Баронесса. Эхо забытой цивилизации (СИ)

— Будем строить теплицы! — громко объявила я.
— Теплицы? — Мужчины смотрели на меня всё более подозрительно. Система каскадных бассейнов в Ксин'тере, насколько мне известно, не использовалась, а теперь я и вовсе говорила незнакомые для них слова.
— Я однажды подслушала купца с Востока, который приезжал к моему отцу, графу Керьи, — важно кивнула я. — Нам нужно создать низкий каркас из крупных веток, толщиной не меньше моего запястья. Я хочу накрыть хотя бы два бассейна, защитить их от дождя и обеспечить специальный тепловой эффект.
Нам очень повезло, что с нами было двое сильных мужчин — они установили каркас буквально за час, а я показала, как крепить к нему широкие листья тростника, который рос здесь в избытке. Листья прекрасно цеплялись за шершавые ветки, но для надёжности я ещё использовала глину, на стыках с каркасом, для закрепления.
Я надеялась, что влажность внутри нашей самодельной теплицы создаст хороший парниковый эффект, климат на болотах был холодным и не особо подходил для выпаривания.
— Всё, завтра будем наполнять бассейны водой, уже без вас, Ларс, Ронан. Спасибо большое за вашу помощь, — поблагодарила я их, и Яра тут же повторила мои слова.
На ужин Ларс совершенно неожиданно принёс нам утку, которую подстрелил, а Ронан, волнуясь о нашем будущем, колол дрова. Ещё накануне он установил большие брёвна вокруг костра и обложил его камнями. На эти камни я и поставила котелок, в котором варила пшеничную кашу, улыбаясь и чувствуя себя счастливой, как никогда.
Наверное, нужно было сбежать с Ярой давным-давно… но куда бы мы отправились? У нас не было дома, крыши над головой, а я и вовсе могла жить только там, где была моя привязка. «Синяя Трясина» казалась мне настоящим благословением Велирии, хотя я не могла избавиться от чувства, что с отъездом Ларса и Ронана всё станет гораздо сложнее.
— Лохматый, не мешай! — весело рассмеялась Яра, очищая утку от перьев. Я посмотрела в её сторону и только теперь заметила, что рядом с ней вертелись собаки и… Ларс. Молодой мужчина с самого начала бросал на неё заинтересованные взгляды. Яра была жизнерадостной, лёгкой в общении, с ямочками на щеках, блестящими тёмными глазами и толстой чёрной косой. Слишком худой, но ей ведь всего семнадцать.
Рядом с ней я была незаметна, поэтому почти никогда не снимала с головы платок — без него я и вовсе казалась общипанным птенцом. Единственный мужчина, который когда-либо смотрел на меня с интересом, был… Кайрос, в ту нашу первую и единственную ночь. Сначала он казался разочарованным моим телом: худобой, шрамами, редкими пятнами аллергии, но после первого раза его взгляд вновь и вновь возвращался ко мне, к моему лицу, а я не отводила глаза, смотря на него почти с вызовом. И это, как ни странно, придавало ему сил на следующий заход.
Тогда я верила, что была влюблена. Хотела отдать ему всё, что имела. Я верила, что Кайрос был моим билетом в новую жизнь, где я больше не буду изгоем, объектом насмешек и злобы без всякой причины.
Покачав головой, я прогнала ненужные воспоминания. В это время Яра снова засмеялась — на этот раз над шуткой Ларса. И меня пронзила тонкая игла страха. А что, если подруга выйдет замуж и оставит меня? Одну... Совсем одну.
С Ларсом удалось поговорить только через полчаса, когда свежее, сочное мясо утки уже тушилось с кашей и зеленью. Соли у нас, к слову, не было — она была слишком дорогой, и я решила не тратиться на неё.
— Если вы когда-либо причините ей боль — душевную или физическую — я отрежу вам яйца, — сказала я без предисловий, вызвав невероятное удивление у Ларса.
— Миледи! Благородные девушки так не выражаются! — шокировано воскликнул он.
— Простите, — неловко извинилась я, понимая, что не хочу отпугивать возможного ухажёра Яры. Я искренне желала ей счастья. — Но я серьёзно. Я не позволю её обидеть.
Мне нужно было сразу дать понять, что Яра не одна, что она под защитой.
— Я понял, — сдавленно ответил Ларс, а Ронан, неожиданно подошедший сзади, хлопнул его по плечу.
  
— Помоги мне дрова в дом затащить, сердцеед! — подмигнул он, бросив на меня одобрительный взгляд.
Ларс продолжил сидеть рядом с Ярой во время ужина, пока мы наслаждались свежим мясом и горячей крупой. Еда была очень простой, в наших условиях приготовить что-то другое было бы проблематично.
Ничего, завтра мы начнём готовить первую порцию соли и займёмся кухней и домом. А потом, когда у нас появится стабильный доход… я приступлю к основной части плана.
***
Барон Кайрос д’Арлейн 
«Миледи снова появилась, в этот раз с целыми тремя дюжинами мешочков соли — больше трёх золотых вышло! Одежка всё такая же простая, платок на голове, но щеки румяные. Следов болезней не видно. Миледи ругалась как сапожник, торговалась очень громко, но тут её никто не знает.
Девушки купили телегу еды, домашней утвари, тканей да инструментов. Грабежей, кроме того, что случилось три дня назад, больше не было, но сегодня с ними был стражник из герцогства Дрейгмор. Говорят ещё, что все пятеро из Синей Трясины теперь на соляном промысле работают». 
Кайрос раздражённо сжал в руке письмо от главы Арлайна, едва удержавшись, чтобы не выругаться вслух.
Его бесполезная, глупая жена за полторы недели умудрилась наладить производство соли, пусть и очень маленькое, и не торопилась возвращаться, а ведь он ожидал, что она приползёт обратно в поместье через пару дней после того, как унизила его публично перед герцогом и его людьми! После того, как лишила его очень серьезных доходов от сдачи вдовьего надела. Как она могла быть такой невежественной? Только безумная или очень глупая женщина променяет городской дом на эти проклятые болота! И почему она так ужасно одевается? Он же сам видел множество её сундуков с одеждой.
Но как же ей невероятно повезло! Он всегда считал эти болота бесполезными, даже герцог Дрейгорн давно отказался от попыток вернуть им жизнь. А этой женщине словно помогает Темный Урго.
Долго это не продлится. Осень близится к концу, и скоро похолодает — производство соли остановится, или же очень сильно замедлится.
Барон собирался вернуться в поместье ещё три дня назад, когда узнал о продаже первой партии соли, и попытке кражи денег, но Лилеана неожиданно слегла и умоляла его не покидать её, уверяя, что только его присутствие помогает ей справляться с болезнью.
Кайрос даже немного расстроился — он так хотел наказать непокорную жену. Как только в чреве Талиры начнёт расти наследник д’Арлейн, вся дурь сразу же выйдет из её головы. Почему-то мысль об этом вызывала в нём возбуждение — недостойное, животное.
Одновременно его огорчало и то, что жена позорит его. Не пристало баронессе жить на болоте, в месте, известном своей грязью, сыростью и темнотой. Но дочери Первородной имели право жить на своём вдовьем наделе, если муж не проживает с ними. А полноценно вернуться в баронство Кайрос пока не мог — эти годы были решающими для его карьеры, и сейчас молодой барон сопровождал короля буквально повсюду. Значит, нужно время от времени приезжать, забирать Талиру из её дыры в поместье, ради нескольких ночей любви, а потом возвращаться обратно. К королю, к друзьям, к работе... и к Лилеане.
Когда виконт Гримсби объявил о своей скорой свадьбе, Кайрос даже подумал, что, возможно, стоит взять туда жену — Его Величество наверняка одобрил бы такой поступок. Но, читая отчёты о том, как она себя ведёт и одевается, он быстро передумал. Рядом с ним его жена, коротковолосая, покрытая красными пятнами, будет выглядеть нелепо, а уж если она заговорит… Совсем другое дело Лилеана — такая женщина рядом с ним только подчёркивает его новый высокий статус. Пусть даже всё, что он может себе с ней позволить, — это пара танцев.
— Дорогой, что-то случилось? Новое письмо из дома? — Лилеана, рядом с которой он сидел, когда его нашел слуга, слабо потянулась к его лицу, но вскоре рука девушки бессильно упала на кровать — настолько она была слаба.