Магия торжествует (ЛП)

Зазвонил телефон. Я подняла трубку.
— Да?
— Добрый вечер, — произнес знакомый голос. Роберт служил начальником службы безопасности Джима. Сегодня что не событие — то подарок. Я включила его на громкую связь.
— Что я могу для тебя сделать?
— Я так понимаю, ты в курсе ситуации в Серенбе?
Слухи распространились быстро.
— Да.
— Есть возможность пообщаться?
— Зачем? — спросил Кэрран.
— Родители Карен Иверсен владели домом на этой улице.
Я понятия не имела, кто такая Карен Иверсен.
— Клан шакалов, — подсказал мне Кэрран. — Родители — люди. Она в первом поколении.
Оборотень видимо напал на Карен Иверсен, и она пережила это и стала оборотнем. Такое случалось достаточно часто.
— Полиция отказывается пускать ее или нас на место происшествия, — сказал Роберт.
В этом был смысл. Карен была оборотнем, но ее родители были людьми, что означало, что Стая не имела юрисдикции. Полиция, вероятно, не хотела поднимать панику до того, как у них появится хотя бы какое-то представление о том, с чем они имеют дело.
— Они не говорят нам, живы они или мертвы.
— Они мертвы, — сказала я ему.
— Я так и предполагал. Они мешают нам осмотреть тела. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело, прежде чем я подам необходимые судебные документы, чтобы заставить их выдать останки.
Я еще теснее прижалась к Кэррану, позволяя теплу его тела проникнуть в меня.
— Роберт, они не могут отдать вам останки.
— Если речь идет о карантине, то мы невосприимчивы к большинству болезней.
— Они не могут отдать вам останки, потому что кто-то выгнал двести человек из их домов, а затем сварил их.
Хватка Кэррана на мне усилилась.
— Прости, мне показалось, что ты сказала «сварил»?
Я рассказала про лужу.
Роберт молчал. На кухне было тихо.
— Мы можем завтра встретиться? — наконец, спросил он.
— Да. В «Новом рубеже» в девять?
— Я буду там, — сказал Роберт.
Я повесила трубку.
— Прости, — сказал Кэрран.
— За что?
— За то, что меня не было рядом.
— Ты поймал магического монстра-леопарда?
— Да, — сказал он.
— Тогда все хорошо.
— Я заглажу свою вину. Чем тебе помочь? — спросил он.
Я взглянула на Конлана.
— Как думаешь, он будет дрыхнуть следующие пару часов?
— Примерно.
— В таком случае. — Я обняла его и поцеловала. Это не был нежный поцелуй. Я не видела его три дня. Мир помрачнел, пока его не было, и мне хотелось, чтобы он знал, как сильно я скучала по нему. Его губы обжигали мои, знакомый, резкий и мужской вкус его кожи омыл меня. Каждый нерв в моем теле напрягся, и я задрожала.
Затем мои ноги оторвались от пола, и мы с пугающей скоростью двинулись вверх по лестнице.
— Не хочешь подождать до окончания ужина? — прошептала я ему на ухо и лизнула уголок его подбородка, пробуя на вкус грубую щетину.
— К черту ужин.
Я рассмеялась, и он закрыл за нами дверь спальни.
  
ГЛАВА 5
 
— ГОЛ! ГОЛ!
Кэрран на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть в зеркало заднего вида.
— Ты там в порядке, приятель?
— Гол!
— Нет, — ответила я Конлану.
Мое утро началось с того, что Кэрран поцеловал меня, что было очень приятно. В этот момент мы обнаружили, что наш сын посреди ночи снова превратился в человека, потому что он забрался к нам на кровать во всей своей обнаженной красе, хлопнул себя по животу и закричал: «Гол!». Затем он обнял себя, на случай, если мы не поняли его смысла. После того, как Кэрран перестал смеяться, я передала ему нашего ребенка и скрылась в ванной.
Конлан орал «гол» с тех пор, как я усадила его в автокресло двадцать минут назад. Он явно решил, что ценность одежды переоценена. Ну, хоть остался человеком.
Обычно к нам выстраивалась очередь из желающих присмотреть за ним, но он мог в любую секунду решить стать пушистым, и если он это сделает, мы оба хотели присутствовать, поэтому он ехал с нами на встречу с Робертом.
Мимо «Джипа» проползла Атланта. Магия пропитала город. Я всегда чувствовала ее, своего рода невидимое море, здесь мелководнее, там глубже, но с тех пор, как я заявила права на маленький кусочек планеты, невидимые течения приобрели четкость. Если я сосредотачивалась, то чувствовала, как они убывают и текут. Это пугало меня даже спустя столько времени, поэтому я старалась не думать об этом слишком сильно.
  
— Гол! — прокричал Конлан, чтобы его услышали сквозь шум двигателя.
— Ему нужно дать обглодать кость оленьей ноги, — сказал Кэрран. — Мне всегда очень нравилось.
— Может ли это быть вареная нога?
— Он оборотень, — сказал Кэрран. — Ты же знаешь, нам не нужно беспокоиться о бактериях и болезнях.
— А как насчет кишечных паразитов?
— Я всю свою жизнь ел сырое мясо и ни разу не подцепил паразита.
— Я бы чувствовала себя лучше, если бы она была приготовлена.
Кэрран мгновение изучал меня, затем протянул руку и сжал мою.
— Все еще переживаешь из-за ребенка-оборотня?
— Нет. Я люблю его, кем бы или чем бы он ни был. Но я провела восемнадцать месяцев, беспокоясь, что он перестанет дышать по ночам, или заболеет, или получит травму, а сырые бедренные кости оленя с этим не сочетаются.
— Поджаренные кости раскалываются. Он поранится.
— Забавно, как ты используешь логику в споре и думаешь, что это убедит меня.
— У него режутся зубки. Ему нужно что-нибудь погрызть.
— С одной стороны, чистый Конлан, поедающий хлопья. С другой — Конлан, весь в крови, грызущий оленью ногу.
— Кто из них больше похож на твоего ребенка? — спросил Кэрран.
Я смерила его смертельным взглядом. Он рассмеялся.
— Хорошо, — сказала я ему. — Но если у него появятся глисты, это твоя вина.
Кэрран свернул на Джереми-стрит.
— Вчера в лесу я позволил ему съесть мышь.
— Ну, конечно, блин. Почему бы тебе не позволить ребенку съесть какого-нибудь мерзкого грызуна в лесу?
— Он поймал ее сам. Я не собираюсь отбирать у него добычу.
За что это мне?
Мы припарковались. Кэрран заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его глаза потемнели.
— Не бросай меня, Кейт.
— С чего это вдруг?
— Я серьезно, — сказал он. — Я прикрою твою спину.
А я его. Вот почему, когда мой отец, наконец, появится, чтобы сразиться с нами со своей армией, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что он с Конланом выживут. Любой ценой.
— Я люблю тебя, — сказала я ему и вышла из «Джипа».
* * *
АЛЬФА клана крыс проскользнул в дверь «Нового рубежа», будто его суставы были жидкими. Роберт Лонеско был среднего роста, худощавого телосложения. Его волосы были угольно-черными, глаза карими и бархатистыми, и на него оборачивались всякий раз, когда он входил в комнату. Он также был счастлив в браке со своим супругом Томасом и не планировал менять это в ближайшее время.
Конлан, который бегал вокруг столов по кругу, заметил Роберта и присел на корточки.
Роберт поднял брови и сделал шаг вперед.
Изменение произошло мгновенно. Секунду назад обычный, ну, в основном, нормальный человеческий ребенок, а в следующую — огромный черный львенок.
У Роберта отвисла челюсть. На самом деле, он завис. Я его не винила. Из Конлана получился очаровательный львенок. По крайней мере, он не превратился в воина.
— Поздравляю, — наконец выдавил Роберт.
— Спасибо, — сказал Кэрран с беззаботным выражением лица, словно ничего примечательного не произошло.
Мой сын сбросил с себя обрывки одежды и показал Роберту свои львиные клыки.
— Рарра-Рарррр!
— Он бросает мне вызов? — глаза Роберта сверкнули.
Я прикрыла лицо рукой.
— Раврврвва!
— Это самая очаровательная вещь, которую я когда-либо видел.
— Конлан, — сказал Кэрран, придав своему голосу немного рычания. — Иди сюда.