Баронесса. Эхо забытой цивилизации (СИ)

Я очень злилась, но не винила его.
Верила, что виновата была моя просыпающаяся магия, несмотря на то, что храмовник, посланный моим отцом для проверки, сказал, что она всё ещё спит.
Магия пробуждается у всех по-разному, но никогда — в таком возрасте. Однако других объяснений я не находила.
Я точно знала, что не интересовала герцога как женщина. Во время нашего последнего разговора он смотрел на меня со смесью жалости, презрения и равнодушия.
— Ваша Светлость, я могу рассказать, что знаю, а могу просто уйти, и не говорить вам больше ни слова, заходя только для того, чтобы накормить вас. Я не знаю, когда вернётся Ронан, он сейчас в герцогстве, готовит почву для вашего безопасного возвращения.
Стоило мне это произнести, как выражение лица герцога изменилось. Его взгляд, ранее наглый и ощупывающий, полный желания, стал острым, полным подозрения.
Мышцы его тела напряглись — едва заметно, но я поняла, что он готов был… нападать?
Защищаться?
Он считал что я была опасна?
— Я не враг вам. Если бы я хотела вам навредить, то давно бы это сделала — у меня было множество возможностей, вы и сами это понимаете.
Мои слова, казалось, доходили до него, но герцог всё ещё выглядел так, словно ожидал предательства.
Что заставило его так отреагировать?
Я молчала, не желая ещё больше нервировать его. Мы смотрели друг на друга, как два диких зверя, где Теоден Дрейгорн, хоть и раненый, всё равно оставался хищником, готовым броситься, если сочтёт меня опасной.
Спустя мгновение он кивнул, милостиво «разрешая» мне продолжать.
Меня неприятно поразило такое поведение — до того как я нашла его на проклятых землях, он вёл себя со мной гораздо уважительнее.
Списав всё на последствия ранения и лихорадки, я продолжила:
— Ронан и я нашли вас на проклятой земле. Вы были без сознания, на спине лошади, вас привез неизвестный всадник. Этот человек осознанно зашел вглубь проклятых земель и бросил вас там. Умирать. Даже если бы вы чудом смогли прийти в себя, вы, скорее всего, попали бы в ловушку.
Заметив вопрос в его взгляде, я ответила, предугадав его мысли:
— Тот всадник погиб. Он сам в итоге попал в ловушку проклятых земель. Лошадь выжила, но убежала, и её так и не нашли. Мы вытащили вас и скрываем ваше местонахождение. Ронан запретил мне рассказывать кому-либо о вашем состоянии — на случай, если ваши враги попытаются вас найти. Он надеется, что ваше исчезновение заставит их выдать себя.
По мере того как я говорила, лицо герцога становилось всё более задумчивым, и подозрение понемногу уходило из его глаз. Он, конечно, не доверял мне полностью, но уже не считал меня явной угрозой.
— Думаю, вам стоит начать с тех, кому выгодна ваша смерть, — сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Например, с вашего брата, который в ваше отсутствие правил вашими землями как своими.
В его глазах вспыхнула явная враждебность, и я поспешила поднять руки, показывая, что не имею ничего против его семьи лично.
— Это не моё дело, вы правы. Я верю, что вы сделаете всё, чтобы не оказаться в такой ситуации снова.
Я подошла к Его Светлости, собираясь поставить кувшин с водой и глиняную пиалу с бульоном на тумбочку рядом с кроватью. Совсем недавно мы начали экспериментировать с новой мебелью — такой, какой в королевстве ещё не видели. Продаж мы пока не начали, так как я была недовольна тем, как работали выдвижные ящики, но сами мы уже использовали тумбочки, комоды и шкафы для хранения одежды и личных вещей — они оказались куда удобнее громоздких сундуков.
— Тот, кто напал на вас… явно не знал, что делает. Рана была очень грязной, кривой и неумелой, и именно поэтому вы выжили. Ну и потому, что у вас такая мощная шея, — попыталась пошутить я, но улыбка исчезла с моего лица, как только я увидела его взгляд.
Словно всего того, что я сказала, не было.
Герцог вновь смотрел на меня так, будто я была единственным глотком воды для умирающего от жажды, ноздри его носа слегка раздувались, как у зверя, что только что учуял добычу. Я видела, как напряглись его мышцы на груди и руках, под чуть вспотевшей смуглой кожей.
  
Этот пристальный, жадный взгляд смутил меня больше, чем я могла ожидать. В висках застучало, а кровь прилила к лицу. «Почему он так себя ведёт?» — зло подумала я. — «Я же знаю, что на самом деле ему нет до меня дела».
Но на этом он не остановился. Не отрывая от меня взгляда, он поднял руку и осторожно коснулся моей талии. А затем провёл ладонью вниз по изгибу бедра, мягко, но ощутимо, и в это время в его глазах горела непоколебимая уверенность. Он не сжимал меня, но я почти чувствовала, как подрагивали его пальцы.
Гневно зашипев, я схватила его запястье, пытаясь отодвинуть мужскую руку, но несмотря на то, что Теоден Дрейгорн только недавно пришёл в себя, он был намного сильнее меня. Его ладонь оставалась на моем бедре, демонстрируя очевидное намерение, и это прикосновение прожигало меня через одежду.
— Немедленно прекратите. Вы оскорбляете меня, — процедила я, ставя, наконец, кувшин на тумбочку и сделав шаг назад. Его рука осталась там, где секунду назад было моё бедро. Он не пытался меня схватить, и явно не хотел быть грубым.
— Что бы вы сейчас ни чувствовали, это ненастоящее. Это моя просыпающаяся магия. Не смотрите на меня так, я говорю правду. Орден пока не может подтвердить это, моя магия не до конца пробудилась, но я верю, что это именно она, — увидев, что он не верит мне, я продолжила. — Я серьёзно. И надеюсь, вы сохраните это в тайне.
Герцог нахмурился, отвернулся, а затем снова вернулся ко мне взглядом, словно что-то пытаясь вспомнить. Его брови сошлись на переносице, и он нахмурил лоб.
И тут меня осенило.
Я поняла, почему он так себя вёл. Почему не верил моим словам и почему позволил себе подобное поведение по отношению к чужой жене, аристократке, пусть и родившейся бастардом.
Как же горько и смешно осознавать, что человек, которого я уважала, которому втайне хотела что-то доказать, на которого равнялась, как на управленца, даже не помнит меня.
Не узнает.
Я, конечно, сильно изменилась внешне, но большинство людей узнавали мои интонации и манеру общения вскоре после короткого общения.
Но не герцог.
Впрочем, чему я удивляюсь? Мы виделись всего два раза в жизни.
— Вы знаете, кто я, Ваша Светлость? — с лёгкой улыбкой, наклонив голову набок, спросила я.
***
Теоден Дрейгорн
Знал ли Теоден, кем была эта прекрасная целительница?
Нет.
Но он уже понял, что они были знакомы — по её реакции, по тому, как обида вспыхивала в её синих глазах всякий раз, когда он, словно служанке, кивками приказывал ей.
Если они действительно знали друг друга, значит, он был ее мужчиной. Но это означало бы, что удар по голове повлиял на его память. Теоден слишком хорошо знал себя — он никогда бы не упустил такую женщину, сделал бы всё, чтобы добиться её. Он до сих пор чувствовал остаток тех острых эмоций, что испытал, как только коснулся её — прямо, открыто, демонстрируя свои намерения. Он не мог не касаться ее, Теоден не желал тратить ни секунды.
Раз она знала, что он герцог, она бы не отказала ему — так он думал в тот момент.
Только если она не была чужой женой...
Но на девушке не было украшений, которые указавали на ее статус. Конечно, совсем бедные крестьянки иногда прятали свои брачные кольца или браслеты, ведь у них было только одно украшение, символизирующее замужество. Однако даже горожанки всегда имели несколько таких знаков и постоянно носили хотя бы одно, не снимая.
Такая женщина, как его целительница, не вышла бы замуж за нищего — ему просто не позволили бы другие мужчины. А муж обязательно осыпал бы ее украшениями, чтобы всем было ясно: эта женщина замужем и недоступна. Оставить такую жену без видимых брачных знаков — безумие.