он хочет, — это сесть в кресло президента. Думаешь, твоя история может ему в этом помочь?
Тим сам не раз задавался этим вопросом и не мог дать на него ответ, поэтому он вновь перевел разговор на то, что имело хоть какой-то смысл.
— Мы просто не видим картины в целом, — сказал он. — Должно быть что-то, о чем ни ты, ни я даже не догадываемся. Они сказали А, значит, будет и Б. Меня сделали крайним — за то, что еще даже не произошло.
— Может, это как-то связано с Федеральным центром? — предположил Дэнни. — Открытие намечено на вечер в субботу. Президент тоже будет там. Фэбээровцы разговаривали со мной дважды, и один раз — парни из Секретной службы. Может, именно туда везли «Синтрон-421»?
— Если даже ты и прав, сейчас его туда точно не провезешь, — ответил Тим. — Там будет не протолкнуться от охраны. На милю никого не подпустят.
— Но тот парень — ведь ты говоришь, он звонил к нам в офис?
Тим кивнул:
— Да, и я думал, что он разговаривал с тобой. Теперь-то я понимаю, что он, вероятно, представился каким-нибудь торговым агентом, просто чтобы мой номер остался у него в телефоне. Мерзавцы прикрылись по всем статьям.
— Надеюсь, ты не обидишься, — сказал Дэнни, — но знаешь, чего я никак не могу понять? Откуда взялся палец Мэгги? В смысле, ты ведь своими глазами видел взрыв, так?
 
— Все, что я помню, — это яркая вспышка. Я полагал, что это взрыв, и я поверил, когда мне сообщили, что тело Мэгги так и не нашли.
— Но они были уверены? В смысле, тест на ДНК и…
— Они сказали, что вероятность ошибки — один на миллиард. К тому же анализ делали не в полицейской лаборатории, так что…
Тим вдруг умолк. Что-то беспокоило его — что-то выпадало из общей схемы, и он никак не мог понять что.
— В чем дело? — спросил Дэнни.
Тим молчал, пытаясь сосредоточиться.
— Тим?
— Дэнни, мне только что пришла в голову одна мысль. Я должен ехать.
— Моя помощь нужна?
— Вряд ли, но если понадобится, я с тобой свяжусь.
Они пошли к вершине холма, где стояла машина Тима. Он собирался отвезти Дэнни вниз, где тот оставил свою.
В машине Тим настроил радио на волну местных новостей: «…Женщина по имени Иден Александер похищена вчера вечером. Считается, что похищение связано с делом Уоллеса…»
— О боже, — только и мог сказать Тим. — Это наверняка Патрик…
— Что ему нужно от нее? — спросил Дэнни.
— Я.
До церемонии, которая официально откроет Федеральный центр, оставалось сорок восемь часов. Можно было сказать, что все приготовления уже завершены, но в то же время они продолжались. Все было проверено бесчисленное множество раз, но проверялось и перепроверялось вновь. Две службы, Секретная и Федеральных маршалов, занимались прогоном — своего рода генеральной репетицией перед премьерой — с сотрудниками Белого дома и офисов различных сенаторов.
Вечер планировался довольно простым. Вначале — фуршет, на полтора часа. Президент прибудет за пятнадцать минут до его окончания, а затем присоединится к прочим высоким гостям, и все вместе перейдут в большой зал, где будет сервирован ужин и произнесены речи.
Зал выбрали не случайно: именно из-за уникальности его систем безопасности. В случае угрозы компьютер полностью изолировал его от внешнего мира, закрыв непроницаемыми металлическими дверями. Одновременно активировалась система аварийной вентиляции, использующая резервуары с кислородом, которые размещены в подвале.
Предполагалось, что такую схему возьмут за образец все будущие Центры по всей стране. Здания больше не нужно будет эвакуировать в случае критической ситуации — процесс, нередко связанный со всеобщей паникой, которая может приводить к жертвам. Сама конструкция станет надежным убежищем для всех, кто находится внутри.
Перед банкетом будут заслушаны речи: Нэнси Феллоуз, представительницы в конгрессе от Ньюарка, и двух сенаторов — Эванса и Коллинзуорта. В конце своего выступления Коллинзуорт предоставит слово президенту Соединенных Штатов. По окончании банкета президент и сопровождающие его лица покинут здание. Программа была рассчитана на три с половиной часа.
Буквально все время спецагент ФБР Карл Уайт проводил на месте событий. Отработка линии Рикардо Васкеса зашла в тупик, но интуиция подсказывала ему, что причастность к этому делу Уоллеса означает связь с Федеральным центром. Уайт предупредил начальство, что такими вещами, как визит президента, не шутят, но его босс заявил, что при утроенной бдительности и максимуме охраны Федеральный центр в тот вечер будет самым безопасным местом на свете. А потому немудрено, что Уайт быстро стал головной болью Стивена Рэдфорда, капитана Секретной службы и человека, ответственного за безопасность грядущего мероприятия. Зная, что все под контролем, Рэдфорд с трудом терпел вездесущего Уайта.
Тим знал, что ему нельзя возвращаться в дом в Линкольн-парке. Он сам велел Иден, если она попадет в беду, раскрыть его убежище, и молил Бога, чтобы это ее спасло, хотя он прекрасно знал: если Иден сможет опознать Патрика, в живых тот ее не оставит.