Как во сне (СИ)

– Эй, ну тебя только за смертью посылать! – послышался запыхавшийся голос Ильи, а следом и он сам влетел в кухню. Моментально считывая мое настроение, резко остановился. – Что случилось?
Я пожала плечами:
– У Риммы сегодня день рождения. А я забыла.
– И что? – настороженно спросил брат. – Эльбрус тебе напомнил? Как-то… обидел тебя? Ну, чего ты молчишь?! Скажи уже!
– Нет-нет, наоборот. Я не могу до него дозвониться.
  
– Позвони позже, – не понял, почему я парюсь, Илья.
– А вдруг ему плохо?
– Это не твоя проблема. Если бы он нуждался в твоей поддержке, то ответил бы, ты так не считаешь?
Слова брата были такими же жестокими, как и справедливыми. Я могла сколько угодно себя обманывать, но зачем переть против фактов? Чтобы выглядеть еще более жалкой?
– Наверное, – прошептала я.
– Ну, тогда давай, выше голову.
Илья улыбнулся и, как в детстве, щелкнул меня по носу.
– Я в норме.
– Незаметно. Кстати, именно об этом я тебя и предупреждал, – набычился братик.
– Ага. «Я же говорил…» Мое любимое, – отвернулась я. Бесило, что вместо поддержки, которая сейчас мне была нужна больше, чем когда либо, я натолкнулась на очередное поучающее дерьмо.
– Уль, ну я же тебе не враг! – психанул Илья.
– Я знаю, – отмахнулась, захваченная пришедшей мне в голову мыслью: – Слушай, а позвони ему ты.
– Зачем?
– Чтобы убедиться, что он в порядке.
– Ну, а что я ему скажу?
– Не тупи! Придумаешь по ходу. Пожалуйста, Илюша! Вдруг он тебе ответит?
Илья посмотрел на меня с бесячей жалостью. И в какой-то мере я его даже понимала. В его глазах я выглядела навязчивой дурочкой. Может, я такой и была. Но… черт с ним. В тот момент у меня просто не было выбора. И не было плана лучше.
С замершим сердцем я наблюдала за тем, как Илья роется в телефоне. Как прикладывает его к уху. Как считает гудки, глядя мне в глаза, а потом вдруг отвечает!
– Эльбрус! О, ну привет, мужик. Я тебя обыскался… Ты где? На кладбище? У тебя все в порядке?.. Какой «поеду»?! Ты же едва ворочаешь языком. Пил ты там, что ли? – округлил недоверчиво глаза. – Немного? Это сколько в литрах? – хмыкнул долбаный юморист. – Давай так, я тут поблизости, слышишь? Дождись меня и не вздумай садиться за руль!
По обрывкам доносящегося до меня разговора ситуация в целом была понятна. Но все равно это совершенно не укладывалось у меня в голове. Чтобы Эльбрус и пил.
– Поеду его заберу.
– Я с тобой.
– Дома сиди. Не надо тебе твоего мужика таким видеть.
– Я. Поеду!
– Уль, ты мазохистка? Будешь его сопли по другой подтирать?! Говорю же, оставайся… Он соберется, придет в себя, что-то решите.
– Буду вытирать, – кивнула. – Я знала, на что шла.
– Дура, – резюмировал Илья, но больше не сказал ни слова против. Несмотря на всю свою толстокожесть, он очень тонко чувствовал, когда я на грани. И никогда ее не переступал. А в тот момент я была хрупкой, как антикварный елочный шар, меня могло уничтожить любое неосторожное слово…
До кладбища ехали молча. Обсудили лишь то, где лучше припарковаться. У центральных ворот или возле новых, отведенных под захоронение, площадей. Найти могилу оказалось несложно. Нужно было просто идти по аллее от более поздних дат к тем, что свежее.
Как это ни удивительно, учитывая состояние, в котором он находился, Калоев стоял, опираясь на крест. На открытом пространстве кладбища гулял ветер. И казалось, его дуновения достаточно, чтобы раскачивать туда-сюда огромную гору Эльбрус – настолько тот был пьян.
– Эй! Пойдем, брат… Ты уже весь заледенел.
Я стояла, будто пыльным мешком прибитая, и не могла выдавить из себя ни слова, пока мой брат убеждал моего мужчину отойти от могилы, прикрытой еловыми лапами.
– Илюха? Ты чего тут забыл?
– За тобой приехал. Поедем домой?
– Ко мне? – прохрипел Эльбрус. – Нет. Не хочу.
– Ко мне поедем, – отмерла я. – Пойдем уже…
Калоев перевел на меня удивленный взгляд. Моргнул. Снова распахнул глаза, и… такая в них полыхнула ярость, что я даже отступила.
«Не пойдет», – поняла я. Ни за что не послушается. Но к удивлению, Эльбрус кивнул и, отбросив от себя руку Ильи, все-таки побрел прочь. Ох, как его шатало!
Не без приключений погрузились в машину брата.
– Может, я его к себе отвезу? – предложил тот.
– Нет, – заупрямилась.
– Ну, как знаешь.
Отъехав от кладбища, Илья включил тихую музыку. Так и ехали. Калоев, похрапывая, дремал. А я… Я старалась себя убедить, что ненависть в его глазах мне просто почудилась. Но выходило откровенно хреново. И мысли неизбежно утекали к ответам на вопросы, неизбежно появляющимся в голове.
Неужели он в чем-то меня винил? Наверное. Но в чем заключалась моя вина? В том, что я полюбила? Или в том, что он не смог на мою любовь не откликнуться? Я не знала.
Это было неприятно. И больно… Но что главнее всего – бессмысленно! Кому станет лучше от того, что он будет посыпать голову пеплом? Каково мне в такие моменты, он думал? Ну раз я отойду на второй план, ну два… А дальше что? Так и буду делать вид, что мне ок, лишь из уважения к ее памяти? Наверное, мне просто нужно дождаться, что скажет Эльбрус, протрезвев.
Кое-как мы вместе с Ильей затащили Эльбруса в квартиру. И даже умудрились его раздеть.
– Он со мной до гробовой доски за это не расплатится, – пыхтел Илья, стаскивая с вяло отбивающегося Калоева испачканные кладбищенской землей брюки.
– Спасибо тебе. Дальше я сама.
– Точно?
– Угу.
– Не нравится мне это. Ну да ладно. Звони если что.
– Обязательно. Не волнуйся.
Илюха покачал головой и со вздохом чмокнул меня в макушку. Меня не было минут пять, пока я провожала брата, но за это время Эльбрус успел захрапеть. Горько усмехнувшись, я подошла ближе. Села на кровать, не боясь его разбудить – тут и пушка не справилась бы. Погладила Калоева по густым волосам. Ему давно следовало подстричься…
– Вот и что мне с тобой делать?
Эльбрус, естественно, ничего не ответил, лишь перевернулся, выверенным сильным движением подминая меня под бок.
– Эй! – возмутилась я. – Мы так не договаривались.
Калоев всхрапнул. Я тяжело вздохнула. Понимая, что ни за что не выберусь из его лап, устроилась поудобнее и на удивление быстро уснула. И снились мне сны… И в них снова был он. Его руки на теле, груди, между ног…
– Римма…
  
Глава 21
 
Женщина в моих руках ощущалась так же странно, как и правильно. Крепкие бедра, подкачанные руки, упругие сисечки… Прям под мою ладонь. Остренькие соски утыкались точно в центр. В точку, где у меня, если верить одной хиромантке, «посмотревшей» мою руку в детстве, раздваивалась линия жизни. Без понятия, как это мэтчилось с религией, но в родных краях тогда был просто какой-то культ гадалок. К ним как на работу таскались.
М-м-м…
О чем это я?
Ах да. Девочка…
Устроил ее поудобнее, сдвинул ножку, бесцеремонно раскрывая ее для себя. Улька захныкала.
Улька… Ну, конечно. Кто еще мог мне присниться, если у меня от горячих фантазий о ней скоро поедет крыша? Боже мой, ну как же она хороша… Как будто под меня, да. Под мои размеры. Она выгибается, и мы совпадаем, как две идеально подогнанные шестерёнки. Ар-р-р. А с Риммой как было? Я не мог вспомнить! И от ужаса вскрикнул:
– Римма!
Как так? Как так могло случиться?! Мне же ничего… ровным счетом ничего кроме памяти не осталось!
Калоев, ты идиот? Зачем тебе вообще вспоминать жену в постели с другой женщиной?!
Так это же сон. Или нет?
Откатившись в сторону, я сел, рывком плеч стряхивая с себя остатки дрёмы. В голове гудело. Тело мерзко дрожало. Господи, я напился. Впервые в жизни напился. М-да… С усилием растер щёки нервно подрагивающими ладонями. И резко отвел руки от лица.
Я понятия не имел, что из того, что я на тот момент мог вспомнить, произошло на самом деле, а что приснилось. Но факт – Улька лежала рядом. И не думавшее замедляться сердце разогналось еще чуть-чуть. Я жадно дышал, но как будто, один черт, вполсилы. От недостатка кислорода голова шла кругом. Пот, выступивший на коже, высох, неприятно стягивая. Хотелось открыть окно. А лучше – сходить в душ. Так и сделал, перед тем накрыв девочку одеялом.