Ваше Сиятельство 12 (СИ)

— Я знаю, почему тебе хочется войны, — вдруг сказала Артемида и тут же пояснила: — Тебе просто нужен мужчина. Поэтому, дорогая! Когда в жизни женщины появляется мужчина — это всегда война. Только война особо приятная, когда хочется ненадолго сдаться в плен.
— Не говори глупости, — щеки Воительницы залились румянцем, и она отвернулась, едва сдержавшись, чтобы не засмеяться. — Пока ты думаешь о всякой ерунде, я размышляю над загадками Геры.
  
— Так и должно быть — ты же дитя Мудрости. Разгадывать загадки — твое ремесло, — Артемида подняла голову, глядя на кружившего недалеко белого орла. — Делись, что ты наразмышляла?
— Пока ясно одно: Гера собирается сделать из своих мужчин новых богов. Не знаю, сколько у нее этих «Камней», — сказала Афина, сходя с тропы на траву. — По каким-то причинам она желает, чтобы этих мужчин стало побольше. Что в общем-то странно, если она видит в них только любовников. Даже не странно, а глупо. Разумнее иметь двух-трех, потом менять надоевших на свежих.
— Афина! Как ты можешь так рассуждать⁈ — вспыхнула Артемида, в глазах ее заметались веселые искры.
— Так рассуждаю, не я, а женщины, которые любят себя окружать мужчинами. Они очень быстро понимают, насколько это неудобно и хлопотно. Идеальный вариант два, три уже для многих перебор, — пояснила Воительница. — Но я не об этом. Я о том, что Геру точно не назовешь глупой и неопытной в вопросе любовников. А значит у нее какой-то иной замысел. Зачем ей столько мужчин? Что-то вроде личной армии? Но если даже так, ее армия пусть даже из семи новых богов — это при условии, что она найдет все камни — окажется слишком слабой против одного Перуна. Да и другие боги ей просто не позволят так резко менять сложившееся равновесие.
— Это точно! Я первая буду против! Если она посмеет это сделать мы их просто низвергнем! — твердо сказала Охотница.
— Как в свое время низвергли титанов, — улыбнулась Светлоокая. — Нет, Арти. Здесь кроется что-то другое. Другое, дающее Гере уверенность, что так не будет, а все повернется по ее плану. Вот это меня беспокоит. И Вечная Книга молчит…
— И снова из нее пропали страницы. Будущее снова не определено. Всем тревожно, — добавила Артемида, в какой-то миг ей захотелось призвать свой лук и сбить кружившего невдалеке орла. Но Арти понимала: что она не может выражать свое раздражение и бессилие гибелью живого существа. Требовалось набраться терпения и не выпускать из внимания, происходящего вокруг Геры.
— Жаль, с нами нет Астерия. Представь, если бы мы были втроем, то все стало бы намного проще. Увы, его жизнь земная, она в земных хлопотах — их точно не меньше, чем наших, — Светлоокая тоже смотрела на орла, но она лишь любовалась этой огромной, белоснежной птицей — такие водились только во владениях Артемиды.
— Я должна помочь ему. Стараюсь следить, что там происходит. Увы, это очень непросто делать на Альбионе, — призналась Охотница.
— Мы должны! — подчеркнула Афина. — После того, что он для нас сделал, бросив вызов самому Громовержцу, мы должны!
Они поднялись еще выше, туда, где звенел ручей, стекавший с ледника, и там долго молчавшая Артемида сказала:
— Если это случится между вами, обязательно сообщи мне.
— Что случится? — не поняла Воительница, кутаясь в шерстяную хламиду.
— Подруга, ты же всегда славилась умом. Разве мне нужно пояснять? — только теперь Разящая в Сердце почувствовала, что она тоже мерзнет. — Случится между тобой и Астерием. Надо договаривать что?
— Не надо. Не надо, — едва не рассмеявшись Афина прижала палец к ее губам. — Ну, допустим, я поняла. И почему я должна тебе сразу об этом докладывать?
— Потому. Потому, что я строго поговорю с ним об этом. Я обижусь, — пояснила дочь Лето.
— Зачем, Арти? Я не понимаю, зачем? — не унималась Светлоокая.
— Затем, чтобы он чувствовал вину. Когда мужчина чувствует вину, то это очень полезно. Ими легче управлять, — Небесная Охотница стала спиной у ветру, дувшему из ущелья.
— Арти, не уподобляйся Гере! Только мы об этом говорили! Говорили, что обе многим обязаны нашему Астерию! — возмутилась Воительница.
— Так и есть. Но в отличие от Геры, все что я делаю для своего мужчины, я делаю с любовью. Даже если в моих действиях кроется хитрость, то и моя хитрость — плод моей же любви, — Небесная Лучница тряхнула серебряными волосами и взмахом руки призвала хламиду, чтобы укрыться от ветра.
* * *
— Похоже ментальная мина, — констатировал Бабский, озабочено глядя на Наталью Петровну.
Скорее всего, Алексей был прав: менталисты, в этом мире практиковали подобное. Помимо энергоинформационного щита, прикрывавшего охраняемый объект, ставили так называемые мины. Они создавались из энергетических ресурсов высоких магов и могли сами активироваться в момент плотного внимания чужака к охраняемому объекту. Заряд мог быть такой силы, что серьезные последствия для менталиста-разведчика наступали даже на физическом уровне.
— Наташ? — я аккуратно приподнял ее голову. Бондарева была без сознания. — Найди чистый платок или что-нибудь такое. Да и полотенце смочи холодной водой, — попросил я поручика. — Отнесу ее на кровать.
Я подхватил баронессу, поднимая со стула. Он опрокинулся с громким стуком. Бабский оказался на удивление расторопным: не успел я донести Наташу до двери, как он подскочил к нам, по пути разматывая бинт, который нашел в аптечке. Сделал из него большой тампон и приложил к носу штабс-капитана.
— Это потом, когда положу ее, — пояснил я. — И давай мокрое полотенце на голову.
— Не надо, — приходя в себя, отозвалась Бондарева. — Не знаю, как так вышло. Проверила же все два раза! Кто-то меня перехитрил. Я не понимаю как! Это очень плохо, Александр Петрович! Очень! Поставь меня уже на пол, что ли.
— Лежи, не дрыгайся! Отнесу на кровать, тебе надо немного полежать, — не согласился я.
— Не дрыгайся! — расхохотался Бабский, смачивая полотенце в мойке.
— Саш, он дурак? — ожидая моего подтверждения, Бондарева вопросительно глянула на меня.
Я решил ее версию не подтверждать и не опровергать — просто вынес ее с кухни и направился к комнате с полуразрушенной стеной.
— Ты понимаешь, что это очень плохо⁈ Из-за меня вся операция может потерпеть неудачу! Боги! — она выгнулась, крепко зажмуриваясь. Когда Бондарева глаза открыла, на них заблестели слезы.
— Наташ, ну что такое? — я зашел в ее комнату через пролом в стене — хорошо, что мы убрали кирпичи.
— Оставь меня! Все! Уходи отсюда! — Бондарева уперлась локтем мне в грудь и сделала это довольно болезненно.
— Успокойся! Чего ты нервничаешь? — я положил ее на кровать.
— Уходи! Чего ты ко мне постоянно липнешь! Убирайся! — штабс-капитан отвернулась, спрятала лицо подушкой и заплакала.
Я присел рядом, положив руку на ее вздрагивающую спину.
— Ты, великий маг, не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Это же не просто мина. Это еще и сингалка! Теперь они точно будут знать, что мы проводили там экзоментальное сканирование. А это значит!.. — она ударила кулаком по кровати, — значит, что мы обнаружили место нахождения Ключа! И они будут нас там ждать! Welcome, блядь!
Конечно, в словах баронессы была правда. Много правды. Ситуация была неприятной. Очень бы не хотелось соваться туда, где тебя ждут. Ждут, вероятно, самые сильные маги враждебной империи. Не только маги, но и другие люди, знающие толк в отражении угроз, которую представляли мы.
— Есть решение, — сказал я, поглаживая ее спину. Наташа будто меня не слышала, уткнувшись в подушку. — Дорогая, есть решение, — повторил я. Когда баронесса нехотя повернулась, поглядывая на меня, сказал: — Я тебе — великий маг или кто?
— Генерал-самозванец. Демон-соблазнитель. Бабник, — выдала Бондарева, ее зеленые глаза от слез стали еще притягательнее.
— Поцелуй меня, и я скажу тебе какое решение, — я наклонился над ней.
— Ты — ничтожный манипулятор. Ты подло давишь на мои самые слабые, больные места, — простонала она, чуть подавшись вперед.