Магия торжествует (ЛП)

Зубы.
Я бросилась в атаку, схватив тяжелый микроскоп с лабораторного стола.
Очень трудно остановить того, кто бросается на тебя в полную силу, особенно когда ты прижат спиной к стене.
Она ударила меня, и я ударила микроскопом по ее кинжалу. Лезвие со звоном упало на пол. Я изменила направление удара и ударила микроскопом ей в челюсть. Потекла кровь. Удар отбросил ее назад. Она пошатнулась, вцепившись в меня. Я ударила микроскопом ей по лицу. Она упала. Я приземлилась на нее прежде, чем она успела перекатиться на ноги, и обрушилась с микроскопом, как с молотком. Полилась кровь, густая и красная.
Съешь это, сука!
Я била ее снова и снова, с методичной точностью, направляя вес своей руки в зону удара между ее глаз. Ее лицо представляло собой месиво из костей и крови, но я должна была убедиться, что она действительно мертва.
— Кейт!
Еще один удар. Красные брызги ее крови окрасили крошечные белые цветы, кружащиеся вокруг нас.
— Кейт! — рявкнул Лютер рядом со мной, его голос был резким. — Она мертва.
Он был прав. Она была мертва. Я ударила ее еще раз, просто чтобы убедиться, выпрямилась и протянула ему окровавленный микроскоп.
Конлан заплакал.
О нет.
Я подбежала к нему и подняла с пола.
— Я держу тебя. Я держу тебя. Мама рядом.
Он завыл. Я поняла, что у меня руки в крови. У меня кровь сахану на его одежде.
Конлан плакал срывающимся голосом, слезы текли по его щекам.
— Ш-ш-ш. — Я покачала его. — Все хорошо. Все будет хорошо. Я держу тебя. Мама рядом. Я никому не позволю тебя съесть. Я убью их всех до единого.
Он никак не мог понять, что она собиралась его съесть. Что, черт возьми, выходило у меня изо рта?
Я раскачивалась взад-вперед. Конлан все причитал и причитал, слезы текли из его серых глаз. О милостивые боги, я травмировала своего ребенка. Я забила человека до смерти у него на глазах. У него останутся шрамы на всю жизнь.
— У тебя есть что-нибудь поесть?
Лютер подбежал к холодильнику и распахнул его. Салат, кувшин с чаем, банка меда.
— Мед, — сказала я ему.
Он принес баночку. Я протянула руку Конлана.
— Налей немного на нее.
Лютер взял ложку и зачерпнул большую ложку меда на руку Конлана.
Конлан шмыгнул носом и облизал руку. На мгновение он засомневался, что это не грязный трюк, а затем сунул руку в рот.
— Младенцам нельзя есть мед, — сказал Лютер слегка деревянным голосом. — В нем может содержаться Clostridium botulinum. Это бактерия, вызывающая…
— Ботулизм. Я знаю. Ему год. Это безопасно. Кроме того, он оборотень, и его бабушка с дедушкой, медведи-оборотни, кормили его медом с тех пор, как он научился держать в руке медовую булочку, что бы я ни говорила, а потом лгали мне об этом в лицо.
— Откуда ты вообще знаешь о ботулизме? — спросил Лютер.
— Когда я была беременна, я мало что могла делать, поэтому прочитала все книги. Я знаю про все кошмары, которые могут случиться. — Я прижала Конлана к себе. — Я знаю о краснухе, бронхите и гастроэнтерите. Его самая большая проблема — не коклюш. Это то, что его выживший из ума дедушка с манией величия пытается его убить.
Я поцеловала волосы Конлана. Никто не посмеет тронуть моего сына. Ни единого волоска на его голове.
Конлан прислонился ко мне и указал на тело.
— Хохо.
— Да, — подтвердила я. — Плохо. Очень плохо.
Он был в порядке. Я избила ее до смерти, и он был в порядке. Теперь все будет в порядке. Мне просто нужно было дышать. Ярость душила меня.
Он заказал мое убийство. Он подверг жизнь своего внука опасности. Пророчество и все видения будущего, которые я получила, говорили мне, что мой отец попытается убить его, но скормить его своим ручным убийцам — это было выше сил даже Роланда.
Лютер пододвинул ко мне табурет.
Я села.
Он посмотрел на мертвую сахану.
— Безрассудство атаковать меня растительной магией в моем собственном доме.
— Только ты можешь использовать такое слово, как «безрассудство», в такой момент.
Он уставился на ее изуродованную голову.
— Я никогда раньше не видел тебя напуганной.
  
— Ну, я никогда раньше не видела, чтобы ты превращал комнату, полную спор, контролирующих разум, в цветочную метель.
Лютер моргнул.
— Миазмы? — подсказала я ему. — Ты рассказывал мне об изменениях в теле существа.
Он уставился на меня так, словно я говорила по-китайски, затем встряхнулся.
— Существо. Верно. Как думаешь, почему тебя тошнит, когда ты видишь и чувствуешь запах чужой блевотины?
— Я не знаю.
— Это биологический механизм выживания. Первобытные люди существовали семейными группами. Они спали в одном и том же месте и ели одни и те же продукты.
В моей голове все сложилось воедино.
— Итак, если одного человека вырвало, он, скорее всего, отравился, поэтому всех должно было вырвать, чтобы не умереть.
— Да. То же самое и с миазмами. Твое тело говорит тебе, что то, что превратило женщину в это пушистое существо, представляет для тебя критическую опасность. Это должно быть уничтожено.
Ужасная мысль пришла мне в голову.
— Ты думаешь, это может быть заразно?
— Я не могу подтвердить, что это не так.
У Кэррана и Дерека был бы иммунитет. Lic-V убил бы вторгшийся патоген. У Джули была моя кровь. У нее тоже должен быть иммунитет. Но как насчет других людей?
— Превратился ли труп Такера?
— Нет. Я проверял его прошлой ночью в морге и еще раз сегодня утром. Чем бы ни был этот вирус, ему, должно быть, нужен живой хозяин.
— Ты хочешь сказать, что если эти твари заразны, они могут заразить весь город?
— В значительной степени. Возможно, у нас в руках версия нашего собственного зомби-апокалипсиса.
Мы посмотрели друг на друга.
— Мне нужно чего-нибудь выпить. — Лютер спрыгнул со стула, достал из холодильника фляжку и протянул ее мне. Я покачала головой. Он поднес ее к губам и сделал глоток. Морщины на его лице разгладились.
— Что это? — спросила я.
— Кустарное голландское какао. Пятьдесят процентов сахара по объему. Приготовил сегодня утром на всякий экстренный случай. Ты никогда не знаешь, чего тебе будет не хватать. — Он поднял флягу. — За сияющего малыша и за то, чтобы его не убили.
Сияющий малыш. Конлан не умел маскироваться. Он излучал магию, как маяк посреди темной ночи. Я даже не осознавала этого. Это произошло с тех пор, когда он впервые обратился, и я просто приняла это без всяких раздумий. Каким-то образом это казалось таким естественным и нормальным. Если бы какой-нибудь сахану мог чувствовать магию, они бы увидели его. Они могли выследить его. Он был достаточно похож на меня и моего отца, чтобы они сразу узнали подпись. Здесь мы были легкой добычей.
Я спрыгнула с табурета и подбежала к стойке.
— Что такое?
— Мне нужно идти. — Я рывком открыла крышку, поставила Конлана на пол и схватила свой ремень. Конлан ухватился за мои штаны, обхватив ногу.
— У тебя идет кровь.
— Мне нужно идти, Лютер.
— Кейт? Кейт!
Я вложила нож в ножны и сунула «Саррат» в ножны за спиной. Я не стала беспокоиться о даме-акульих зубах. Это заняло бы слишком много времени. Я подхватила Конлана и побежала по коридору. Люди спешили в нашу сторону, когда остальная часть «Биозащиты» осознала тот факт, что что-то пошло не так. Я пронеслась мимо них, перепрыгивая через две ступеньки за раз, выбила дверь и бросилась к машине, осматривая площадь в поисках опасности.
Я начала петь в двадцати футах от машины, усадила Конлана на сиденье, потратила драгоценную секунду, чтобы пристегнуть его, села на водительское сиденье, пристегнув ремень безопасности. Минуты тянулись, пока прогревался зачарованный водяной двигатель. Я бы отдала левую руку, чтобы иметь возможность повернуть ключ зажигания и убраться отсюда ко всем чертям.
Наконец, магический мотор завелся. Я выехала со стоянки и чуть не столкнулась с другим транспортным средством, бронированным внедорожником, который имел больше общего с танком, чем с автомобилем. Я повернула направо, но все равно мельком увидела водителя. Пособник рыцаря Норвуд. Я вошла в поворот на опасной скорости. Последнее, что мне сейчас было нужно — это чтобы рыцари Ордена задавали идиотские вопросы.