Во имя любви к Магии (ЛП)

- Старшая версия твоего атамэ. Чарльз незаметно взял его из оружейной Департамента.
Я смотрел, как прежняя Аманда подходит к двери, её лицо было напряжённым и целеустремлённым. Дверь медленно отворилась, открывая темноту, настолько абсолютную, что даже моё Зрение не могло проникнуть сквозь неё. Аманда остановилась, и Чарльз быстро подошёл и встал рядом с ней, держа меч наготове. И тут все силы Ада вырвались из темноты на свет, и Чарльз начал кричать.
Отвратительные, кошмарные формы, постоянно увеличивающиеся и уменьшающиеся, приобретающие новые атрибуты, словно в поисках формы, способной выжить в нашем рациональном мире. Невозможные переплетения многосуставчатых ног и трепещущих щупалец, половые органы с зубами, извергающими потоки личинок. Рты распахнутые в бесконечном крике, и глаза, видевшие все ужасы, которые могли предложить Дома Боли.
Всё, что когда-либо пугало человечество, стало реальным и… голодным.
Аманда не дрогнула, она смотрела на проявления Ада, и повсюду, куда бы она ни посмотрела, возникали демонические фигуры. Чарльз наконец перестал кричать, но только потому, что у него не хватало дыхания, чтобы продолжать. Он поднял свой меч и принялся истерично рубить демонов.
Светящееся лезвие пронзало всё, к чему прикасалось, оставляя бесформенные куски, которые корчились и копошились на полу, всё ещё пытаясь добраться до него. Carcosa’s Doom не смог убить ни одного из пехотинцев Ада, потому что никто из них не был жив.
Вынужденный столкнуться лицом к лицу с вещами, в возможность которых он никогда не хотел верить, Чарльз выглядел не просто испуганным, но и… сломленным на каком-то фундаментальном уровне. Как будто само существование демонов было вызовом его разуму. Слёзы потрясения потекли по его лицу, а его атаки становились всё более хаотичными и отчаянными. Внезапно он отбросил меч в сторону и бросился бежать. Аманда остановила его жестом, заставив замереть на полушаге.
Она направилась прямо к открытой двери, и демоны отступили, не в силах противостоять тому, что видели в ней. Шаг за шагом она заставляла монстров отступать, просто оставаясь собой, пока последние из них не скрылись за дверью, и там не осталось ничего, кроме непроглядной - скрывающей тьмы.
Аманда непоколебимо смотрела в Ад, и дверь медленно захлопнулась. Аманда повернулась к нему спиной и подошла к Чарльзу. Постояв перед ним, она бесстрастно вгляделась в его лицо, а затем подняла отброшенный меч и вонзила его в сердце. Светящееся лезвие вырвалось из его спины, хлынула кровь, но Чарльз не издал ни звука, потому что не мог. Аманда выдернула меч, и Чарльз рухнул без движения на неотшлифованные доски пола в медленно растекающейся луже крови.
Зрение затуманилось, и я снова оказался в пустом коридоре, и руки Аманды больше не было на моей руке. У меня было такое чувство, будто она только что вонзила клинок мне в сердце. Я обвиняюще уставилась на Аманду, но её взгляд ничуть не дрогнул.
- Ты убила его!
- Я принесла его в жертву, - ответила Аманда. - Это был единственный способ удержать дверь закрытой перед лицом столь сильного давления со стороны нечестивых. Мы могли бы запечатать её навсегда, если бы он не сбежал.
- Значит, в смерти Чарльза виноват он сам?
Я услышал, как мой голос опасно повысился. Аманда смотрела на меня в ответ, в её глазах было всеобъемлющее понимание.
- Теперь ты знаешь, почему я показала тебе все эти места и людей, Джек. Чтобы ты научился противостоять непреодолимым трудностям и стал тем мужчиной, который был мне нужен.
Я не смог сказать то, что хотел, поэтому сказал другое.
- Где ты нашла Чарльза?
- За спиной Джорджа. Полевой агент, разочаровавшийся в целях и методах работы Департамента. Чарльз поклялся, что готов сделать всё, что потребуется, чтобы изменить мир к лучшему. Но когда пришло время, у него не оказалось того, что требовалось. У тебя не возникнет такой проблемы.
- Значит, всё это время ты подготавливала меня. - Оттачивала своё оружие.
- Мне нужен был партнёр, на которого я могла бы положиться.
 
- Ты бы пожертвовала мной, чтобы закрыть дверь?
- А ты бы этого не хотел? - сказала Аманда. - Рискнуть, что Ад вырвется на свободу и начнёт буйствовать в этом мире?
Мы смотрели друг на друга.
- Мне нужно увидеть, что сделал Франкенштейн, - сказал я.
- Тогда следуй за мной, - сказала Аманда.
Мы снова зашагали по коридору. Шар света подпрыгивал впереди нас, радуясь тому, что снова движется. Я не мог смотреть на Аманду. Мне всё ещё было трудно смириться с тем, как быстро она отвернулась от Чарльза. Мне было интересно, как она уговорила его последовать за ней в такое место. Сказала ли она ему, что любит его?
Наконец Аманда пройдя половину коридора остановилась перед дверью, которая была оставлена открытой. Я осторожно шагнул вперёд и заглянул внутрь. В комнате царила тишина и безмолвие, и она была полна теней. Мерцающий шар опустился вниз, чтобы пролить свой свет через открытый дверной проём, и тени чуть отступили.
- В этой части дома кое-что есть, - сказала Аманда. - Здесь Франкенштейн реализовал амбиции всей своей жизни. Только для того, чтобы увидеть, как всё превращается в прах в его руках.
Я осторожно шагнул в комнату, Аманда была рядом со мной, совершенно спокойная и собранная, как будто между нами ничего не произошло. Шар света проскочил под дверной перекладиной, а затем взметнулся вверх под потолок. В его мерцающем свете было видно лишь большое пустое пространство, в котором не осталось ничего, что могло бы навести на мысль о том, что здесь произошло. Но что-то в атмосфере комнаты заставило меня вздрогнуть, как будто мы были окружены незримыми ужасами.
- Призраки прошлого не покидают дом Франкенштейна, - тихо сказала Аманда.
- Это здесь он создал своё чудовище? - спросил я.
- Это существо всегда было чудовищем, - сказала Аманда. - Он пошёл в своего отца. - Живой человек, собранный по кусочкам из останков мёртвых тел. - Предполагалось, что это будет величайшим триумфом науки. - Но в конце концов Франкенштейну пришлось схитрить, чтобы получить желаемый результат. Вы можете аккуратно сшить мёртвые ткани, но сколько бы электричества вы ни пропустили через них, ваше творение так и останется лежать неподвижно. Мёртвое - мертво. Поэтому Франкенштейн нашёл другой путь.
- Дверь в Ад, - сказал я.
- Именно так. Адская энергия пробудила это существо к жизни, а не молния с небес. И вот оно проснулось злым, существо, которое знало, что его не должно существовать. Ты уверен, что хочешь это видеть?
- Я должен знать, - ответил я.
Рука Аманды мягко опустилась на мою руку, словно заранее извиняясь.
Теперь в комнате царила лихорадочная атмосфера, как в реанимационной больницы. Здесь воняло испорченным мясом и едкими химикатами. Стены запотели, и внезапные струйки влаги стекали по подробным анатомическим картам. Здесь не было ни смотровых столов, ни подносов с хирургическими инструментами, ни барочного научного оборудования, только полдюжины перемазанных грязью гробов, сваленных у дальней стены, крышки которых были вскрыты, чтобы достать содержимое.
Двое мужчин стояли, глядя друг другу в глаза, как боксёры на ринге. Или, возможно, просто отец и сын, вовлечённые в спор поколений… Один из них был высоким, стройным, аристократичным. В своём элегантном костюме, галстуке старой школы, со свежей гвоздикой в петлице он мог бы между делом заглянуть на модную вечеринку. Его лицо было худым, суровым, волевым, с пристальными холодными серыми глазами и вздёрнутым носом. Моё внимание привлекли его руки: утончённые и длиннопалые. Руки хирурга.
Я знал его имя. Все знали.
Перед ним возвышалась огромная фигура, закутанная в длинный плащ, едва ли достаточный для того, чтобы вместить его. Потому что у этого человека никогда не было ничего, что не досталось бы ему от кого-то другого. Кожа на его лице была неестественно натянута, как у актёра, переборщившего с ботоксом. Его губы почернели, распухли от запёкшейся крови, а глаза были разного цвета. Длинные пряди волос свисали ему на лицо, как будто он пытался скрыть от мира этот ужасный вид. Огромные костлявые руки свисали по бокам, сжатые в кулаки.