Вечное царствование (ЛП)

— От нее одни неприятности. Сделай то, что мы обсуждали, — сказала она тихим голосом, как будто у меня не было ушей.
— Я здесь, — рявкнула я, мое раздражение росло.
Ее взгляд скользнул ко мне. — Да, я это вижу. Но это ненадолго. Потому что скоро мы отправим тебя в местный «Банк Крови», где о тебе больше никто никогда не вспомнит.
Я зарычала, как дикий зверь, дикость во мне вырвалась наружу, когда я бросилась на нее, но Эрик дернул меня назад, как будто моя рука была поводком, прижимая к себе.
— Хватит, — прорычал Эрик, и я предположила, что он обращается ко мне, прежде чем поняла, что он смотрит на нее. — Иди домой, Валентина. Человек остается. Еще одно гребаное слово о том, чтобы избавиться от нее, и ты станешь той, от кого я откажусь.
Она в ужасе уставилась на него, и мои брови удивленно приподнялись, когда она пронеслась мимо нас к двери. Молния сверкнула в небе, когда ее свирепое настроение изменило погоду, и вид ее силы заставил мой пульс учащенно забиться.
Хватка Эрика на моей руке стала еще крепче, когда он повел меня наверх, в сторону моей комнаты. Он провел меня внутрь, затем толкнул на кровать, и его взгляд опустился на мои исцарапанные колени.
Он ушел в ванную и через мгновение вернулся с теплой тканью, опустился на колени у моих ног и, не спрашивая разрешения, начал вытирать грязь с порезов.
— Я могу это сделать, — сказала я, пытаясь вырвать ткань из его рук.
— Все в порядке, — настаивал он, не давая мне взять ткань.
— Дай это мне, — настаивала я.
— Неужели ты не можешь хоть раз просто сделать то, что тебе говорят? — Рявкнул он.
Между нами воцарилась тишина, пока я смотрела на него, а он вытирал кровь с моих коленей, его прикосновения были удивительно нежными, учитывая, как грубо он всегда со мной обращался.
— Это отвлекает меня, — объяснил он, не поднимая глаз, и у меня внутри все сжалось от этого признания.
Я поморщилась, когда от прикосновения теплой ткани обожгло содранную кожу, но позволила ему продолжать, надеясь, что он не проголодался и не решит меня съесть.
— Таким образом ты бы далеко не ушла. В городе есть вампиры, которые не стали бы вести себя так любезно, если бы нашли тебя. — Его глаза вспыхнули какими-то яростными эмоциями, которые я не могла понять.
— Любезно? — Я усмехнулась. — Ты повалил меня на землю. И вообще, какое тебе дело, если до меня доберется другой вампир?
Он рассматривал меня так долго, что у меня внутри все сжалось. — Ты под моей защитой. Мой долг — уберечь тебя от беды.
— Это чушь собачья, — огрызнулась я. — Я выросла в аду, а теперь я здесь, в твоем шикарном гребаном замке, и мне предлагают твою стооооль-щедрую-защиту? Ты невежествен о реальном мире. Ты не знаешь правды, которая находится прямо у тебя под носом.
— Невежествен? — Прорычал он. — В каком смысле? Просвети меня, потому что тебе явно есть что сказать, бунтарка. — Он отбросил тряпку с такой силой, что она ударилась о стену в ванной.
— Я пыталась сказать тебе раньше, но ты меня не слушал.
— Тогда я выслушаю сейчас, — прогремел он, и я проглотила свою гордость, мое горло сжалось, когда я пыталась сформулировать слова, которые я хотела, чтобы он услышал. Действительно услышал.
— Сфера «А» — ложь, — прошептала я, и в комнате внезапно стало холоднее. — Моя Сфера совсем не такая. Мы живем в пустых зданиях без отопления и с непостоянным электричеством. Нам почти не дают еды, чтобы мы могли прожить следующий день. — Мое сердце забилось сильнее, и слова потекли быстрее, раскрывая все, через что я прошла, и молясь, чтобы он поверил в это. — Люди исчезают и не возвращаются. Иногда мы слышим крики из «Банка Крови», которые доносит до нас ветер. Любого, кто бросает вызов вампирам, избивают на улице. Были времена, когда людей связывали на несколько дней и срывали с них одежду… а потом избивали их ежедневно. — Я покачала головой, когда слезы защипали мне глаза и размыли мир передо мной. — Моя семья и я так много лет хотели сбежать. После тестирования мы знали, что нас разлучат. Нас с сестрой собирались отослать, и нам пришлось бы расстаться с нашим отцом. Он становится старше, и в конце концов они забрали бы и его, как забирают всех пожилых людей. Они исчезают. Я вижу это в их глазах, страх. Беспокойство, что они не доживут до следующего дня. Что их отправят в «Банк Крови» и заберут у них то немногое, что осталось. Так или иначе, единственных людей в мире, о которых я когда-либо заботилась, у меня собирались отнять, и я не могла этого допустить…
 
Навернулись слезы, и прохладная ладонь Эрика коснулась моей щеки, вытирая их. Мое зрение восстановилось, и я увидела его перед собой, наклонившегося так близко, что я не могла вдохнуть ни капли кислорода. Его кипарисовый аромат заполнил мои легкие, убаюкивая чувством спокойствия, и стены, которые я возвела против него, начали рушиться.
— Это правда? — Прохрипел он, не моргая, ища ответ в моих глазах.
— Да, — выдавила я, и еще одна слеза упала мне на колени.
— Сферами управляет Фабиан, — сказал он с рычанием. — Они под его ответственностью.
— Как удобно, — горько сказала я, заставляя свои слезы остановиться на полпути. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, ломающейся настолько по-человечески, ведь у него не было даже шанса понять. — Ты несешь ответственность, признаешь ты это или нет. Но, конечно, тебе все равно. Ты ничего не чувствуешь.
— Ты думаешь, я не способен заботиться? — Он зарычал, его королевский облик был окончательно испорчен.
— Я думаю, ты бессердечен, пуст, и в тебе нет ни капли воспоминаний о том, что когда-то ты был человеком, как бы давно это ни было. Теперь ты просто чудовище, единственная жажда которого в этой жизни — кровь.
— Я гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — сказал он, и от его высокомерия у меня загорелись вены. — И моя жажда не заканчивается кровью.
Он вскочил на ноги, и я тоже встала, отказываясь позволить ему уйти и оставить за собой последнее слово. — Тогда, где же она заканчивается?
— Прямо сейчас? — Он подошел ко мне, и я потрясенно вздохнула, увидев плотское желание в выражении его лица. — Она заканчивается на тебе.
Он наклонился, его губы захватили мои в греховном поцелуе, его руки в одно мгновение притянули меня вплотную к нему, почти оторвав от земли. Ярость во мне закипала, устремляясь в голову и расплавляя мои мысли, прежде чем они успевали сформироваться, плавя и меня вместе с ними.
Его язык протиснулся между моих губ, и внезапно, сама не зная почему, я поцеловала его в ответ, мои ногти впились в мощь его плеч, в то время как его пальцы впились в мой позвоночник. Мы целовались с ненавистью и ядом, но в этом поцелуе также была страсть, которая сказала мне, что Эрик вовсе не был пустым. Он был до краев полон темных деяний и нечестивых грехов, и он хотел обрушить каждый из них на мою плоть.
Мой язык встретился с его языком, лед и огонь столкнулись, мое сердце заколотилось так неистово, что я знала, он чувствовал каждое биение, чувствовал, как каждая частичка меня пробуждается для него. Он зарычал мне в рот, и его клыки скользнули по моей губе так, что по мне пробежала дрожь, мое тело загорелось еще больше, умоляя о большем. Но прикосновения его клыков было достаточно, чтобы разжечь ревущее пламя реальности в моей голове, и я отшатнулась от него, прикасаясь ко рту в ужасе от того, что я сделала.
Он снова шагнул вперед, глаза были полны пылающих углей, а на его губах растянулась медленная и злая улыбка, которая пронзила меня насквозь. — Ты хочешь меня.
— Нет, — возразила я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я никогда не захочу тебя. — Стыд захлестнул меня, когда я покачала головой, отказываясь от правды, сияющей в его глазах, от этой победы надо мной, которую он так легко одержал, и это так чертовски разозлило меня, что мне захотелось кричать. — Как кто-то может хотеть такого монстра, как ты? Ты мерзкий, у меня от тебя мурашки по коже. Единственная причина, по которой я поцеловала тебя, это то, что ты создан, чтобы заманить меня, ты создан, чтобы морочить мне голову, но правда в том, что я твоя пленница и я чертовски ненавижу тебя.