Узники вдохновения
— Здесь!
— Но во дворе — дерево, качели, скамейка. Посмотри!
— Сама смотри, если тебе не надоело каждый день видеть одно и то же.
В школе за рисунок Ира получила двойку.
— Ну, кто прав? — ехидно спросила мама, не блиставшая педагогическими талантами.
Дочь обиделась:
— Наш учитель, как и ты, ничего не понимает! И вообще, мне не нравится рисовать.
— А что тебе нравится?
— Дружить.
Действительно, друзей у Иры появилась масса, и всем она старалась помочь. Ее любили не только за доброту, но за верность и легкость характера. А разбираться со школьными заданиями приходилось отцу. Девочку такой вариант устраивал вполне: вместо крикливой безалаберной мамы, которой всегда некогда, на помощь приходил добрый внимательный отец, он не ругал, а только журил. Впрочем, любила Ира обоих родителей одинаково, они представлялись ей единым целым — надежным, теплым и родным.
Между тем страстная взаимная любовь супругов незримо шла на убыль. Из-за шкафа все реже раздавались звуки бурных эмоций и горячий шепот. Санжар стал поздно приходить домой, ссылаясь на срочные дела, которые якобы не вмещались в рабочий день, часто ездил в командировки. Лариса почувствовала неладное, но прямых доказательств измены мужа не находила. Жизнь продолжалась без потрясений, а перемены случались только приятные.
Через два года молодой, подающий надежды специалист Министерства черной металлургии Санжар Исагалиев переехал в прекрасную трехкомнатную квартиру в правительственном доме на Фрунзенской набережной. Получил он ее, конечно, не за служебное рвение, а потому, что на той же лестничной площадке поселился прибывший из Казахстана Шакен Ахметович. В 1964 году партийная верхушка отстранила-таки Хрущева от власти, и Исагалиева, как и следовало ожидать, отправили на пенсию: власти критику не прощают, хотя своих не сдают — изгнанника проводили с почетом, в соответствии с заявленным желанием определили на жительство в Москву и снабдили всеми льготами, положенными действующим чинам такого ранга.
Больше всех возвращению драгоценной мамы Раи и обожаемого Аташки радовалась Иринка. Все трое бросились друг к другу, целовались бессчетно и долго стояли обнявшись, пока тепло тел не согрело сердца, которые забились в унисон, словно обрели наконец свой природный ритм.
Вместе с отцом и матерью поселился непутевый средний сын Ермухан, страдавший запоями, и четверо его детей от разных жен. Здесь проводил время после детского сада одногодок Ирины — сын старшего дяди Джанибека, пока его жена, окончив работу, не забирала мальчика домой. Ревнивая внучка уводила деда на длительные прогулки по городу. Они ходили в зоопарк, в цирк, в музеи, любопытные ко всему новому, необычному. Другие внуки часто увязывались за ними, но быстро уставали, и тогда Ира наслаждалась обществом Аташки единолично.
Просторная московская квартира старших Исагалиевых сделалась проходным двором для неисчислимых близких и дальних родственников, знакомых, а также знакомых этих знакомых из Казахстана. Иных Раушан видела впервые, но отказать соплеменникам в приюте и еде считалось дурным тоном, а Апа отличалась справедливостью и добротой. На кухне всегда кипели объемные кастрюли с бешбармаком, в узорчатых пиалах дымилась наваристая сорпа, посыпанная душистой зеленью, вздуваясь, шкворчали в обильном жиру квадраты баурсака, кабырга распространяла запах чеснока и тушеной редьки, а в холодильнике мариновалась порубленная на куски утка, ожидавшая, пока ее сварят в пиве.
Дома Ира постоянно крутилась на кухне возле мамы Раи и заодно постигала секреты национальной кулинарии. Это ей было интереснее арифметических задачек и упражнений по русскому языку. Другие дети предпочитали играть в комнатах, оставляя бабушку в безраздельном владении любимой внучки, чему обе только радовались.
— Ты мое солнышко, айналаин! — повторяла Раушан, сжимая в объятиях сильно подросшую девочку. — Высокая будешь и какая красивая! Волосы наши, густые, как покрывало!
— Мама, я так тебя люблю! — говорила Иришка, повисая на крепкой шее бабушки. — И буду любить до самой смерти!
— Ладно, ладно. Что такое болтаешь? Мы еще поживем!
Это были последние безоблачные дни детства, которое кончилось для Ирины слишком рано. Когда ей было десять, родители разошлись.
3
Санжар — человек интеллекта выше среднего, характера твердого, потому решения, тем более важные, продумывал тщательно. Пылкая юношеская любовь к красивой девушке, старше его на несколько лет, так и не перешла в ровное супружеское чувство. Он понимал, почему, и своей вины в том не усматривал. Справедливости ради, засчитал в пользу Ларисы одно очко: в роду Исагалиевых все мужчины женились не менее двух раз, единственной женщины им было мало. Многовековые обычаи крепко впитались в кровь, вросли в память и уходят не так быстро, как меняется общественный строй.
Нынешняя избранница Ольга, которая ему, тридцатилетнему, пришлась по нраву, работала в том же министерстве экономистом, жила в коммуналке с пятилетней дочерью и никогда не была замужем. Однако Санжар знал четко, что именно эта женщина ему нужна, и собирался создать с ней новую семью. Одно тревожило — он любил Иришку, а девочке положено оставаться с матерью. Оля мягкая, разумная, во всем с ним согласная, не станет препятствовать общению с родной дочерью, только поймет ли и простит ли отца десятилетний ребенок? Но и дальше изображать видимость ушедшего согласия и благополучия ему претило. Надо кончать эту канитель. На днях он объявит о своем решении. Лариса развод даст беспрепятственно — гордость в ней сильнее рассудка. Взбалмошная, но ранимая, и никогда не покажет, что больно.
Санжару стало ее жаль — ведь когда-то они были очень счастливы, и Лариса все еще любит его, это он знал. Не знал другого: жена уже проведала о новой пассии мужа, даже ходила на нее посмотреть да не смогла взять в толк, чем же эта лучше? По всем статьям не выдерживает сравнения! В обманутой душе любовь переплавлялась в злую обиду — зачем ей случилось полюбить коварного восточного мужчину? Но он ошибается, если думает, что победа на его стороне. Брошенной женщиной она не будет никогда!
Лариса перебрала в уме всех своих поклонников, взвешивая их достоинства и недостатки на весах женского опыта, и однозначно остановилась на Ленечке, тем более он ей нравился, они даже целовались несколько раз. Талантливый, непьющий, трудолюбивый, неплохо зарабатывающий. Со всеми-то он знаком, и с ним все в хороших отношениях. Умелец доставать и комбинировать, везде находить выгоду. Спокойный, ничем не примечательный внешне, живет с мамой, женат не был, готов целовать подошвы ее туфель и беспрекословно подчиняться прихотям. К сожалению, еврей. В нашем отечестве любая другая национальность предпочтительнее, но личное и общественное не всегда совпадают. Так. Значит, это будет он, Леонид Григорьевич Ривкин. Лариса позвонила и велела ему прийти.
— Ларочка, а не поздно? Уже десятый час. Что скажет твой муж?
— А вот мы и послушаем. И захвати, пожалуйста, пижаму.
— У меня нет. Только халат.
— Ну, тогда халат. Пижаму купим потом. Я жду.
Журналист понял, что назревает скандал, в эпицентре которого ему суждено оказаться, но увильнуть не посмел.
Санжар вернулся домой поздно. Открыв дверь своим ключом, он прежде всего увидел в коридоре огромный чемодан, привезенный еще из Темиртау. В кухне мирно, как два голубка, пили чай с пирожными Лариса и незнакомый мелкий брюнет в банном халате. Иришка не спала, сидела рядом с матерью, крепко обхватив ее руками за талию.
— Ах, наконец, — сказала Лариса мужу почти нежно. — Мы не ложимся, ждем тебя. Дело в том, что я подаю на развод. Считаю непорядочным обманывать тебя дальше: познакомься — Леня, мой любовник.
Халат дернулся, чернявый приоткрыл было рот, но Лариса посмотрела на него укоризненно, и он замер. Санжар вынужден был признаться, что недооценил сметку супруги. Осталось возмутиться: