Лоренцо Беретта (ЛП)
Ее взгляд метнулся ко мне, в ее глазах был вопрос. Я покачал головой, еще сильнее натягивая путы на запястьях и чувствуя, как что-то натягивает их. Я думал, что у меня была возможность сбежать, когда он изменил способ, которым я был связан, но он точно знал, что делать, чтобы держать меня под контролем. Пистолет, приставленный к голове Аиды, сделал свое дело, но на этот раз он совершил ошибку, вернувшись в комнату.
Я был сосредоточен на том факте, что он вернулся сюда в одной рубашке и брюках. Его куртки не было, как и кобуры, в которой он держал пистолет. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы вернуться сюда раньше, чем следовало, и теперь он все раскрыл. Теперь он подписал себе смертный приговор. У двери стоял только один охранник, который простоял там по меньшей мере пятнадцать часов. Его не было там, когда Паоло в первый раз ранил Аиду, и, судя по тому, как охранник медленно продвигался вперед, ему не нравилось то, что делал Паоло.
Я медленно перевел свое внимание на охранника, который был на полпути к нам, и когда его взгляд встретился с моим, я нахмурился. Он был солдатом, который пытался обокрасть меня в день нашей свадьбы, тем, кого привели ко мне для наказания. Он моргнул, бросив взгляд влево и вправо, но нас здесь было только четверо.
Паоло встал, и солдат замер на месте. Я пытался сосредоточить свое внимание на нем, молча спрашивая, что он делает, но я не мог сосредоточиться на нем, когда мне нужно было убедиться, что с Аидой все в порядке.
— Неуважительно! — Паоло плюнул, поднял руку и ударил ее по лицу. Ее голова дернулась в сторону, на коже остался ярко-красный отпечаток ладони.
— Я научу тебя уважать мужчину. Он схватил ее за шею, сжимая нежную кожу, в то время как другой рукой разорвал на ней платье, обнажая ее. Веревки, стягивающие ее живот, удерживали остальную ткань на месте, но это не помешало ему получить доступ к ее обнаженной груди.
Взгляд Аиды снова метнулся ко мне, в ее глазах блестели слезы, затем она посмотрела рядом со мной, ее хмурый взгляд усилился, когда она попыталась дышать, несмотря на хватку Паоло на ее шее. Я боролся с веревками на запястьях. Я выпрямил спину, веревки туго натянулись, затем повернул запястье так далеко, как только мог, нащупывая конец веревки. Он прошептал что-то на кончике моего пальца, и я потянулся так далеко, как только мог, хватаясь за него и чувствуя, как меня охватывает вздох облегчения. Я потянул за него, но ничего не произошло. Ничего не высвободилось. Я был в бешенстве, пытаясь развязать гребаные веревки и добраться до Аиды, прежде чем Паоло сделает с ней что-нибудь такое, от чего я не был уверен, что она сможет оправиться. Она была одной из самых сильных женщин, которых я знал, но это не означало, что она могла терпеть его пытки снова и снова.
Она ахнула, ее лицо побагровело. Паоло рассмеялся, хватая ее за грудь и заставляя извиваться. Каждое ее движение заставляло ее вскрикивать от боли. Я больше не мог этого выносить. Я не могла вынести, когда он прикасался к ней. Я бы сгорел, если бы не сделал этого—
Чья-то рука легла на мою, и я подпрыгнул, собираясь спросить, что, черт возьми, происходит, но голос сказал:
— ТСС.
Охранник. Что он делал? Я повернулся ровно настолько, чтобы увидеть его лицо, склонившееся надо мной. Он одной рукой потянул за веревки, но это было бесполезно. Он тоже не мог их развязать.
Я краем глаза взглянул на Аиду и увидел, как Паоло отступил на шаг. Мы оба замерли, ожидая, что он предпримет, и когда звук его молнии срикошетил по складу, началась паника.
— Я не могу этого понять, — проворчал охранник, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы только я мог его слышать.
Я резко повернул голову, стараясь не смотреть на то, что делал Паоло. Он согнулся в талии, полностью сосредоточившись на Аиде. Ее взгляд переместился на меня, между ее бровей пролегла легкая морщинка. Я покачал головой, пытаясь молча сказать ей, чтобы она не произносила ни слова. Чем дольше он будет занят ею, тем больше времени у меня будет на то, чтобы сделать то, что мне нужно.
— Нож, — прошептал я, уставившись на инструменты, которые Паоло разложил рядом со мной несколько дней назад.
Охранник скользнул к нему, не выходя из-за моей спины, и схватил нож. Он сунул его мне между рук, острый край порезал кожу. Я стиснул зубы, наконец снова сосредоточившись на Аиде. Я не придавал большого значения тому факту, что человек, который был с агентом ФБР под прикрытием и умолял меня не причинять ему вреда, теперь пытался освободить меня. Я не думал о том, как он бросился перепиливать мои путы. Он помогал мне — помогал нам — и если мы выберемся отсюда живыми, я позабочусь о том, чтобы он был вознагражден.
Я покачал головой, пытаясь сосредоточить свое внимание на настоящем моменте, а не на надежде вырваться отсюда — на свободе, чтобы жить своей жизнью. Собрав всю свою силу, я развел руки в стороны, оказывая сопротивление, чтобы нож прошел быстрее.
— У меня давно не было такой хорошенькой девушки, как ты, — сказал Паоло, и его тон стал хищным. Его бедра дернулись вперед, брюки чуть приспустились, и я понял, что тогда он вытащил свой член. Его пальцы зажали ей рот, раздвигая губы, и затем, наконец, путы ослабли. Это было так громко, что я был уверен, что он услышит нас, но он этого не сделал. Он был слишком занят тем, что делал с моей женой.
Я наклонился вперед, сдерживая стон от того, как натянулась обожженная кожа на животе и груди, угрожая сбить меня с толку, но сейчас я не мог беспокоиться об этом. Мы были близко, так близко, что я почувствовал вкус нашей свободы. Мои пальцы теребили веревки на ногах, не в силах понять, как, черт возьми, их развязать, пока свет не блеснул на ноже, которым пользовался охранник. Я забрал у него оружие, перепилил веревки и, наконец, был свободен.
Паоло двинулся вперед, целясь в рот Аиды. Я уронил нож на землю, он звякнул, заставив Паоло остановиться.
Я встал, мои губы скривились в усмешке. Вот и все. Это был мой момент.
Чья-то рука коснулась моей руки, и я перевел взгляд на охранника. Он протянул мне пистолет, его горло дернулось, когда я уставилась на него. Все происходило как в замедленной съемке, мой мозг воспринимал все вокруг. Он умолял меня причинить боль Паоло, мучить его всеми способами, которые я воображала, снова и снова.
Но это было не то, что подсказывало мне мое сердце. Я всегда прислушивался к своему разуму, но, забрав пистолет у охранника, я понял, что пришло время прислушаться к своему сердцу.
Я вытянул руку, переступая через разлагающееся тело Вив, и прорычал:
— Время вышло, старик.
Его тело напряглось, руки задвигались, когда он снова натянул брюки. Аида села прямее, надежда в ее глазах сияла так же ярко, как утреннее солнце. Он повернулся, медленно и осторожно, как будто знал, что его судьба предрешена.
Охранник переминался с ноги на ногу рядом со мной, не отходя от меня ни на шаг. Я отобрал у него, но его верность заставила его остаться со мной.
Взгляд Паоло встретился с моим, его глаза за миллисекунду подавили все эмоции. Он открыл рот, но я уже закончила с ним говорить.
— Я пообещал себе, что буду пытать тебя.
Я сделал паузу, делая еще один шаг к нему. — Но знать, что ты больше не дышишь, достаточно. Я нажал на спусковой крючок, пуля просвистела в воздухе и пробила ему голову. Он стоял, его тело покачивалось в сторону, жизнь покидала его глаза. Его тело пыталось сопротивляться, но было слишком поздно. С ним было покончено.
Его тело резко подалось вперед, рухнув на землю, прямо на Вив. Я направил на него пистолет и выпустил еще две пули ему в голову, чтобы убедиться, что закончил работу. Я не хотел рисковать, по крайней мере сейчас.
— Лоренцо, выдохнула Аида.
Я переключил свое внимание на нее и бросился вперед, ныряя за ней. Охранник подобрал нож и побежал за ней.
— Все в порядке, детка. Я прижал руку к ее лицу, пытаясь улыбнуться ей. — Теперь я держу тебя. Она кивнула, вздрогнув, когда путы ослабли. Она перевела дыхание, превозмогая боль, когда я потянулся за ее платьем и приподнял его, прикрывая ее, насколько мог.