Расколотая цивилизация
---------------------------
[48] - См.:Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. P. XVI, XIX.
---------------------------
тижение материальным производством естественного предела своего развития. Данное утверждение не должно восприниматься как тезис о снижении значения и роли материальной составляющей общественной жизни; это было бы недопустимым упрощением картины новой социальной реальности. Говоря о пределе развития материального производства, мы подчеркиваем прежде всего два момента, отражающих особенности соответственно объективных и субъективных процессов, важных с точки зрения становления постэкономического общества. С одной стороны, сегодня как никогда заметно снижение роли и значения материальных факторов производственного процесса. Об этом красноречиво свидетельствуют следующие факты. В 60-е и 70-е годы исследователи постиндустриального общества неоднократно отмечали, что оно может быть охарактеризовано как базирующееся на производстве и потреблении услуг[49]. В обоснование этой формулы приводилось в первую очередь радикальное изменение структуры рабочей силы в развитых индустриальных странах, и особенно в США, после второй мировой войны. Согласно принятой статистической классификации, в начале XIX века в сельском хозяйстве США было занято почти 75 процентов рабочей силы[50]; к его середине эта доля сократилась до 65 процентов, тогда как в начале 40-х годов XX столетия она упала до 20, уменьшившись в три с небольшим раза за сто пятьдесят лет. Между тем за последние пять десятилетий она уменьшилась еще в восемь раз и составляет сегодня, по различным подсчетам, от 2,5 до 3 процентов[51] . Незначительно отличаясь по абсолютным значениям, но полностью совпадая по своей динамике, подобные процессы развивались в те же годы в большинстве европейских стран[52]. В результате с 1994 года статистические органы США перестали учитывать долю фермеров в составе населения из-за ее незначительности[53]. Одновременно произошло не менее драматическое изменение в доле занятых в промышленности. Если по окончании первой мировой войны доли работников сельского хозяйства, промышленности и сферы услуг (первичный, вторичный и третичный секторы производства) были приблизительно равными, то к концу второй мировой войны доля третичного сектора пре
-------------------------------
[49] - См.: Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. P. 163; Bneynski Zb. Between Two Ages. N.Y., 1970. P. 9-10; NaisbMJ. Megatrends. The New Directions, Transforming Our Lives. N.Y., 1984. P. 7-9, и др.
[50] - См.: Davis В., Wessel D. Prosperity. The Coming Twenty-Year Boom and What It Means to You. N.Y., 1998. P. 9.
[51] - См.: Rifkin J. The End of Work. N.Y., 1995. P. 110.
[52] - См.: Berger S. The Traditional Sector in France and Italy // Berger S., Piore M.J. Dualism and Discontinuity in Industrial Societies. Cambridge, 1980. P. 94-95.
[53] - См.: Celente G. Trends 2000. How to Prepare for and Profit from the Changes of the 21st Century. N.Y., 1997. P. 134.
---------------------------------
восходила доли первичного и вторичного вместе взятых[54] ; если в 1900 году 63 процента занятых в народном хозяйстве американцев производили материальные блага, а 37 -- услуги, то в 1990 году это соотношение составляло уже 22 к 78[55] , причем наиболее значительные изменения произошли с начала 50-х годов, когда прекратился совокупный рост занятости в сельском хозяйстве, добывающих и обрабатывающих отраслях промышленности, в строительстве, на транспорте и в коммунальных службах, то есть во всех отраслях, которые в той или иной степени могут быть отнесены к сфере материального производства[56] . В 70-е годы в странах Запада (в Германии с 1972 года, во Франции -- с 1975-го[57] , а затем и в США) началось абсолютное сокращение занятости в материальном производстве, и в первую очередь -- в материалоемких отраслях массового производства. Если в целом по обрабатывающей промышленности США с 1980 по 1994 год занятость снизилась на 11 процентов[58], то в металлургии спад составил более 35 процентов[59] . Тенденции, выявившиеся на протяжении последних десятилетий, кажутся сегодня необратимыми; так, эксперты прогнозируют, что в ближайшие десять лет 25 из 26 создаваемых нетто-рабочих мест в США придутся на сферу услуг[60] , а общая доля занятых в ней работников составит к 2025 году 83 процента совокупной рабочей силы[61]. В последние годы особое внимание социологов привлекает и то, что значительное число работников, статистически относимых к занятым в промышленности, в действительности выполняет функции, которые не могут быть расценены непосредственно как производственные. Если в начале 80-х годов доля работников, напрямую занятых в производственных операциях, не превышала в США 12 процентов[62] , то сегодня она сократилась до 10 процентов[63] и продолжает снижаться; однако существуют и более резкие оцен
---------------------------------
[54] - См.: The Economist. 1996. September 26. Р. 7.
[55] - См.: Judy R. W., D'Amico C. Workforce 2000. Work and Workers in the 21st Century. Indianapolis (In.), 1997. P. 44.
[56] - См.: Griliches Z. Productivity, RD, and the Data Constraint // NeefD., Siesfeld G.A., Cefola J. (Eds.) The Economic Impact of Knowledge. Boston (Ma.)-0xford, 1998. P. 227; Krugman P. Pop Internationalism. Cambridge (Ma.)-L., 1998. P. 36.
[57] - См.i. (Eds.) Tendances comparees des societes post-industrielles. P., 1995. P. 72, 73.
[58] - См.: Statistical Abstract of the United States. 1982-1983. Wash., 1983. P. 394; Statistical Abstract of the United States. 1986. Wash., 1986, P. 410; Statistical Abstract of the United States. 1992. Wash., 1992. P. 403; Statistical Abstract of the Unitd States. 1995. Wash., 1995. P. 424.
[59] - См.: KatT. M.B. In the Shadow of the Poorhouse. A Social History of Welfare in America. N.Y., 1996. P. 285.
[60] - См.: Celente G. Trends 2000. P. 165-166.
[61] - См.: Judy R. W., D'Amico C. Workforce 2000. P. 44.
[62] - См.: NaisbittJ. Megatrends. P. 5.
[63] - См.: Sakaiya Т. The Knowledge-Value Revolution. P. 240.
-----------------------------------
ки, определяющие этот показатель на уровне менее 5 процентов общего числа занятых[64]. Сегодня они могут показаться заниженными, но сама тенденция такова, что уже в ближайшем будущем вряд ли будут возникать сомнения по поводу таких цифр; примеры тому мы находим в наиболее развитых в технологическом отношении регионах США. Так, в Бостоне, одном из центров развития высоких технологий, в 1993 году в сфере услуг было занято 463 тыс. человек, тогда как непосредственно в производстве -- всего 29 тыс.[65] Вместе с тем эти весьма впечатляющие данные не должны, на наш взгляд, служить основанием для признания нового общества "обществом услуг". В контексте постиндустриальной теории, которая, как мы уже отметили, акцентирует внимание на объективных составляющих постэкономической революции, такой подход вполне правомерен; мы же хотим обратить внимание на иной аспект проблемы. Во-первых, рассматривая структуру хозяйства индустриальных стран в исторической перспективе, можно убедиться, что сфера услуг всегда занимала в ней весьма значительное место, и это особенно заметно на примере европейских государств. Так, вплоть до начала XX века крупнейшей по численности профессиональной группой в Великобритании оставались домашние слуги, а во Франции, где их число накануне Великой французской революции превышало 1,8 млн. человек при общем количестве сельскохозяйственных работников около 2 млн., доля занятых в сфере услуг не понизилась и к началу 30-х годов нашего столетия[66]. В США, где буржуазное общество сложилось вне феодальной структуры, сельское хозяйство исторически обеспечивало работой большую часть населения; однако и в этом случае число занятых в промышленном секторе никогда не превосходило числа работников сферы услуг, так что американское общество, как это ни парадоксально, в данном смысле слова никогда не могло быть названо преимущественно индустриальным[67]. Во-вторых, немаловажным представляется то обстоятельство, что объем производимых и потребляемых обществом материальных благ в условиях экспансии сервисной экономики не снижается, а растет. Еще в 50-е годы Ж.Фурастье отмечал, что произ