Лоренцо Беретта (ЛП)

— Он устроил заговор против меня! Я! — Он вскинул руки в воздух. — Его это очень беспокоит. Он помолчал. — Он предал меня.
Я открыла рот, но он меня опередил.
— Он забрал у меня все это.
Его голос понизился, плечи расправились.
— Итак, я сделала то же самое. — Он ухмыльнулся, в его глазах вспыхнуло ликование.
— Моя дочь уже была на месте с тобой, она была на протяжении многих лет, так что все, что потребовалось, это одна маленькая оплошность в напитке мертвого папочки и бум, — он взмахнул руками перед собой, — «сердечный приступ». Он тяжело вздохнул.
— Значит, ты помешал мне взять управление на себя. Он подмигнул. — Впрочем, я сейчас с этим разберусь.
— Ты никогда не будешь главным, — процедил я сквозь зубы, понимая в глубине души, что без меня некому было бы взять верх. Данте был слишком молод, а Кристиан не принадлежал к роду, что оставило бы только Паоло. Черт. У него все было бы в руках, и я ничего не смог бы сделать, чтобы остановить это, если бы меня не было в живых.
Паоло проигнорировал меня, его рука зависла над инструментами, пока он решал, что использовать в первую очередь.
— Хммм. Он постучал пальцем по подбородку. — С чего начать.
Он сообщил больше информации, чем, вероятно, намеревался, но допустил ошибку. Его слова подпитали меня и сделали еще более решительным выбраться отсюда.
— Аида, — позвал я, но ее внимание тоже было сосредоточено на Паоло, ее лицо было таким бледным, что я был уверен, что она вот-вот упадет в обморок.
— Детка, — сказал я, на этот раз мягче. — Посмотри на меня. Она моргнула, из уголка ее глаза скатилась слеза. Она скатилась по ее лицу на грудь, впитавшись в материал черного платья.
— Лоренцо, — прошептала она, у нее перехватило дыхание. Я не был уверен, что сказать ей, не тогда, когда я не мог добраться до нее.
— Не спускай с меня глаз, детка, — сказал я ей, кивая, чтобы направить острие на цель. — Просто продолжай смотреть на меня.
— Хорошо, — прохрипела она, быстро моргая и морщась, когда Паоло придвинулся к ней ближе. Я взглянул на него, ровно настолько, чтобы увидеть, что он выбрал, и не был уверен, радоваться ему или нет. Он выбрал хлыст, с острыми зубьями на каждой нити.
Она не видела того, что видел я, поэтому, когда он расширил свою позицию позади нее и поднял руку в воздух, она этого не предвидела. Я не был уверен, хорошо это или нет.
Он взмахнул рукой, нити рассекли воздух и засвистели от того, как быстро они двигались. Они ударили ее в спину, как в замедленной съемке. Удар прядей о ее кожу заставил меня вздрогнуть, и она завизжала так громко, что у меня заболели уши. Я еще сильнее сопротивлялся веревкам. Мне нужно было добраться до нее. Мне нужно было что-то сделать, чтобы помочь.
Черт! Почему все должно было быть именно так? Почему я должен был влюбиться в нее? Если бы я этого не сделал, то то, что делал Паоло, меня бы не беспокоило.
Но я был.
Я по уши влюбился в нее, и ничего не мог с этим поделать. Поезд отошел от платформы, и пути назад не было. Теперь это были мы с ней, в нашем собственном мире, когда она не сводила с меня глаз, крича в каждую из его ресниц. Кровь брызнула на его накрахмаленную белую рубашку, и тогда я поняла, что у него повреждена кожа. Я представил, как причиню ему боль за то, что он прикоснулся к ней. Представил, как привязываю его к стулу и даю попробовать его собственное лекарство. Но это никак не облегчило ее боль, никак не уменьшило боль, которую я чувствовал в груди, наблюдая, как ей причиняют боль.
У меня перехватило дыхание. Я был бессилен.
Глава 20
Аида
Моя голова безвольно наклонилась вперед; вся моя энергия иссякла. Кровь потекла по моей спине, обжигая порезы, как будто кто-то сыпал соль в открытую рану. Моя кожа представляла собой странную смесь онемения и боли, все смешалось воедино, мои нервные окончания не были уверены, какое из них должно преобладать.
Паоло застонал позади меня, свист воздуха принес мгновение сладостного облегчения, пока он снова не ударил хлыстом по моей коже. Мое горло горело от каждого моего крика, так что все, что удалось вырвать, — это сдавленный крик, достаточный, чтобы сказать ему, что он снова причинил мне боль. Я сбилась со счета после двадцати, все цифры сливались воедино, как и у Лоренцо. Я пыталась сосредоточиться на нем, нуждаясь в чем-то, что помогло бы мне сосредоточиться, но я едва могла держать глаза открытыми.
 
Я падала…
Я попала во что-то, из чего не был уверена, что выберусь.
Аида
Я не была уверена, что происходит вокруг меня, но стоны боли и угрозы смерти медленно проникали в мои звенящие уши. Мое тело было холодным, но спина горела таким жаром, что я была уверена, что прижата к открытому пламени.
— Я вижу, как работает твой мозг. Я съежилась при звуке голоса Паоло. — Но это не сработает. У меня на тебя планы.
— И у меня есть планы на тебя, — процедил Лоренцо сквозь зубы. При звуке его голоса я медленно подняла голову, задыхаясь, когда кожа на моей спине натянулась. Я моргнула, пытаясь остановить вращение комнаты, но это было бесполезно. Мое тело не могло этого вынести. Оно не могло справиться с болью.
До меня донесся запах горящей кожи, и я приказала своей голове оставаться прямо, чтобы мои глаза могли понять, что происходит передо мной. Я мысленно сосчитала до десяти, решив составить четкую картину, но не успела досчитать и до пяти, как мой мир снова погрузился во тьму.
Аида
— Аида. Шарканье, свист воздуха, а затем. — Аида. Я сделала глубокий вдох, когда звук проехавшегося по полу стула эхом разнесся вокруг меня. — Детка, проснись. Проснись. Мое тело качнулось в сторону, сработали инстинкты, чтобы выровняться.
И я взвыла.
Закричала.
Вскрикнула.
Я никогда в жизни не испытывала такой сильной боли. Агония была невыносимой. Все это было невыносимо.
— Просто продолжай дышать, детка. Его голос доносился до меня, предлагая утешение, когда я нуждалась в нем больше всего. — Держись. Я вытащу нас. Шаги приблизились. — Я обещаю. Я вытащу нас отсюда.
Аида
— Ублюдок!
Мои глаза резко открылись, каждое из моих чувств пыталось осознать все происходящее. Болезненный стон раздался прямо передо мной, запах обожженной кожи смешался с… это был отбеливатель? Я нахмурилась, не доверяя себе, и повертела плечами, проверяя боль в спине. Жгло так, словно кто-то прижал к моей коже раскаленную добела кочергу. Я старалась двигаться как можно меньше, только поднимая голову, чтобы видеть, что происходит вокруг меня.
Паоло стоял сбоку от Лоренцо с садистской ухмылкой на лице, держа в руке прут.
— Стой спокойно, — предупредил он Лоренцо, но я знала, что это было не из доброты и беспокойства. Он говорил это для собственного развлечения.
Он ударил ярко-оранжевым кончиком стержня по животу Лоренцо. Я вздрогнула, когда шипение его кожи стало громче. Каждая клеточка тела Лоренцо была напряжена, его челюсть подергивалась, когда он сжимал ее, стараясь не издать ни звука. Мое сердце ускорилось, стуча в груди так быстро, что я была уверена, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Я прищурилась, глядя на них, желая, чтобы Лоренцо посмотрел в мою сторону. На складе потемнело, сигнал о том, что мы были здесь по крайней мере целый день. Надежда на то, что кто-нибудь найдет нас, начала рассеиваться. Конечно, Матео бы так и сделал—
Я ахнула так громко, что Паоло замер в нескольких дюймах от живота Лоренцо. И именно тогда я поняла, что ему поменяли повязки. Он больше не был связан, как я. Его руки были заложены за спину, ноги все еще привязаны к стулу, но теперь он был без рубашки, его обнаженная кожа была полностью выставлена напоказ, чтобы Паоло мог делать все, что ему заблагорассудится.
— Аааа, спящая красавица наконец-то проснулась.
Мое дыхание превратилось в хрипы, когда я окинула взглядом грудь и пресс Лоренцо. Его идеально загорелая кожа была покрыта ожогами, какими-то круглыми, какими-то линиями, тонкими и толстыми. Некоторые выглядели свежими, но некоторые выглядели так, словно пытались зажить.