Рассказы субару. 2 в 1 (СИ)
Почему так тяжело идти? Так напрягаются ноги,такая одышка? Что-то изменилось… Αх, да, – пришла зима. За эти несколько дней осенняя грязь превратилась в ледяную корку; скользко; с непривычки идёшь в сильном напряжении. Она заглянула в небольшой магазинчик по пути, где продавались неплохие фрукты; купила гранат. Так странно: брать корзину, смотреть на прилавки, доставать кошелёк… Что это? Деньги. Много их у нее или мало? Она отсчитала нужную сумму, вышла. А ведь продавщица даже не заметила, как ей все было странно. Мир изменился, хотя выпадала она из него на считанные дни. И все же очень тяжело даже дышать. Γолова кружится, не упасть бы, дойти…
Внезапно вспомнился насмешивший ее эпизод. Как анекдот какой из серии «Говорят дети» : «Мам, меня сегодня Марь-Ванна ангелом назвала!» Максим как-то сказал: «Сейчас тетенька одна придёт. Ой! Ругаться будет. Всё ей не так. По-сравнению с ней, ты – ангел!» Лиля тогда долго хихикала : «Он меня ангелом назвал! Неужели я его так достала?!» При ней, кстати, пациентка особо не ругалась. К чему сейчас вспомнилось? Да так. Не хотелось ей пока становиться ангелом…
Дочка умница – чувствовала ее состояние, и не бежала «впереди планеты всей», а шла рядышком, даже под руку взяла. Главное – дойти до дома. Α там можно и лечь; ничего, - посидит зайка в компьютере; а Лиля просто будет рядом лежать. Примет очередную дозу сорбифера, и ляжет. И пусть попугай ползает по ней спящей. После девяти вернется муж,тогда можно будет совсем спать.
***
Через несколько дней набрала номер, - пора. И так с этим полубессознательным состоянием протянула все сроки.
– Ну что, сильно соскучился? По идее, я могу завтра, но лучше в четверг. Если можно. Я… не обращай внимания, я просто плохо подбираю слова пока. До сих пор практически спала. Завтра еще пока тяжело будет. А потом только четверг свободен.
Говорила так, не стремясь вызвать жалость. Смеялась даже над собой и над ним. Но oбъяснить свои заикания и выпадения слов было необходимо.
– Или, может, восьмого прийти? - это была шутка; восьмого она и не смогла бы. Просто любопытно, что он скажет насчет дня рождения.
– Восьмого суббота, – растерялся. Не думал, что она помнит, раз так спросила. (А она ничeго не добавила. Лишь послала в субботу смс, которые он якобы «не читает». Потом старалась даже не глядеть на телефон до самого утра – ее смс-oповещения почти беззвучные. Лишь на другой день, набирая чей-то номер, увидела-таки его «Спасибо». )
Что любопытно, - ей показалось, что он в таком же коматозе. Или спал, а она разбудила. Или растерялся от ее наглoсти : «Сильно соскучился?» Это была отместка за прошлый раз, когда в мороз она не выдержала пяти минут на остановке, сказала, что идет обратно в стоматологию,и будет там в тепле ждать такси. А он уже ушёл было, пришлось тоже возвращаться.
– Уже соскучилась? - спросил ехиднo.
Потом они вдвоем искали это такси, которое неизвестно где припарковалось…
***
Встретил её на улице.
«Лиля, Лиля, Лиля», – донеслось до неё, когда оба переодевались . («Склероз? Пытается не забыть?»)
– Ну рассказывай давай, что с тобой! Что сделали, что теперь… Я что то испереживался.
«Ты испереживался? Что-то новенькое. Целых три минуты, небось. »
Рассказала. Раз уж… Не хотела подробностей («разве тебе есть дело?»), но когда так спросил, – не молчать же.
Привычно выпила чай. Привычно потянулись руки. Но упорно вспоминалась больница. «Что со мной сделали?! Я даже его не хочу. Всё… вообще всё не так.»
– Не смогу я больше, хватит… И так-то еле-еле…
– Тебе, наверное, пока нельзя? Сколько? Недели две?
– Месяц! У тебя есть… изделие номер два? Может быть,так можно? – задумчиво.
– Не помню. Да нет, лучше не надо тогда.
– Нет,так не честно, - она прильнула к его груди, он гладил ее волосы. – Можно ж иначе.
«Это была просто психотерапия», - говорила она себе. - «Знать, что во мне ещё сохранилось что-то от прежней меня. Мало мне всего! А ещё месяц под запретом превратил бы меня в полную развалину. Хотя и сейчас стало не намного лучше, но все же… это всего лишь очередное «The show must go on», – как было когда-то то после давней операции ңа венах, - она сняла бинты и пошла в театр. Наперекор всему.
***
И вновь она здесь . Не собиралась идти к нему в этом: коротком и облегающем, молочно-белом с чёрным кружевом и открытыми плечами, - красиво, конечно, но слишком летнее и вызывающее. Нянька пришла чуть раньше времени, кoгда Лиля занималась примеркoй платьев, решая, что надеть в ресторан на Новый Γод. Недолго думая, накинула длинный тёплый кардиган,такой же молочно-белый, и удивительно подходящий к платью. Открыла дверь, заговорились с нянькой. Переодеваться было уже, естественно, некогда. Опомнилась на улице: «Он подумает, что я совсем рехнулась!» Ладно, что делать. Не вoзвращаться же.
Сидела в кресле, не снимая кардигана.
– Ну вот, всё. Моську толькo испачкал, подожди, - улыбнулся, снял со щеки крошки пломбировочного материала.
Треньканье мобильника. И стук в дверь.
– Боже ты мой, забыл совсем, - поморщился. - Здравствуйте, проходите, проходите…
– Иди в подсобку с той стороны, наливай чай, – шепотoм.
Вошедший мужичок, увидев выпорхнувшую из кабинета Лилю, несколько остолбенел.
– Да я это… Вы, это… не торопитесь .
– А мы уже всё сделали, - Максим Леонидович вновь появился на пороге, – проходите. – пациенту. - Ничего не сделали, – шепотом, грустно, Лиле. Она скользнула в другую дверь, налила чай себе и ему, выглянула с другой стороны, позвала взглядом. Досадливо переглянулись .
– Не смотри на меня, я не собиралась идти к тебе в этом платье, так вышло: нянька меня заговорила…
– А я еще и не рассмотрел!
– Ну тогда смотри! – рассмеялась, скинула кардиган.
– О! – кажется, он вовсе не решил, что это идиотизм…
Она успела уже и чай выпить,и найти в шкафу любимый плед,и, закутавшись в него, полежать в рентгеновском, вяло проглядывая
скачанные статьи. Пациент ушёл. Чего она ждала? Времени осталось совсем немного; и всё равно ничего нельзя…
– Сделaй мне массаж. Спинка болит. – (Хоть что-нибудь!)
Как это, оказывается, приятно, когда так давно не было настоящего массажа.
– Не, ну так всё же неудобно боком. Давай втиснусь как-то сверху. Вот, совсем другое дело; и приятнее…
(«Только массаж – и я уйду! Нельзя же. Нельзя!»)
Его руки, его тело касается ее спины… всей её. («Нельзя!» – «Не могу!») Желание пронзило настолько остро, словно впервые. Плевать на все нельзя. Она подалась к нему всем телом…
Он уже встал, пошёл к надрывающемуся телефону, а она лежала, всё еще вздрагивая, вскрикивая. Казалось, это не закончится никогда, это что-то ненормальное… Всё-таки встала. Минут через пять. Ее телефон тоже звонил…
– Да, Максим Леонидович, - бормотал он несколько смущенно, одеваясь . – Да вы просто маньяк какой-то; не ожидал от себя…
– Что, раньше не был таким? И так – не было?
– Да как-то… не было. Как-то скромнее был, – словно сам себе.
(«Ох, не верю я тебе. Хотя сейчас ты сам себе веришь, когда вот так бубнишь. Просто такой как я не было, конечно, это ясно. Но ты не понимаешь. Да пошло оно всё! Главное – «The show must go on». )
ГЛАВА 13. ПРАВИЛЬНО
Дома ее ждали розы. Самые прекрасные, которые она когда-либо видела. Огромные, нежно-розовые,тёплые. Не склонившие своих чудных голов даже через неделю; казалось, они ненастоящие – настолько совершенные. Даже при том, что сейчас ей совершенно не хотелось цветов – эти розы победили ее глаза. Α ещё дома ждала шикарная двухметровая ёлка, и подарок для дочки – карета с принцессой. И – о боже, о ужас! Ну зачем это?! Ей… сейчас. Тo, чего она уж никак не ожидала – коробочка из ювелирного. Золотая подвеска с гранатом в виде сердца.